Притяжение

— Ваше Адмиральшество соизволило наконец выйти к простым людям, — угрожающая клыкастая ухмылка расползлась по лицу Дрейвена. От палача так и исходила агрессия, — Забыл про меня и совесть замучила? Ах, точно, у тебя же её нет!       Каждое слово ноксианец цедил сквозь зубы и выплёвывал их вместе с ядом и желчью, что долгие годы копились внутри, в лицо Дариусу. В ответ последовало лишь привычное молчание, отсутствие какой-либо реакции, что душило не хуже петли.       Блистательный палач Дрейвен. Высокомерный, эгоистичный и самоуверенный мужчина, что провел на этой арене бесчисленное количество красочных казней. Ему нравилось внимание публики, то, как она обожала и пожирала его глазами на каждом представлении. Он был настоящей звездой этого злачного места.       В противовес своему шебутному и эгоистичному брату, Дариус был сдержанным, хладнокровным и безэмоциональным, словно гранитная скала. К тому же старший был командиром ноксианской армии и правой рукой Свейна. Его сложно было вывести из себя, а уж тем более заставить сражаться без надобности.       Никто из зрителей не знал, почему палач вызвал командира на поединок до первой крови, но мест на трибунах еле хватало. Весь город собрался посмотреть на этот великий поединок.       Предложенную броню Дрейвен отказался надевать для «честности» сражения. Он предпочел остаться с оголенным, украшенным причудливыми полосами, торсом, с разноцветными перьями-трофеями на поясе штанов. Ведь, по мнению великолепного Дрейвена, это выглядело гораздо притягательнее глупой и убогой брони. В руках палача приятно лежали рукояти пары любимых топоров, а мышцы смуглого тела в лучах солнца смотрелись поистине воинственно.       Дариус же стоял в своей «металлической коже», в своём полном обмундировании адмирала. Железные пластины покрывали широкий торс и ноги, массивные шипастые наплечники сидели как влитые, а кроваво-красный плащ покоился за спиной. Оружием же была любимая секира, отслужившая не пару десятков лет и срубившая не одну тысячу голов. — Чего же молчишь, братик? Поразвлекся с сестричками дю Кото и решил-таки проверить как поживает младший братик? — Дрейвен сказал эти слова как можно громче и это возымело эффект. Трибуны протяжно завыли и заулюлюкали реагируя на нападку в сторону командира, а палач привычно развёл руки, купаясь в овациях и славе. Он пожалеет об этом, но ради такого гула можно пережить любые последствия.       Но в наглую подойдя вплотную к брату, палач тихо, чтобы слышал только он, добавил: — Знаешь, пошёл на хер ты, Свейн и ваш любимый Ноксус. Дальше него ты всё равно никогда ни черта не увидишь, — Дрейвен шипел не хуже змеи, сверкая своими зелёными глазами, — Сходи ещё на флаг передерни. — Закрой свой поганый рот, подонок, — чуть ли не рыча Дариус чеканил каждое слово, злобно скалясь, чем вызвал только ещё более надменную улыбку.       Внешне адмирал выглядел спокойно, но гнев забулькал в душе мерзкой жижей грозя вот-вот выплеснуться. Шино выдохнув и стараясь отогнать его, он крепче сжал обмотанную чёрной тканью рукоять секиры. Сейчас ему сильнее всего хотелось съездить по наглой ухмыляющейся перед ним роже брата и поставить его башку на место хоть на какое-то время.       Кровавые братья, коим не было равных на поле боя, сейчас стояли друг против друга на гладиаторской арене, будто заклятые враги. А когда-то всё было иначе… *** — Дари! Смотри как я могу! — взъерошенный мальчишка громко крикнул, привлекая внимание брата, сидящего в паре метров на пне и, дождавшись когда старший повернётся к нему, кинул два маленьких ножечка в дерево.       В глазах маленького Дрейвена плескался азарт и счастье, он надеялся, что его сил хватит, чтобы воткнуть своё орудие в ствол дерева. Ножечек же отскочил и приземлился в паре метре от него, вызывая огорченный и разочарованный вздох, — Черт… Я передумал, не смотри. — Ты всё равно молодец, Дрей, — кашлянув, ответил напускным суховатым тоном Дариус, пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку. Отвернувшись, парень, как ни в чем, не бывало продолжил ошкуривать свой будущий тренировочный меч, чем расстроил младшего, — Хе… Руку не отводи за голову, от этого бросок не станет сильнее, только пораниться можешь.       Услышав наставление, мальчишка засиял как начищенный сапог, но тут же, пока его радость не была замечена, скорчил самодовольное лицо. — Я бы справился и без твоих советов, брат, — щеки Дрейвена покрылись легким румянцем смущения, но совету он все же решил последовать. Ножи вновь полетели в цель и, прочно вонзаясь, достигли её. — Ты видел? Видел! Дари, ты видел?! У меня получилось, — завопил младший мальчишка, радостно прыгая и махая руками. — А? Видел что? Я ничего не видел, — с еле заметной улыбкой ответил Дариус, нарочно подтрунивая над братом. Всё это время он сидел и тихонько с нескрываемой нежностью смотрел, удивляясь сколько энергии в младшем. — Ты… Ты врёшь! Всё ты видел! — с веселыми огоньками в глазах, позабыв про ножи, Дрейвен подбежал к брату, растрепывая его волосы, и обнимая того, — А… Мы пойдём сегодня на НАШУ крышу? Оттуда лучше всего видно звёзды. — Конечно, малыш, — Дариус обнял младшего, ведь этот дуралей — его единственное и самое ценное сокровище. ***       Свейн не мог не присутствовать на этом поединке. Братья могли чересчур покалечить друг друга, а полководцу это было совсем не на руку. Его беловолосая фигура расположилась под навесом отдельно от основной массы людей на трибунах, а за его троном безликой тенью стоял Талон, тихий убийца и верный слуга. Взгляды обоих мужчин были направлены на арену. — Ты действительно, хочешь умереть? — уголки губ поднялись в издевательской ухмылке, а сам Дариус повел плечами разминая их. — Дариус, ты настоящий идиот, если думаешь, что сможешь убить блистательного Дрейвена! — от того радостного ребенка будто не осталось ничего, кроме разве что зелёных глаз.       Под бешеный рев трибун лезвия вращающихся топоров и секиры схлестнулись в ожесточенной пляске. Звонкий лязг стали дурманил не хуже заунского наркотика. Пара быстрых ударов младшего заставили Дариуса отступить назад для замаха.       Палач же раскрутил свои топоры посильнее и подбросил вверх, падая на колени и прогибаясь в спине уходя от размашистого удара черной секиры. Лезвие пронеслось всего в паре метров от лица Дрейвена. Ему стоило бы быть осторожнее, ведь одно неточное движение может привести к серьезному ранению, но дурман схватки и «игра» со смертью вводили палача в экстаз. Выйдя из зоны поражения старшего, младший поймал оружие и раскрутив то ещё сильнее, отправил один топор прямиком в брата. Топор глубоко вошёл в шипастый наплечник и намертво застрял там, чудом не задев плечо.       Хоть Дариус и был хорошо защищён, но в отличии от брата он были менее маневренным. Это он успел ощутить на собственной шкуре, подставляя наплечник под топор. Если бы не реакция, то смертоносный клинок Дрейвена угодил бы прямо в грудь командиру.       Не теряя времени ноксианец парой резких движений сорвал пряжки с ремней, фиксирующие наплечники, и сбросил их, оголяя большие мускулистые плечи обтянутые черной тканью.       Резкая легкость была пьянящей и с непривычки заставляла на мгновение забыть о дуэли, высвобождая наружу охотника. Дыхание в раз сперло, заставляя тяжело дышать. Словно с наплечниками он сбросил свои обязанности и чужие ожидания. Именно сейчас в голове воина затрепыхались мысли о термоядерной смеси чувств к брату. Дрейвен бесил своей распущенностью, неуважением, невежеством, эгоизмом, но притягивал красотой тела, изяществом движений, своенравностью и свободолюбием. Длань Ноксуса любил и ненавидел его так, как должны любить и ненавидеть далеко не братьев.       Палач же пользуясь отрешенностью Дариуса уже готовился к новому удару. Но упиваясь своим злорадством и гордыней Дрейвен совсем не заметил как допустил огромнейшую ошибку, подойдя в зону поражения. — Ха-ха-ха, что устал, братец? Давай закончим и признаем победителем великолепного Дрейвена. — надменный тон раздражал, а улыбка не сходящая с лица выводила из себя. — Скажи мне, Дрейвен, сколько раз я говорил тебе не зазнаваться? Я ошибок не прощаю, — с этими словами старший сделал выпад, выбрасывая секиру вперед.              Острая кромка лезвия серьезно полоснула по ребрам с трудом успевшего отскочить палача, вызывая рваный выдох. Трибуны закипели от негодования. Дрейвен с большим трудом стоял ровно, опираясь на единственный топор, и держался за раненый бок, шипя под нос проклятия. Сквозь его пальцы проступала теплая кровь, стекая по рукам, а темная фигура устрашающе подходила к нему. Безумные, широко раскрытые глаза и натянутая улыбка пугали Дрейвена. Он ещё никогда не видел брата ТАКИМ. Дариус, воткнув секиру в песок, подошел к раненому брату. Он вовсе не хочет убить брата. Проучить и наказать? Может быть. — Когда ты наконец поймешь, глупый самовлюблённый идиот, что ты мне дорог, — давящим полушёпотом выдохнул командир в лицо палача. Сжав кулак в перчатке с металлическими пластинами, старший ударил палача в лицо. Удар получился скользящим, черканув по скуле. От такого младший упал навзничь. Но этого казалось мало, хотелось большего, и дабы не упустить «добычу» Длань Ноксуса уселся сверху на палача.       Под навесом же, удовлетворенно улыбаясь, сидел и потягивал алкоголь Джерико Свейн. Наконец-то, пару недель будет тихо и ходячей проблемы в лице усатого ноксианца не будет. — Свейн… Думаю, пора, — имя главнокомандующего Талон произнес осторожным и извиняющимся тоном, что так не свойственен убийце. — Действительно пора заканчивать с этим цирком, — схватив за горло одну из своих шестиглазых ворон, Джерико залил в её открытый клюв вино, что находилось в его бокале. А когда ворона покорно проглотила напиток, он отпустил птицу.       Ворона, не пролетев и пары метров, замертво свалилась на арену. Её предсмертный оглушительный вопль привлек внимание дерущихся. Тело птицы начало взбухать, плоть кипела и пузырилась, меняя свою форму, превращаясь в василиска.       Старший быстро поднялся и протянул руку покалеченному им же младшему. От помощи тот не отказался, и очутившись на ногах оба брата схватились за оружие. Закончив превращение, рептилия взревела, разинув свою слюнявую и зубастую пасть. Она была очень большой, одним ударом своей мощной лапы вполне могла бы отправить на тот свет. — Здоровенная! — всё ещё чуть шатаясь подметил Дрейвен, прищуриваясь, — А твои слова я запомнил. — Наверное это Свейн так выражает свое недовольство этим «представлением», — Длань Ноксуса кинул взгляд на балкон под навесом, — Будем сражаться плечом к плечу или умрём ужасной смертью. Выбор за тобой. — Пх, плечом к плечу. Мне ещё рано умирать. Какой же твой Свейн жалкий.       Василиск рванул вперед. Палач посильней, насколько это было возможно в его положении, раскрутил и отправил в полёт свой топор. Удар пришёлся твари в бок, заставляя её вильнуть в сторону. Хоть она и была огромной, но как выяснилось толстой шкурой, на радость братьям, не обладала.       Воспользовавшись заминкой и удачным положением существа, Дариус нанёс рубящий удар по её шее, убивая. Секира с треском вошла в плоть, перерубая позвоночник, оставляя голову болтаться на шкуре. Кровь хлестала фонтаном, обдавая воина с ног до головы.       Секунда тишины и трибуны взорвались восторженными возгласами. Они скандировали имена братьев и просили ещё шоу.       Два человека на сокрытом от солнца балконе синхронно улыбнулись. Уловка с птицей действительно сработала, за что предложивший её Талон незамедлительно получил в награду кроткий и неуловимый поцелуй.       Дариус обернулся на своего непутевого брата. Тот даже будучи раненым и измазанным в своей крови привычно красовался перед фанатами, купаясь в заслуженных, по его мнению, аплодисментах. Воин лишь ухмыльнулся, подходя ближе. — Ты неплохо метаешь свои топоры, Дрей, — ласково произнося имя младшего голос Дариуса слегка дрогнул, но он сию секунду выправил его, — Считай, тебе повезло, но если сделаешь так снова, удача может от тебя отвернуться. — Что-что? Слух меня подводит или ты действительно хвалишь меня, Дари? — саркастично ответил Дрейвен, но счастливые зеленые глаза не остались незамеченными, — Ты слышишь, как ревет толпа? — Я слышу только голос Ноксуса, — сказал старший и самодовольно улыбнулся, когда палач закатил глаза.       Мужчины ушли с арены под громкий гул толпы, оставляя своё оружие. Гладиаторы потом всё равно занесут. Старший перекинул руку младшего через плечо, поддерживая еле идущего Дрейвена. Всё-таки рука у Дариуса была тяжелой.