Срок годность счастья.

Сегодня я снова проснулась от гневных возгласов целителей,о том, что в палате все заволокло дымом. Это было самое худшее утро! Да, все же надо было проветрить палату перед сном. Но я задремала, погрузившись в такое наслаждение. После того как меня разбудили в девять утра, я снова завтракала уже привычной мне кашей. Я не могу её больше есть. Она такая противная. Вся еда тут противная. Каждый день одно и тоже. Расписание на день: Завтрак: Каша и вода. Обед: Луковый суп. Полдник: Бутерброд с маслом. Ужин: Гречка с котлетой. И вечерний перекус: Печенье. Это все. Никакого разнообразия. Я не стану больше есть. Мне просто при виде каши и гречки, хочется блевать. О никаком аппетите, даже речи не шло. Голодовка. Фруктов в больницу никто не приносил, никаких вкусностей тоже. Просто до меня никому не было дела, у всех свои заботы. Никому не нужная. Возможно сегодня день пройдёт лучше. Хотя это мало вероятно, ведь утро уже не задалось. Она закрыла свой дневник, и положила его уже на привычное место – в шкафчике. Ключ весел на её шее, Гермиона сняла его и закрыла дверцу на замок. Никто не сможет открыть её. Никто не узнает, что хранится в ней. Самый важный дневник, в котором хранится всё. Хоть и заведён он был недавно, все чувства и эмоции с того дня она записала. Весь шестой курс она записала туда. Так же в шкафчике хранились фото Тео, его перо, которое она однажды у него так коварно своровала. Это было счастливое перо. Всё важные записи и документы она подписывала им. Оно было серое, с белыми и чёрными точками. Его было удобно держать и писать им. Так же в свободном месте шкафчика, лежал листочек пергамента. Нотт сам рассказывал, что когда решал задачку и хотел показать её решение Гермионе, то задел флакон рукой и его духи упали. Половина флакона, вылилось на пергамент. Виноватым взглядом он протянул тот листок и показал его Гермионе. Он жутко вонял мужскими духами. Но со временем, духи выветрелись и теперь свиток не вонял. Он просто пах бергамотом и мускусом. Грейнджер забрала этот кусочек пергамента себе, и до сих пор хранила его у себя. Она каждый день доставала этот свёрточек и вдыхала аромат, представляя Тео. Гермиона ещё любила его и до жути сильно. Так и не полюбила она больше никого. Тот поцелуй с Роном был ошибкой. Во время него, Гермиона думала о Нотте. Этим поцелуем, она просто пыталась забыть его. Хотела влюбиться в Рона. Но сердцу не прикажешь. Оно болело от невыносимой тоски. Грейнджер закрыла глаза и медленно вдохнула. Открыв глаза она просто упала назад и раскинув руки смотрела в потолок. Никому не нужная. Как только давящие мысли, заполонили её сознание, она услышала стук в дверь. Кто это? Никто из целителей не стучался, они всегда заходили без стука. Больше некому. Может Малфой? Малфой? Да это бред! А может и не бред! Вдруг раскаялся?! Ты настолько наивная. Есть такое. Закатив глаза, от этого нелепого диалога у себя в подсознании, она встала с кровати и пошла открывать дверь. Иногда ей казалось, что у неё в голове, живёт несколько личностей. Скорее всего это было так. Ведь как ещё объяснить эти диалоги и разговоры с самой собой. Хорошо, что она вслух ещё и с ними не болтает, иначе все бы думали, что она психически больна. Неторопливым шагом, она медленно приблежалась к двери. Кто то за дверью ещё раз постучал. Да иду я. Она приблизилась к двери и потянула за ручку. Она оторопела, уставившись на рыжую макушку, с пакетом фруктов и конфет в руках. Рональд Уизли улыбался и смотрел ей в глаза. – Привет – он ещё шире улыбнулся и полез к ней обниматься. – А... э.... Что ты тут делаешь? – она легонько приобнела Рона и с непониманием посмотрела на него. – Я пришёл тебя навестить. Прости что так долго не приходил, просто были дела. – он отвёл взгляд и смотрел в пол. – Дела, которые длились два чёртовых месяца? – Гермиона с обидой и злостью посмотрела на него. – Я же извинился. Смотри что принёс –он помахал пакетом персиков в воздухе. Дыхание прервалось. Персики у неё ассоциировались только с Тео. Он часто их приносил с собой в библиотеку и всегда, когда их подавали на завтрак, он улыбался и отбирал их у Драко и Блейза. Они со временем перестали сопротивляться и сами отдавали персики ему. Она их тоже любила. Обожала с самого детства. Горькие воспоминания и злоба управляли её сознанием. Он не имеет права так поступать. Но, ведь они должны любить меня. Я с-столько для них сделала. Мы через столько прошли. Почему все не могут просто любить меня? Не за что. Просто за то, что я есть. Я же отдаю им всё, что только могу и имею. Почему нет никакой отдачи? Я же все делаю ради них. А в ответ мне просто плевок в лицо. У всех есть люди важнее меня. Я и не настаиваю быть первой. Но хотя бы капельку заботы, любви и тепла я заслужила? Похоже что нет, раз даже лучшие друзья не могут ко мне прийти, раз в две недели. – С-спасибо – она тяжело сглотнула еле сдерживая слезы и прошла дальше в палату. Пакет с персиками Рон поставил на стол и уже было хотел сесть на кровать, как в него полетела тарелка. Он опешил и посмотрел на Гермиону. В её глазах летали молнии и она смотрела на него так зло, как не смотрела никогда. Он бросил её здесь на 2 месяца. Ни разу не приходил. Не присылал ни одного письма. Ему было абсолютно плевать на то, что с ней происходит. Если бы она умерла в своей палате, то он не узнал бы. Возможно,через пару месяцев. Но тут он заявляется к ней ни с того, ни с сего и его оправдание – " были дела " Нет. Это уже просто неуважение. – Ты чёртов Уизли, так просто заявляешься ко мне? Ты бросил меня тут, на два месяца. От тебя не было ни единого сообщения. Ты ни разу не приходил ко мне, с того раза, где ты разбил мою любимую чашку. И зачем ты тогда сейчас пришёл? Забыл как я выгляжу? У тебя две минуты на объяснение. Дальше ты убераешься из моей палаты. Тебе придётся очень постараться, чтобы сейчас подобрать слова и сделать так, чтобы в тебя не прилетела эта ваза.– она указала на вазочку с гипсофилами, которую сама же она и принесла, в это серое место. Она достала цветы и бережно положила из на шкафчик. Взгляд её упал на Рона – Время пошло. Он посмотрел на Грейнджер виноватым взглядом. – Гермиона... я..... я правда не хотел. Я был со своей новой девушкой. Её зовут Виктория. У нас свадьба, через две недели и она беременна. Прости. В него все таки прилетела ваза. Прямо в бок. Почти в голову. – Тоесть... Тоесть ты променял меня на неё, верно? Да мы не встречаемся. У нас была ошибка, глупый поцелуй. Но хотя бы ради нашей дружбы. Ты мог прийти через неделю. Через две. Но ты не захотел. Тебе плевать было на меня. Ты сам принял свое решение. Друзья так не поступают. Я больше не хочу тебя видеть, убирайся. Убирайся, чтоб мои глаза не видели тебя больше. Иначе следующий предмет прилетит тебе в голову. – Прости меня. Гермиона пожалуйста.... – Я сказала, выйди из моей палаты. – Может я... – ВЫШЕЛ ВОН, ИЗ МОЕЙ ПАЛАТЫ! – она прокричала эту фразу и она сработала. Он вышел из её палаты, оставив Гермиону в одиночестве. Что то эта ситуация ей напоминала. Малфой. Он так же выгонял её из своей комнаты. Она поняла что он чувствовал. Бывший школьный враг, зашёл в его палату, без разрешения. Стоял перед ним и пытался оправдаться. Его реакция была понятна. Она не злиться на него. Гермиона пойдёт, и извинится перед ним. Потом. Сейчас же она хотела плакать. Грейнджер потеряла своего друга. Они проходили все вместе. Были так близки,на протяжении шести лет. Но потом все изменилось. Тот поцелуй и то, как она попала в больницу. Рон сам виноват. Он променял дружбу, на отношения. Нет, Гермиона не была эгоисткой, просто забыть о своей лучшей подруге на 2 месяца и не разу за это время не приходить к ней в больницу – это слишком. Слёзы все таки потекли по её щекам. За что ей это все? Гермиона плакала,вновь и вновь, прокручивая в своей голове, весь их разговор. Может час она плакала. Или больше. Истерика была уже близко, но она вовремя остановилась. Снова пережить тот ужас, Грейнджер не хотела. Было больно, но будет ещё больнее, если придут опять те люди. Подушка промокла насквозь. Кто то открыл дверь. Наверное какой то целитель. У входа раздался голос. Такой же пропитаный сарказмом и ядом, как у.... – Грейнджер, двигай жопу, я переезжаю к тебе. – Пэнси стояла с чемоданом в руке и смотрела на заплаканную физиономию Гермионы. Проходной двор. Ужас. – Паркинсон? – Гермиона вытерла поступившие слёзы и посмотрела на брюнетку. – А кто же ещё? – та ухмылялась и медленно прошла в палату. – М-да, не уютнетненько. – Что ты тут делаешь? – на лице Гермионы было непонимание. Что тут делает Паркинсон? – Я собираюсь сейчас спать. А так я теперь буду жить здесь. – Но.... что у тебя случилось, раз ты вообще оказалась в больнице – Гермиона все ещё смотрела на Пэнси большими глазами и как ребёнок удивлялась каждому её слову. – Тебе не следует это знать. – Пэнси поджала губы и села на кровать напротив Гермиониной. –Ну, и сколько ты уже тут? – Два месяца. – Серьёзно? И как ты ещё не умерла от тоски. Но теперь настали лучшие времена, ведь я заселяюсь в уже нашей комнате. Гермиона смотрела в потолок и думала, что же случилось с Пэнси, раз она попала в больницу. Она посмотрела на Паркинсон и выявила, что она очень худая и бледная. Не в меру худая. Наверно что то связаное с этим. Вопрос сам назрел в её голове и она озвучила его: – Пэнси, а ты куришь? – Зачем ты спрашиваешь Ге-рми-о-на – она издевательски по слогам протянула её имя. – Не знаю. Я курю. – Я тоже. – Какие любишь? – С мятой. Дальше их диалог не вязался. Гермиона лежала и обдумывала, что же сегодня произошло. Она взяла персик. Сладкий. Тео часто попадались кислые. Он так морщился, когда такое бывало. Грейнджер улыбалась вспоминая такие приятные и смешные моменты. Пэнси же разбирала вещи. И зачем ей в больницу десять платьев? И как до этого говорила, она легла спать. Она изменилась со школы. Не грубила, они даже поговорили. Возможно они подружаться. Хоть будет с кем поговорить, не приставая к бедным пациентам. День был тяжёлый. И Гермиона уснула, не думая не о чём. Она устала думать. И как только прекратила, то сразу же попала в царство Морфея.