Зимний вечер

Белыми, большими хлопьями снег падает на наши замёрзшие щеки. Слегка щиплет, но под звонкий смех Николая я даже не обращаю на это внимания, мягко улыбаясь ему в ответ. Мы ходим по этим зимним улицам каждый день, но каждый день всё будто в новинку, новые люди которые ходят по этим дорогам, машины проезжающие мимо нас. Коля берёт мою руку в свою, сжимая, не желая отпустить и потерять меня в толпе торопящихся домой людей вокруг, а я ответно крепче цепляюсь, боясь остаться позади него. Снегопад, впереди не видно ничего, лишь тлеющее солнце, заходящие за горизонт, озаряя небо оранжевыми красками. Мы ускоряем шаг, с нетерпением шныряя за угол дома, пробегая дальше, снова поворачиваясь. Мы подходим к подъезду и мои губы мягко накрывают чужими, стукаясь зубами, я даю волю светловолосому, покорно прикрывая глаза, расслабляясь, пока Николай, глядя одним глазом вниз, пытается открыть подъезд. Мы целуемся, не желая отстраниться даже после попадания в тёплый и привычный подъезд. Лифт, 8 этаж. Мы стремительно поднимаемся, отстраняясь и восстанавливая наше дыхание. Стоя лицом к лицу, так, что я могу чувствовать его дыхание, прикасаться к его лбу своим, слегка касаясь и его носа. Он отстраняется и целует меня в обе щеки, смеясь, говоря что от холода на моей бледной коже покрасневшие щеки очень сильно заметны, так же как и уши, что всё время скрывались под белой ушанкой. На ней слегка подтаявший снег, как и на челке, от чего та стала сырой и прилипала к моему лбу. Коля вновь не брал шапку, лишь укутался шарфом. Даже такое ему было сделать трудно без моей «помощи». Лифт останавливается и мы выходим, подходя к квартире, ища ключи во всех карманах. Я открываю дверь, заходя в тёмную, освещённую лишь еле заметным светом фонарей снизу и луной, от чего в квартире появляется некая загадочность и таинственность. Я включаю свет в коридоре, снимая верхнюю одежду, проходя до зала, сложив ушанку на трубы, чтобы снег быстрее таял и головной убор на утро не был сырым. Мы переодеваемся, Николай тут же подходим ко мне и обнимает, утыкаясь в мою шею, оставляя влажный след от поцелуя. На моём теле ещё виднеются следы злодеяний светловолосого, на что тот вновь смеётся, а я покрываюсь лёгким румянцем, что плохо виден из-за ещё красным щёк после улицы. "Хочешь чаю?" - шепчет он у уха, а я ответно киваю ему. Мы вместе идём на кухню, он встаёт у гарнитуры, ставя чайник на газовую плиту, а я сажусь за стол, наблюдая за его действиями. В совершенно спокойной обстановке мы молча сидим, не смущаясь и не напрягаясь, ощущая себя совершенно свободно в тишине между нами. Я достаю с полок печенье, чай, сахарницу и ставлю всё на стол. Столь тихие дни не редкость в нашей совместной жизни. Каждое лето мы ездим в деревню. В столь жаркую погоду оставаться в городе невыносимо. Пыльно, людно. Бывает и зимой ездим. Там спокойнее, темнее. Там можно уединиться, поговорить обо всем всём, будто боясь, что тут могут услышать. Мы ездим туда, где нет интернета, связей с внешним миром, словно изолируясь на месяц от всей работы с желанием отдохнуть от привычного общества, отдавая всё внимание своей второй половинке. Каждый день проведённый там вместе спокоен, заставляющий вспоминать каждый вечер, в столь зимний и холодный вечер, желая вновь встретить лето и поехать со своей любовью в ту деревню и провести удивительный летний месяц вместе. Сходить на озеро за небольшим лесом, поесть свежих, только собранных ягод земляники в лесу, найти ведёрко грибов. Встретить вместе рассвет, проснувшись по инициативе Коли в 3 утра, чтобы точно не пропустить очередной рассвет, когда они забираются на чердак, находя там гитару, ждавшую их несколько месяцев, после поднимаются выше и садятся на крышу, наслаждаясь только появляющимися лучами солнца и игрой на гитаре, после идя за забор, где долгое время никто не чинит пару сломанных досок, не желая терять столь удобный проход в поле где золотистым колосом растёт пшеница. Бегая там, под мои опасливые возгласы когда я пугаюсь, что мы затопчем всё, но после возвращаемся домой, с улыбкой, все в траве, слегка запачканные. Приходится стирать, после развешивать бельё во дворе. Столь обычные вещи, а так много хороших воспоминаний связанных с одним человеком. Чайник выводит меня из мыслей своим шипением. Николай выключает его, а я потирая глаза, моргаю, понимая, что задумался. Мне наливают чёрный крепкий чай, не разбавленный водой и с одной ложной сахара, когда Гоголь, как самый необычный человек, с улыбкой добавляет аж три ложки и разбавляет чай молоком. Я пробовал это, но вкус показался мне странным, но это сливочный вкус, сладкий запах всегда напоминают мне Николая.