Укрытая бархатным пледом

В дверь постучали. Девушка, одетая в черные, как смоль, штаны и в белую рубашку, стояла около окна. На подоконнике можно было разглядеть позолоченную фамильную пепельницу, а в самом окне виднелись пушистые деревья берёзы. День подходил к концу, и яркое зарево красного заката било в глаза. Облака спокойно окрасились в цвет неба, верхушки которых ещё смогли сохранить первоначальный оттенок. — Войди, — она точно знала, кто стоял за дверью и, даже не оборачиваясь в сторону двери, продолжила курить сигару. Ручка повернулась, и в комнату вошла очаровательная девушка с длинными каштановыми волосами. Карие глаза устремились на стоящего около окна человека, а дверь заклопнулась, стоило лишь подтолкнуть её. — Ты опоздала. — Простите, раньше прийти не получилось, — кареглазая провела взглядом по давно знакомой ей комнате. Кровать, рядом стоящая тумба, картины, которыми были увешаны стены, до безобразия роскошная мебель, вроде шкафов и камодов, в которых обязательно что-то лежало — интерьер заполнял помещение, делая его не таким пустым. В центре комнаты разлёгся серый ковёр, в середину которого и встала Мишель. Она терпеливо ожидала, когда её хозяйка соизволит взглянуть на нее хоть одним глазком. И она дождалась. Высокомерный взгляд девушки неспешно прошёлся по телу подростка, от чего оно тотчас же покрылось мурашками. — Ты знаешь, зачем я сюда тебя позвала? — вопрос был задан с некой насмешкой над личностью, ровно стоявшей перед ней. Мишель же отрицательно покачала головой, на что девушка с волосами цвета пепла продолжила: — Ты провинилась, так ещё и опоздала, хотя я ясно дала понять, во сколько ты должна была появиться тут. Подумай сама, в чём ты ошиблась. Мишель была на пределе. За весь день ей неоднократно делали выговоры, так теперь ещё ей угадывать придётся, за что она в очередной раз получит люлей. Неожиданно резко даже для себя, из ее уст вырвалось: — Сколько можно меня во всем обвинять?! Ты только и ищешь повод, лишь бы в очередной раз меня избить буквально ни за что! Отпусти меня, я не хочу здесь находиться… — Как ты смеешь, мразь? — сигарета, которую разъярённая девушка держала в руке, внезапно полетела в пепельницу, а сама она угрожающе двинулась в сторону обнаглевшего донельзя подростка. Мишель же вспомнила всё, что с ней до этого случалось, и не на шутку перепугалась. Она попыталась убежать, но ноги под таким напором просто не выдерживали и стали ватными в одно мгновение. Хозяйке не составило труда поймать свою жертву, бросив тело на пол. Вместо того, чтобы и далее продолжать эту пытку, девушка вдруг опомнилась, а на её лице заиграла довольная улыбка. Она достала связку ключей из своего правого кармана и, подойдя к двери, заперла её на замок, не давая и шанса выбраться пострадавшей. — Хватит! Прекрати! Не приближайся ко мне… — напуганная, казалось, до смерти девушка встала и постаралась как можно скорее отойти от надвигающейся угрозы подальше, но смогла сделать лишь шаг, как в мгновение ока перед ней возникает знакомый силуэт ее хозяйки. Получив пощёчину, девушка вновь падает на пол. — Знай своё место, животное, — пока Мишель лежала на полу, Каталина уже успела поставить свою ногу на грудь девушки. Ботинок твёрдо упирался в грудную клетку, не давая достать до сердца и раздавить его. Но девушке это, кажется, не помогало. Ей все равно было безумно больно, учитывая то, что раны с прошлых таких побоев до сих пор не зажили. — Ты как со мной разговариваешь? Жить надоело? — в эту же секунду нога Каталины устремляется к подбородку жертвы, пиная девушку прямо в челюсть. Последняя же вскрикнула от боли. Вернее, просто промычала — если бы она открыла рот, это принесло бы ей ещё большой дискомфорт. — Перестань меня насиловать!.. — Снова удар, только уже в живот. — Ты зря брыкаешься. Все равно ведь вынуждена будешь подчиниться, — ещё удар, и снова он прилетает в живот. Лишь одно-единственное выражение лица девушки заставляет ей посочувствовать. — На колени! — Не хочу! — несложно догадаться, что было после такого дерзкого заявления. Ботинок своей подошвой упёрся жертве в лицо, перекрывая доступ к кислороду. Мишель старалась убрать ногу, но у неё ничего не вышло, даже спустя полминуты тщетных стараний. — На колени вставай, скотина! — нога была убрана с лица, а под ней уже красовалось заплаканное лицо. Каталина безжалостно схватила за волосы девушку, не давая ей опомниться. — Это приказ, мразота! Закопаю заживо, если не исполнишь… — слова пепельной звучали очень и очень убедительно, что давало некий стимул к жизни. Зареванная и растрёпанная девушка немедля встала по приказу её госпожи. Она уже знала, что расплатится сполна за неподчинение, так ещё и за прошлые совершенные ошибки. Она буквально кричала от обиды и безысходности. Так унизительно было стоять в такой позе перед Каталиной, которая могла вытворять с ней всё, что вздумается, и никто её за это не осудит. От этого становилось ещё обиднее и ещё страшнее. Никто никогда не встанет за защиту такой, как она, даже при всём своём желании. — Если бы ты была послушной девочкой, твоё тело бы сейчас так не сияло от шрамов… Да заткнись ты уже! — кареглазая мгновенно замолчала, она лишь тихо всхлипывала, стараясь сдерживать весь напор слёз. — Вот такой покорной ты и должна быть — затыкаться при первом же моём слове. Не смей больше перебивать меня своим уёбским плачем. Мишель нажила себе проблем, и она это понимала. Она не могла не проливать свои слёзы на этот мягкий до ужаса ковёр. Если бы она сейчас не попыталась ослушаться, то, вероятнее всего, спокойно могла бы полежать на нём, не ловя на себе осуждающих взглядов хозяйки. — Ты, мразь, что о себе возомнила? — взяв девушку за волосы, Каталина потащила её на кровать. — Снимай с себя всё, сучка, сейчас ты пожалеешь обо всём… Живее! — Госпожа… Отпустите меня, прошу, пожалуйста! — девушка в слезах умоляла о пощаде, сидя на коленях возле кровати, но её хозяйка даже не слушала. Она подошла к комоду, открыла один из его шкафчиков, доставая оттуда плеть. — Я говорю, раздевайся! — с силой она ударила этой плетью по мебели, что заставило Мишель немедля перейти к исполнению приказа. она разделась догола, сняв с себя все элементы одежды, в том числе и нижнее белье. К тому времени Каталина уже стояла рядом и ждала, пока девушка исполнит то, что она велела. — Спиной поворачивйся, — даже не думая ослушаться свою госпожу, Мишель разворачивается, давая рассмотреть свою голую попку. Вскоре на ней живого места не останется. — И не смей орать. Будешь кричать — бить буду ещё сильнее. И она держалась. Держалась, как могла. Она старалась сдерживать себя до последнего, а удары все не прекращались. Из глаз жертвы насилия катились слёзы. Они скатывались по щеке вниз, предательски капая на постельное белье, расстеленное по периметру кровати. — Сучка, ты думала, тебе с рук это сойдёт? — следующий удар не заставил себя ждать, а задница Мишель уже давно успела стать полностью красной, а кое-где даже выступала кровь. — Будь благодарна за то, что ты ещё живая, животное. Мишель была благодарна. Сейчас она по-настоящему ее благодарит, ведь она уже давно могла бы покинуть этот мир, если бы Каталина себя не сдерживала. Она больше никогда не будет совершать таких глупых ошибок. — Это будет для тебя уроком, как не нужно поступать, — последний удар пришёлся на спину, в этот момент Мишель резко выдохнула, сдерживая слёзы. Её тут же взяли за волосы, заставляя встать и уже добровольно повалиться на кровать попой к верху. — Кто я? Отвечай, паскуда! — Вы моя Госпожа. — Чего? Не слышу, громче! — голос Каталины эхом звучал в ушах Мишель. — Вы моя Госпожа! — девушка орала во весь голос. Казалось, она его уже давно должна была сорвать его. — Уже лучше, хорошая девочка. Какой красивый у тебя всё-таки голосок… — Мишель лежала практически неподвижно, дабы не злить хозяйку лишними движениями. Страх и стыд переполняли её, но она чувствовала что-то ещё. Что-то, что порой пересиливало страх. Что-то, что доставляет ей удовольствие каждый раз, когда её сладкая попка получает новую порцию ударов плетью. Это заставляет её ждать чего-то большего, ждать продолжения каждого из вечеров. Единственное, что ей не нравилось, так это то, что её хозяйка порой себя не сдерживала, срываясь на ней по полной. Она правда надеялась, что вскоре все наладится. Правда, очень надеялась. — Какая ты красивая, я даже жалею, что оставляю та-ак много шрамов на твоей коже… — она прикасается к попе Мишель, от чего по коже сразу пробегает волна мурашек, заставляя девушку двигаться навстречу руке, выгиная спинку и подставляя свою попку госпоже. — Наказание ты своё получила, осмелишься ли ты, милочка, ослушаться меня? — Нет… Пожалуйста, не бейте меня так сильно, — она поворачивает голову, и ее взгляд сталкивается со взором её хозяйки. Она не смеет смотреть ей в глаза. Она подмечает руку госпожи, которая гладит места, где останутся новые шрамы, хоть и не глубокие, но они ещё не скоро пройдут. — Если будешь меня слушаться, то никаких побоев тебе бояться не стоит, — Каталина несильно ударяет рукой правую ягодицу, но этого достаточно, чтобы вызвать ещё более сильную боль, но Мишель не подавала виду. — Я буду вас слушаться. — Умная девочка, а теперь... встань-ка на четвереньки, дорогая, — на её лице скользнула лёгкая улыбка, а сама она пошла рыться в ящиках комода. Пока Мишель выполняла приказ своей хозяйки, Каталина уже нашла то, для чего копалась относительно недолго в маленькой коробочке. Мишель удалось одним глазком подсмотреть, что за предмет сейчас войдёт в неё целиком и полностью. — Госпожа… — Раздвинь ножки пошире, — с этими словами Каталина залезла на кровать, подползая практически вплотную к заднице Мишель. Её руки помогают сдвинуться тазу молодой девушки, подвигая попу поближе к страпону, который Каталина успела нацепить на свой пояс. Её рука проводит линию, касаясь киски девушки, стоящей в таком беззащитном положении. — Какая ты мокренькая. Моя девочка хочет, чтобы я её отымела, как забавно. Попроси меня об этом, и я исполню твою немую просьбу. — Каталина, пожалуйста… — Как ко мне нужно обращаться? — Госпожа… — Каталина этого не видела, но в этот момент лицо Мишель залилось красной краской. — Умничка, теперь пробуй. — Госпожа, пожалуйста, трахните меня… — Мишель получает несильный удар по её попе, заставляя прогнуться в спине и выставить задницу вперёд, прижимаясь к тазу госпожи и задевая страпон промежностью. — Прошу вас. — Хорошая девочка. За это ты получишь награду… — головка члена проникает в мокрую от возбуждения киску, а та обволакивает её полностью. Каталина не спешила с последующими действиями. — Ты меня возбуждаешь, милая. Будь покорной, и ты тоже получишь достаточно удовольствия. Страпон входит в Мишель полностью, и все пятнадцать сантиметров оказываются у неё внутри. Не получилось сдержать стон, и она еле сдерживалась, чтобы самой не начать двигаться, но долго ей ждать не пришлось. С ней церемониться не стали и буквально долбили девушку в её пизду, насаживая её на страпон полностью и заставляя ронять стоны каждый раз, когда в неё по-новому входят. Несколько минут, и девушка уже лежит обмякшая на постели своей госпожи. Многое ей пришлось пережить за весь этот день, и она, наконец, смогла разобраться в своих чувствах. Она хочет подчиняться ей, и она будет это делать. Несмотря на унижение, несмотря на боль, которую ей причиняют эти постоянные побои, потому что она каждый раз смеет ослушаться свою хозяйку. Мишель нашла в себе силы встать, найти глазами сидящую на кровати девушку и прижаться к ней всем телом, складывая руки на её груди. — Малышка, не холодно тебе? Сейчас достану плед для тебя. Подожди немного, — Мишель похлопали по голове. Каталина встала с кровати и пошла к шкафу, открыла его и достала оттуда мягкий бархатный плед. Спустя секунду, она вновь оказалась у кровати, на которой сидела девушка, которую она несколько минут назад довела до оргазма. Кэтти накинула плед на голое тело, стараясь бережно относиться к шрамам, которые сама же и нанесла на эту нежную кожу. — Впредь будешь знать, как себя со мной вести, — Мишель поцеловали в лоб, а та, в свою очередь, прижалась к сильному телу своей госпожи, закрывая глаза и уже засыпая от усталости на руках у хозяйки. Она все ещё плачет. Ей было обидно за то, что с ней так поступили. Но, тем не менее, она понимала, как сильно любит свою госпожу. И хоть в этом мире ей никогда не стать её возлюбленной, она будет лишь игрушкой в её руках, и этого ей будет вполне достаточно. Долго она думала над вопросами, которые мучали её каждую ночь, и, наконец, она смогла найти ответы на все. Теперь она обо всем знает. Никто не сможет отобрать у неё ее собственную любовь. — Тебе понравилось, моя пташка? — Мишель лишь еле видно кивнула головой в ответ на вопрос, пробурчав что-то себе под нос. Она облегчённо выдохннула и, наконец, смогла полностью расслабиться в объятиях её любви. Она была счастлива.