Свободное время

      Полки с консервами, газировкой, энергетиками, овощами, фруктами… все это кружится в глазах настолько быстро, что Йен порой забывает где он находится. То ли магазин, то ли огород Иисуса, вообще неважно. Все этикетки буквально кричали своими маленькими буковками так, что Галлагер уже запомнил все места расфасовки этих самых продуктов. И все эти наглые саутсайдовские рожи, постоянно тянущиеся в магазин с недовольной миной, требуя молоко по скидке, тоже как-то не добавляют позитива в это унылое место. И даже когда Лип в гневе разбросал здесь помидоры было намного веселее, чем обычный спокойный рабочий день.       Йен барабанил пальцами по столу, скучающими глазами ища себе хоть какое-то развлечение. Настроение было ужасное. Хуже, чем когда Моника заявилась на порог дома счастливой семейки Галлагеров. Парень, мечтая о том, что будет делать, когда наконец-то придёт домой, не заметил щелкающих пальцев прямо перед носом.       — Ау, рыжий лобок! Ты там че? Уснул? — знакомый голос. Йен вздрогнул, отходя от состояния овоща, успел лишь скромно улыбнуться, замечая очертания одного очень любопытного человека. Рыжие волосы моментально были приглажены, а глупая улыбка так и сияла на лице. — Я говорю, че с тобой?       — Эм… — улыбка стала шире. Резко стало слишком душно, что можно было бы оправдать невыносимой жарой на улице, если бы вентилятор не дул прямо в лицо. — Нет, все в порядке…       — Ну и хорошо, а то я уж подумал, что ты на солнце пережарился, — Микки нахмурил брови, становясь похожим на Дебби, когда та начинает злиться из-за того, что Лиам опять не дает ей уснуть. От такого сравнения Йен усмехнулся, все еще смущённо отводя взгляд в сторону. — Не, ты походу реально живешь в другой вселенной.       — Говорю же, все нормально… ты чего вообще сюда пришел? Сникерса нет.       — А сам как думаешь? — нахальная ухмылка и открытая как бы невзначай шея дали прямой сигнал на цель визита Милковича. Парень закусил нижнюю губу, больше оголяя грудную клетку, что так соблазнительно блестела на солнце от пота. Йен сглотнул, молча опуская глаза в пол, до сих пор не вставая со стула. Руки невольно сползли под стол, залезая в карманы джинсов. Микки с недоумением смотрел на данное представление, подергивая бровью. — Бля, чувак, если ты стал херовым импотентом, то стоило меня предупредить, тогда бы я не стал тратить время.       Опять эта фирменная ухмылка всего ебанутого семейства Милковичей. До того уверенная, что аж зубы скрипят.       — Завали, — Ничего более сложного Йен и не мог выдавить из себя. А все потому, что блядский Микки Милкович стоит прямо здесь и прямо сейчас предлагает пойти и перепихнуться в подсобке. Конечно, плевое дело. — Я не в настроении сегодня.       Сердце нервно сжалось, когда глаза Милковича широко распахнулись, выражая состояние абсолютного ахуя. Кадык парня дернулся, но стоило ему закрыть рот от удивления, он вернулся на прежнее место. Йен поджал сухие губы, думая о том, что сейчас происходит в голове Микки.       — Чего, блядь?! — резкое повышение тона заставило руку дрогнуть. — Сука, я целую неделю ходил целкой и мечтал о твоем хуе, но сегодня ты внезапно погрустнел и «не в настроении»?! Это все ты виноват! Пришел за своей ебаной пушкой, отымел, а теперь строишь из себя ангелочка! Да ты реально охуел, Галлагер!       — Тише, не ори, нас услышат! — шикнул Йен, поднимаясь со стула. Теперь он на одной линии с Микки, гордо смотрит ему в глаза и безуспешно ищет хоть одну причину, чтобы ему отказать… но не находит. Потому что не хочет. Хочет лишь зарыться в эти смольные волосы и вдыхать запах ебанутого Милковича, без всяких лишних слов и розовых соплей. Хочет заставить его чувствовать боль от блаженства, вбиваясь в горячее нутро резкими толчками, сделать так, чтобы он громко-громко простонал его имя, когда кончает. Хочет, чтобы Микки произнёс всего три блядских простых слова. «Я тебя люблю». А потом не говорил, что это была лишь ошибка и что больше такого не повторится. Кулаки чесались от того, как хотелось ему втащить… ровно также, как и вставить.       — А ты заставь меня замолчать, — резко, грубо, без глупых намеков, которые и не нужны вовсе. Они всегда понимали друг друга с полуслова. — Или кишка тонка, а, Галлагер?       — Пошел ты… — процедил сквозь сжатые зубы Йен. Кровь бурлила от этого самодовольного засранца. Вроде как и бесит, а бить не хочется… — Скотчем могу рот тебе заклеить.       — Себе заклей, долбоеб, — огрызается. Нет, ну точно нарывается. Видит же, что джинсы еле сдерживают каменный стояк. Видит и усмехается, зная, что является причиной всех бед и неприличных снов Йена Галлагера.       — Может бухло в тебя залить, чтобы ты отрубился и не пиздел так много, — огненные волосы специально растрепывает, видя, как Микки напрягается, костяшками пальцев стучит по деревянному столу, мучается, бедный… — будешь моей покорной секс-куклой.       — Секс в отрубе — хуевая затея. Я пробовал, — облизывается Милкович. Про себя уже в голос стонет, мечтает о девяти дюймах у себя внутри. Ничего, Йен терпеливый. Микки его долго вертел, как его душе угодно, теперь же настала его очередь потерпеть.       — Вау, кто же тебе дал кроме меня? — Микки злится. И хочет прекратить это ребячество, но Галлагер ему не дает это сделать, нагло улыбаясь, смотря сверху вниз.       — Блядь, ты можешь выебать меня? — сдается. Просит, отрывая взгляд от Йена. Теребит свою кофту, мысленно проклиная свой род и род Галлагеров заодно. Микки ждал целую неделю, изводил себя, трахал себя своими пальцами, каждый раз вспоминая дьявольские, будто отлитые медью рыжие волосы и кучу веснушек, словно россыпь звезд на ночном небе… а Йен улыбается, губы свои манящие искривил в победной гримасе.       — А ты мне отсосешь? — Милкович дергается. Глаза испуганные поднимает вверх, и безвозвратно тонет в омутах напротив. Потопает в ебаной бездне под названием «Йен Галлагер». И не хочет себя спасать из этой бездны… хочется утонуть полностью. Отдаться. Доверить этому черту без рогов всего себя. Вместе с разумом и сердцем, в котором давно полыхает пожар от смешанных чувств.       А рыжий вновь торжествует, с уверенностью смотря на зажатого Милковича, что сам пришел сюда, в этот гребаный магазин, чтобы переспать с Йеном в очередной, сука, раз… и в этот раз сломался, стыдливо прикрывая шею татуированной рукой.       — Нет, оставь. Я обожаю на тебя смотреть… — сильные руки осторожно поглаживают чуть загорелую кожу, останавливаясь на выпирающем кадыке. Пальцы ласково, почти невесомо пробегаются по чужой шее, заставляя Микки громко и прерывисто дышать. Глаза прикрылись сами собой, унося куда-то в сад блаженства. — Тебе нравится?       — Блядь, заткнись…       — А вот и нет, Мик. Тебя это пиздец как заводит. Ты уже почти кончил, не так ли? — проходится по теплым приоткрытым губам, бережно очерчивая каждый миллиметр. — Я чувствую…       — Похуй что ты там чувствуешь. Выеби меня…       — Я же сказал, если отсосешь, — Мик не видит, но прекрасно понимает, что перед его лицом Йен чуть ли не смеется в голос, когда вновь заставил его подчиниться себе. — Так ты передумал трахаться?       — Может завалишь еблет нахуй? — «ласково» предложил Микки, опускаясь на колени, что с непривычки хрустнули, встретившись с кафельным полом.       Мик до последнего надеялся, что Галлагер передумал и ему не придётся унижаться перед рыжим ублюдком, но Йен издевательски улыбается, одной рукой расстегивая ширинку на джинсах, а другой придерживая Милковича, чтобы тот не отстранился раньше времени.       — Господи, Мик, мы же столько раз ебались, а ты до сих пор боишься простого отсоса? — говорил Галлагер, спуская вниз и боксеры, освободив из оков длинный, аккуратный член. Микки завороженно глядел на это ебаное произведение искусства от самой природы. Крупный, увитый венками, с красной головкой член и Микки даже считал, не соврал ли Йен насчёт своего размера… но нет, ровно девять дюймов. — Ну же, открой ротик.       — Блядь, твои фразочки только хуже все делают, — огрызнулся Милкович, все же послушно приоткрыв губы.       — Нет, Микки, тебе пиздец как нравится то, что я говорю. Ты готов на все, лишь бы услышать какой твой рот умелый, а задница упругая и будто создана для моего члена.       Лицо Милковича тут же покрылось краской, не оставляя светлого на коже. Румянец слишком быстро подступил, а красивый член Йена так и манил к себе, дурманом заманивая ближе…       Губы накрыли теплую плоть быстро и без долгих прелюдий в виде показного восхищения и рассматривания. Микки чуть не подавился, а ведь член вошел даже не на половину. Йен только усмехается, глядя на эти жалкие попытки этого чокнутого гопника сделать ему приятно.       — Мик, расслабь горло, — шепчет тихо, откидывается телом на стул. — Поверь, так будет легче.       — Что, уже пробовал? — Микки на секунду вытаскивает изо рта член, с дьявольским прищуром смотря на рыжую бестию снизу вверх.       — Ты лучше не зли меня, а языком работай.       Галлагер хватает Милковича за растрепанные волосы, буквально силком заставляя Микки взять больше половины. А тот даже сообразить толком не успевает, когда слезы уже подступают к глазам, а рвотный рефлекс совсем скоро даст о себе напомнить. Микки бьет ладонями по ногам Йена, дабы тот прекратил эту пытку, но рыжий ублюдок лишь повторяет свои слова.       — Расслабь горло. Не сопротивляйся.       И Микки, с огромным трудом, подчиняется, потому что терпеть подобное он бы не смог. Милкович отскакивает назад, судорожно кашляя и смаргивая остатки накопившихся слез, пока Йен молча наблюдал сверху.       — Ебаный извращенец! — пыхтит Мик, пока с трудом приходит в себя. — Мог бы пощадить, я же не такой охуенный членосос как ты.       — Это тебе на пользу. Потом зато не будешь кашлять и падать.       — В смысле «потом»? — Микки непонимающе смотрит в глаза напротив и по той же издевательской лыбе все понимает. — Пошел ты, Галлагер, я твой хер облизывать больше не намерен.       — Значит обойдешься без секса, — подытожил Йен, разводя руками в стороны.       — Да с какого хуя, ты раньше не просил тебе отсасывать!       — Я решил, что нам пора переходить на новый уровень, — говорит медленно, будто ребёнку азы букваря разжевывает, ей богу. — Раньше мы просто трахались, теперь перед сексом ты будешь мне отсасывать.       — Меня спросить не хочешь, че я об этом думаю? — спрашивает Микки, немного остынув.       — Нет, потому что я и так знаю, чего ты хочешь.       — И? Предложения хотя бы договаривай.       — Ты хочешь просто трахаться, — Йен победно возносит руки вверх, словно познал все тайны славного ублюдка Микки Милковича. — И давай начистоту… я единственный, с кем ты хочешь заниматься сексом.       — Нихуя подобного. Если у тебя такие запросы, я легко найду себе другого, и буду ебать его.       Милкович сплюнул на пол, развернулся и подошёл к входной двери, дергая ее за ручку.       — Ты не любишь быть сверху.       Парень остановился, продолжив держаться за ручку. Микки ухмыляется.       — С чего такие самоуверенные заявления, Галлагер? — спрашивает чисто ради интереса, что в ответ выдаст Йен. — Ты меня вообще не знаешь.       — Знаю, — тихо говорит рыжеволосый, мягко улыбаясь. — Поверь, Микки… я очень много о тебе знаю… Мэнди многое рассказывает, да и мои наблюдения не врут…       — И дохуя тебе наплела моя милая сестренка?       — Достаточно, — смущённо отвечает, отводит глаза в пол и сердце Микки почему-то больно сжимается. — Я, в общем-то, и с Мэнди начал «встречаться», чтобы больше времени проводить в вашем доме и… видеться с тобой.       — Нахуя ты мне эту дичь плетешь?       — Потому что ты мне нравишься, Мик, — глаза Йена впервые отрываются от пола во время этого диалога и смотрят на него. На этого милого, но при этом грубого гопника, каким Йен его запомнил. И запомнил, кажется, на всю оставшуюся жизнь. — Черт, это… тяжело сказать.       — Ты, сука, что?! — переспрашивает Милкович, молнией подлетая к Галлагеру и хватая его за воротник рубашки. — Блять, если я еще раз эту хуйню услышу-       — Но это правда, — перебивает. — Я не вру, и не пытаюсь как-то высмеять тебя, честно. Просто дай мне ответ… я тебе нравлюсь?       Перед глазами Милковича все застывает. Лишь один этот вопрос вгоняет в оцепенение и руки Микки отпускают чертову рубашку. Йен молча стоит, не в силах прервать эту неловкую паузу, да и вообще думает, что зря задал этот вопрос. Микки косится глазами в потолок, как будто ища ответа у тех. Тех, кто наверху. Пальцы сами сжимаются в кулаки, но и ударить кого-то или что-то не получается, тело словно не дает этого сделать. Оно заставляет стоять и думать. Думать… это порой так сложно.       — Мик, я… — Йен запинается, не зная как разорвать этот неудобный момент и сдается, отходя за кассу. Стоит там и боится шелохнуться. Боится потревожить гигантский ураган по имени Микки Милкович.       Микки резко срывается с места, заходит за кассу, пугает и так нервного Йена, и… впивается сухими губами в губы напротив. Остервенело кусает эти сладкие губы, трогает рыжеволосого парня где только можно, лишь бы поскорее ощутить его теплые руки на себе.       Йен не сразу вникает в то, что происходит, но предпочитает плыть по течению, чем бороться с ним… тем более, бороться он и не особо хотел. Галлагер сминает искусанные губы и углубляет поцелуй, наполняя помещение более развратными звуками. Языки сталкиваются и борятся друг с другом за главную роль, но упорство обоих не выдерживает подобной схватки.       Микки громко стонет в поцелуй и Галлагер понимает, что тот долго не выдержит.       Сажает парня на тумбу рядом, не прекращая трепетных поцелуев по всему лицу, словно успокаивает нестабильную бурю в лице Микки. Йен аккуратно расстегивает чужую кофту и снимает брюки, оставляя легкие касания губ на руках и шее. Микки оставалось только подчиниться, что уже было великим и невозможным для всех, кто пытался сделать это с Милковичем… невозможным для всех, кроме Йена. С ним Микки хотел расплавиться и утонуть в наслаждении, которого никогда раньше не испытывал. С ним хотелось лежать после долгого секса и молча слушать биение другого сердца, и только с ним можно было чувствовать. Чувствовать что-то, что Микки никак не мог объяснить. Это ощущение похоже на волнение, только вызывает не панику, а радость, которую не хочется терять…       — Микки, я так тебя люблю, боже… — шепчет Йен, вновь целуя разгоряченные щеки Микки. — Я так надеюсь, что это не сон…       — Блять, не спи, а вставь уже…       Милкович ерзает на тумбе, дабы устроиться поудобнее, но Йен опять все делает по-своему, раздвигая худые бледные ноги парня.       — Потерпи… — оборачивается, рыщет в ящике стола, матерится. — Смазки нет.       — Когда это тебя останавливало? — улыбается Мик. — Слюна тебе на что? Я не целка, потерплю.       — Ты уверен? У нас давно не было.       — Да похуй! Галлагер, не пизди давай, трахни меня уже.       И Йен кивает головой, сплевывая на член как можно больше. Когда все готово, Йен начинает медленно входить, слыша первые стоны от боли.       — Блять-блять-блять! — шипит Микки, враскорячку пытаясь чуть отдалиться. — Сука, как же… больно.       — Давай лучше дома? Я могу сейчас смену закончить, все равно пятнадцать минут до конца осталось.       — Блять, нет! — отрезает Милкович, все же находя удобную позу. — Какой тогда в этом смысл? Я ведь пришел потрахаться к тебе именно на работу, потому что ждать дома и дрочить насухую мне не всралось. Так что вставляй. Резко, не надо сюсюкаться со мной.       Йен ничего не говорит, тут же вставляя член полностью, потому что Микки прав, они оба заебались терпеть. Милкович уже был готов заорать от ебучей боли, но «заботливый» Галлагер ловит крик поцелуем, тем самым немного отупляя неприятные ощущения. Йен ждёт, пока не получает согласие на то, что можно двигаться.       Движения медленные, плавные, и Микки премного благодарен Галлагеру за то, что тот не начал после пары тягучих фрикций вдалбливаться в него на бешеной скорости… только Микки ему это не скажет.       Йен тянется к чужой руке, сплетая пальцы воедино, на что Микки неохотно отвечает тем же. Рыжеволосый отвлекает от дискомфортных ощущений как может. И боль правда отступает, уступая место блаженному кайфу.       — Бля, сильнее давай, — закрыв глаза шепчет Милкович.       И Йен ловит его слова на лету. Толчки становятся размашистее, через раз попадая по простате, отчего Микки едва ли не кричал от удовольствия. Член скользил внутри, раз за разом выбивая из Микки самые похабные стоны, на которые он был способен, а Йен ловил их и возбуждался ещё сильнее. А когда Милкович ещё и раскраснелся, а волосы у него растрепались больше чем обычно, восхищению Галлагера не было предела. Особенно, когда рот Микки раскрывался в немом стоне, а глаза закатывались назад. Ебаное произведение искусства.       — Господи… блять!.. Как мне… охуенно! — в перерывах между паузами говорил брюнет, вновь и вновь поправляя свои взмокшие волосы. — Сука… долби сильнее!       И Йен долбил. Долбил как гребаную шлюху в порту. А Микки, собственно, и не был против того, чтобы Йен так считал.       — Я… сейчас… кончу… — на последнем издыхании выстонал Микки, после чего семя окропило его живот.       Йен кончил через пару движений, заполняя Милковича собой. После, рыжеволосый аккуратно вышел и вытерся первой попавшейся на столе бумажкой, так как слишком лень сейчас было идти за салфетками… кажется это был договор об продлении аренды…       — Это был самый охуенный секс в моей жизни… — на выдохе пробормотал Милкович, кое как сползая с тумбы. Брюнет нашел рядом какую-то салфетку, вытерся и кинул в рядом стоящую мусорку.       — Всегда пожалуйста, — почти смеётся Йен, застегивая ремень на джинсах. — Ты уходишь?       — Да, наверное. Скоро батя домой вернется, а там Мэнди дома одна, так что… надо идти.       — Оу, — Галлагер с грустью смотрел на то, как Микки быстро застегивает пуговицу на своих джинсах и застегивает кофту, торопливо оглядывая себя. — Ладно… мы еще увидимся сегодня?       — Ага, если Мэнди решит снова позвать тебя к нам домой, чтобы пострадать различной херней. Как раз батя свалит из дому где-то через… часа три после прихода, — невозмутимо говорит Мик.       — Угу, передай ей привет…       Йен вновь опустил взгляд в ненавистный кафельный пол. Вот и все? Вот так все и закончится снова? Микки просто уйдет удовлетворенным и забудет о нем до следующего перепихона? Одинокая слеза предательски скатилась по щеке, крупинкой падая на учетную книгу…       — И это, Йен, — обращается Микки, одной ногой перешагнув через порог магазина. — Ты тоже ничего.       Подмигивает и уходит, хлопая дверью. А Йен не может понять, почему внутри сейчас так хорошо и где в жизни так повезло?