Союзники

⚔️═══════⚔️═══════⚔️

Штаб-квартира Ордена Феникса, Площадь Гриммо. Сентябрь, 12:20

      Впервые у неё не получается остановить слёзы. Всё тело немеет: мышцы вялые, разжиженные. Пальцы рук не сжать — трясутся. Сильно и гулко сердце бьётся в груди. Кислота бурлит в горле.       Унизительно.       После того, как Гермиона выбегает в коридор из комнаты Джинни, Молли пытается остановить её. Гермиона огрызается и скрывается на втором этаже, а женщина растерянно разводит руками.       Она прячется на балконе среди занавешенных портретов.       Плачет, пока в ушах снова и снова звучат слова.       «Зачем ты дала им это сделать? Разве ты не знаешь, как они любят рисковать собой? Мы запретили им выходить в город. Они и так чуть не умерли.»       Она бы никогда не подумала, что Артур может быть настолько взбешён. После происшествия в шахте он пытается поговорить с ней, но как будто не слышит собственных слов. Артур просит её дать обещание. В ответ она прячет взгляд и быстро произносит, что такого она пообещать не может. Что Ордену нужны все бойцы до единого.       И тогда Артур бросает ей столько обидных слов, как будто это Гермиона виновата в том, что его мнение в Ордене ни во что не ставят. Будто из-за неё уходит Рон, из-за неё погиб Билл, и страдает Фред.       Будто это она заставила Джорджа искать ту лабораторию.       Почему все вокруг хотят сделать её собственной проекцией? А?       Она давится слезами. Зубы впиваются в губу так сильно, что это позволяет сосредоточиться на боли физической, а не той, что гложет её из-за слов отца Рона.       А вдруг она и правда надоумила его? Мерлин, но… Не надо было тащить туда Денниса.              Даже Гарри и Рон оставили тебя. Ты никому не нужна.       Расплывчатый шар света появляется в проходе, и Гермиона, утерев слёзы, наконец видит фигуру Тонкс. Они смотрят друг на друга. Не выдержав, Гермиона роняет лицо в ладони и всхлипывает. Быстрым шагом Дора подходит к ней, садится рядом и порывисто обнимает.       — Прости его, — шепчет она, прижав к себе. Гермиона вдыхает сладковатый запах её духов, сжимая ремешки на рукавах куртки. — Артур не понимает, что делает. Он ослеплён горем после смерти Билла.       — Они… — Гермиона шмыгает носом, но не может взять себя в руки. — Я… я не виновата, что Джордж захотел пойти.       — Я знаю.       Она смыкает веки.       — Я должна быть с ними там, Дора. Не здесь — там, — Гермиона снова прикусывает губу так, что под глазами появляется сноп искр. — Я нужна им.       — Ты делаешь всё возможное, Гермиона, — Тонкс нежно проводит по её волосам, придерживая за голову и поглощая рыдания. — Здесь ты нужна больше. Посмотри, сколько всего ты сделала, — она судорожно вздыхает. — Амулет спас Джорджа, пусть у него и остались ожоги. Я бы никогда не подумала, что столько всего можно сделать. Никакой грязи, только ваши с близнецами изобретательность и ум.       Гермиона распахивает глаза, отстраняется и смотрит на неё прямо. Лицо Доры как будто бы замыкается, когда Гермиона одними губами произносит:       — А если нам придётся?..       — Нет, — качает головой Тонкс. — Тебе не придётся, Гермиона. Никогда. Если захочешь, — её голос твердеет, — пообещай, что сначала придёшь ко мне.       Вздохнув, Гермиона опирается лбом о её плечо.       — Ты поняла меня? — она впервые слышит стальные интонации в голосе Доры. — Я могу помочь тебе, Гермиона. Мужчины… они часто не понимают, каково нам, женщинам.       — Да.?       — Вечно лезут в бой. Хотят всем пожертвовать ради тупой идеи.       — Ремус готов только ради тебя всем пожертвовать, — тихо произносит Гермиона.       На лице Тонкс мелькает смятение.       — Почему ты так решила? — она пытается встретиться с ней взглядом.       Гермиона закусывает губу, прокручивает в голове его слова из подслушанного разговора и смотрит на свои ладони.       — Он любит не только твоё тело, — Гермиона цепляет ногтём заусенец. — В школе я часто думала, что таких муж… людей не существует.       — А Рон? Он с тебя глаз не сводил этим летом.       Гермиона вымученно улыбается.       — Рон… Я думала, что потеряю с ним девственность, а он… он просто ушёл, — она шумно втягивает воздух, горько усмехается и закатывает глаза. — Что ж, идея победила. Ты права.       Губы Доры трогает мягкая улыбка, и её взгляд теплеет.       — Он ещё вернётся, Гермиона.       — Да? — ей хочется поверить в её слова.       — Зря ты волнуешься.       — Но у всех кто-то есть. Все постоянно спят друг у друга в комнатах, а я… — она замолкает, зажмурившись. — Мерлин, прости. У тебя и так полно дел. Сейчас явно не время выслушивать моё нытьё по поводу судьбы заучки.       — Подожди немного, — Тонкс приподнимает её подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Иногда тот человек, который может оценить нас по достоинству, поначалу кажется полным идиотом.       — Вот такое Ремус произвёл первое впечатление?       — Я его оглушила при первой встрече. А потом пришлось поцеловать. Надо же было как-то просить прощения.       Гермиона тихо смеётся, и её плечи расслабляются.       — Мама говорила мне, что тех самых не бывает.       — Она тут права, к сожалению. Мы выбираем людей, Гермиона, а они выбирают нас. Любовь — это выбор. И приоритет. Ну и много… — локоть Тонкс врезается ей в бок, — секса?       — О боже, хватит, — Гермиона пытается скрыть смущение за смехом. — Я не хочу ничего слышать о том, что у вас там происходит с Ремусом.       — Тебе дать противозачаточное?       — Не стоит, — качает головой Гермиона. — У меня никого нет.       — Ты знаешь, где меня найти. Я предлагала выставить флаконы по всей штаб-квартире, но…       — Снейп?       — Да. Жадный засранец.       — Моя мама уже повела бы меня в аптеку после таких разговоров, — Гермиона шмыгает носом. — Я… Иногда я так скучаю по ней. У меня даже ни одной её вещи не осталось. Я… я ничего не взяла из дома.       Тонкс берёт её за руку.       — Я понимаю, — её взгляд устремляется вдаль, а потом она устало качает головой. — Иногда после тяжёлых операций я представляю, как мама обнимает меня. Я бы не простила себя, если бы она была здесь, но одновременно… я бы так этого хотела. Мне очень не хватает наших с ней разговоров.       — С ними всё будет хорошо? — нерешительно спрашивает Гермиона. — Они выживут?       — Да, Гермиона. Они выживут.       Тонкс большим пальцем водит круги по тыльной стороне её ладони, а Гермиона смотрит на древесные узоры, расходящиеся по полу.       — Даже если мы проиграем войну?       Она чувствует, что их накрывает тяжестью. Молчание ложится на плечи как мокрое тяжёлое одеяло.       — Откуда такие мысли, дорогая моя? С чего это мы должны проиграть?       — Слушай, Дора…— она осекается. — Там, в лаборатории…       — Ты, наверное, думаешь, что они заслуживают смерти.       — Ну, — Гермиона хмурится, растерявшись, — не совсем.       — Я тоже так думала. В первые годы работы, когда… Я столько всего видела.       — Пожиратели творили что-то похуже?       — Пожиратели? — губы складываются в тонкую линию. — Если бы.       — Я не очень понимаю.       Взгляд Тонкс мутнеет.        — Мой напарник на шестой год службы зарезал всю свою семью. У него были две маленьких дочери.       — Что?       — Да, Гермиона. Вот, что бывает, когда позволяешь себе думать, что тёмная магия — это игрушка. Что можно один раз воспользоваться, а потом… — Тонкс вздыхает так, будто только что снова увидела того человека. — Убивать легче лёгкого. Но кроме непростительных полно других заклинаний.       Её серде гулко бьётся в груди.       — Вроде Диффиндо? — голос Гермионы дрожит.       — Да, — Тонкс усмехается. — Все в руках волшебника может стать опасным, поэтому мы должны думать.       — Даже снитчи… — Гермиона прищуривается, прежде чем поднять на неё озадаченный взгляд. — Разве Авада не милосерднее?        — У Диффиндо нет побочных эффектов, Гермиона.       Эти слова вызывают у неё глухую боль в груди: она обхватывает колени и отстраняется от Доры, смотрит в противоположную сторону.       — Начнешь использовать, и дороги назад не будет.       — Но, а как тогда? После той лаборатории, как?       — Хорошо, что Криви успел всё сфотографировать, — её голос ожесточается. — Как отвратительно, что они опустились до этого.       — Мы могли бы… Может быть, нам стоит начать изобретать свои яды?       — Нет, Гермиона, — она слегка касается её подбородка.       — Но зачем тогда фото?       — Для суда после войны, конечно.       Ей остаётся только нахмуриться.       — Не волнуйся об этом, — уверенно произносит Дора. — Мы найдём способ обхитрить их.       — Но Грюм и Снейп считают иначе, — она слышит тяжёлый вздох, — не так ли?       Она чувствует, как тело Тонкс напрягается.       — Снейпу не надо было вылезать из своего змеиного логова, — твёрдо произносит она. — В тени он хотя бы не пытался учить нас их методам.       — Но ведь…       — Надеюсь, что на следующем нашем голосовании его инициатива будет отвергнута.       — Что он хочет сделать? — неуверенно мямлит Гермиона после короткой паузы.       Внутри скребёт знание, но она не даёт себе озвучить его. Что-то мешает ей — внутреннее предчувствие. Любая информация имеет преимущество, и эта может стать козырем.       — Я уверена, что ты сразу откажешься от этой идеи, когда услышишь её, — Тонкс одобрительно треплет её плечо. — Мы собираемся организовать представительство младших бойцов в Ордене. Ты, Гарри и Рон.       — Но Гарри и Рон не участвуют в операциях, Дора, — она несколько раз моргает. — Чего стоят их голоса? Они ничего не решают.       — Ты решаешь.       — Погоди, что, если мы проведём жеребьевку, и тогда всё будет честно…       — Нет, на это нет времени, — Тонкс обхватывает её щеку, слегка щиплет её. — Тем более, так мы точно будем уверены в том, что голос разума победит.       — Но…       — Хватит об этом. Молли уже греет чай. Она хочет извиниться за поведение Артура.

Штаб-квартира Ордена Феникса, Площадь Гриммо. Сентябрь, 14:20

      На кухне пахнет корицей так, что в носу свербит. Её разговор с Молли заканчивается неловко. Гермиона делает вид, что ничего страшного не произошло, а Молли, напротив, пытается доказать ей, что Артур слишком травмирован. Получается, они так ничего и не выяснили.       Перед ней лежат два списка ингредиентов: безопасные — аптекарские, которые можно найти в лесу и у маглов, и другие — редкие, запрещённые, вызывающие у Невилла детский восторг. Почти все из них были необходимы для реализации идей Фреда и Джорджа.       Из-за этих ресурсов Джордж сейчас лежит с трещиной в рёбрах в лазарете. Прекрасно.       Как ей после этого доказать Брустверу, что им нужен яд акромантула и жила дракона? Он спросит о причине, а Гермиона вряд ли сможет сформулировать что-то внятное. Особенно после слов Доры. Хотя если обратиться к Снейпу, тот с радостью поделится своими запасами. Сыворотку правды он дал ей без каких-либо вопросов, хотя в школе точно бы считал каждую пролитую каплю своих грёбанных зелий.       Дора. Мерлин, она любит Дору. Но откуда у неё столько уверенности, что Гермиона будет на её стороне? Столько надежды? Как она теперь может подвести её? Мерлин, и это ещё Тонкс ничего не знает о Ремусе. А ещё Грюм со своими приказами. Все они уверены, что Гермиона что-то решает, будто от неё что-то зависит. Разве не должно быть наборот? Разве не она должна полагаться на них?       Фред косится на колдографии в её руке, прежде чем Гермиона раздражённо отбрасывает их. Он зевает, и ожог на его лице скукоживается, как кожа рептилии. Деннис утирает кровь с верхней губы, поспешно прячет снимок под ладонь и тихо произносит:       — Ужасно, да?       Она вспоминает два обескровленных тела, подвешенных над потолком, и рунную надпись, тянувшуюся с руки мужчины к руке женщины.       Какие же ублюдки.       — Когда ты сделал эти снимки?       — Вчера, — он зажимается. — Ну, Тонкс попросила.       — Где?       — В Хогсмиде. Невыразимцы нашли подпольную ферму.       — Там было что-то ещё?       — Несколько убитых Пожирателей смерти и… — его лицо бледнеет, — сирены. Их мне почему-то запретили фотографировать. Сказали, что лучше никому не знать о таком огромном преимуществе врага над нами.       Кончиком пальца она касается «Придиры», где так и не появляются фотографии сожжённого Эдинбурга. Деннис спрашивает её, а Гермиона врёт, что потеряла их. Вместо этого руководство выбирает колдографию смущённой Падмы, склонившейся над одним из раненых авроров. А вот в «Пророке» Орден поливают помоями и обвиняют в организации теракта. Двуличные слизняки, но ничего. Видимо, пресса тоже скоро станет фронтом мнений, и Орден сможет нанести свой удар.       — Они пытаются сделать то же самое, что и Дин, — шепчет Гермиона больше себе, чем Деннису. — Они хотят разработать такое же проклятие.       — Как они узнали? — глаза Криви по-детски округляются.       Напряжённый взгляд в сторону Фреда заставляет того резко качнуться на стуле и сесть прямо.       — Думаешь, у нас крот? — он смотрит на неё исподлобья.       — Крот? Это… — глаза Денниса расширяются, — предатель, что ли? Не рановато ли?        Гермиона до боли закусывает губу. Деннис нетерпеливо ёрзает на стуле.       — Очень надеюсь, что нет, — говорит Гермиона.       — Ты будешь что-то делать, Гермиона? — тихо спрашивает Деннис.       — Я?       — Ну да, — он пожимает плечами. — Я думал, ты знаешь, как они действуют и как…       — Знаю? — она сама пугается грубости в собственном голосе, а потом резко указывает на листок. — У нас нет и половины нужных ингредиентов, а они тратят их без счёта. У них куча денег и лучшие бойцы. Они используют Непростительные.       — Да брось, Гермиона, — в голосе Фреда сквозит игривость. — Было бы странно, если бы они вдруг начали играть по правилам.       — Надо о всех твоих колдо рассказать Грюму.       — Почему ты запрещаешь мне говорить о них Тонкс? — спрашивает Криви, наморщив лоб. — Она же тоже командир.       — Тонкс имеет дурную привычку запрещать всё веселье, Криви, — усмехается Фред. — Я же буду участвовать в вашей следующей операции? — он игриво приподнимает брови. — Или после того инцидента ты меня списала?       — Тебе нужен отдых.       — Вообще-то это наша с Джорджем лаборатория.       — Хочешь окончательно лишиться своего приятного личика? — Гермиона сжимает переносицу. — Я больше не куплюсь на ваши байки про жизненно-важные ингредиенты. Посмотри на брата.       — Что может пойти не так? — костяшкой пальца Фред касается ожога. — Это такой пустяк.       — Артур против, чтобы вы с Джорджем участвовали.       — Мне давно не шестнадцать, чтобы отец указывал мне, что делать.       Ей остаётся только вздохнуть и отвести взгляд на свечу: капля воска стекает вниз. На секунду Гермиона представляет, как её рука касается пламени — жжёт, но зато голова всё же опустошается.       Вдох-выдох.       От взгляда на Денниса напряжение уходит из плеч. Его передний зуб выбит, на его месте красуется неровная дыра. Значит, на последней миссии что-то пошло не так, но он ни за что не признается. Судя по тому, как Деннис избегает их взглядов и делает вид, что занят чем угодно, только не разговором, его явно гложет вопрос, чем именно они занимаются в кладовке. После того случая в лаборатории он кажется более радостным, чем обычно.       Хотя иногда Деннис подходит к стене и долго смотрит на фотографию родителей и брата, и тогда все линии на его лице углубляются.       Этот момент наступает и сейчас, когда он берёт снимок с убитыми маглами.       — Мы тут кое-что сделали… — она замечает, что привлекла его внимание. — Сфотографируешь новый прототип снитча?       Криви замирает, а потом воодушевлённо кивает.       — Иди, — она кивает в сторону двери. — Дин пустит тебя.       Деннис уже было срывается с места, но она останавливает его, хватая за рукав мантии.       — Только будь аккуратен, — Гермиона кивает головой в сторону Фреда. — Не трогай ничего там, иначе закончишь, как эти двое.       — Да брось, Гермиона, разве может наше изобретение ранить меня? — разводит руками Деннис.       Она не успевает ничего возразить, потому что Криви сгребает камеру и бежит к двери.       — Я пожалею об этом, — вздыхает Гермиона со стоном и откидывается на стул. — Не надо было его пускать туда. У Тонкс будут вопросы к колдографиям.       — Если никто не опубликует их, не будут.       — Как думаешь, кто слил информацию? Никто не знал об этом, кроме нас четвертых.       Фред пожимает плечами.       — Точно никто из нас. Под сывороткой правды не врут.       Но и её ведь можно обойти, если захотеть. Всё можно обойти, если знать достаточно.       — Надо найти способ изолировать кладовку, — Гермиона стучит пальцами по столу. — Помнишь, ты что-то говорил о системе самоуничтожения, которую мы с Джорджем нашли? Её возможно восстановить?       Фред кивает, но потом задумывается. В его взгляде мелькает грусть.       — Знаешь, давай забудем об этом на сегодня.       — В смысле? — она хмурится. — У нас ничего не готово.       Фред награждает её мягкой улыбкой, а вслед за этим она слышит топот шагов. Стоит поднять взгляд, как над головой взрываются конфетти, и будто бы из ниоткуда выскакивает Кэти, держа в руке кекс.       — С Днём Рождения, Гермиона! — выкрикивает она, подлетев к ней и сжав в объятиях.       Дыхания не хватает, но, слава Мерлину, Кэти отпускает её. Тут же Фред тянет её на себя, не дав вцепиться в стол.       — Что ты… — она слабо пытается оттолкнуть его. — Драккл, нет! Оставь…       — Да хватит тебе ворчать, — хохочет он, сжав её за талию и приподняв. — Расслабься и наслаждайся, Грейнджер, а то у тебя скоро из головы пар пойдёт.       Комната перед глазами сливается в череду снимков. Джордж в нелепом колпаке появляется из-под стола, будто весь час прятался там, сбежав из больничного крыла с верхнего этажа. Кормак подмигивает с лестницы. Дин треплет по макушке Денниса, держа палочку и взрывая новые фейерверки. В этом балагане Кэти пытается перенаправить чашки из шкафов на стол целыми и невредимыми. Когда Гермиону наконец отпускают, она видит Луну. Та держит в руках гитару, и ей не верится, что происходящее вокруг и вправду существует. Всё выглядит как какая-то картинка. Что вот такая Луна в кедах, с убранными под косынку волосами и в выцветшем платье, может играть. Все вместе они поют ей глупую детскую песенку. Глаза жжёт от влаги, и на миг она не чувствует ничего, кроме щемящей радости. Хочется кружиться, наступать на ноги и подпевать, а потом смеяться до колик в животе.       Поэтому, когда Невилл подхватывает её за локоть, Гермиона не пытается сопротивляться. На несколько часов она переносится в мир, где о ней помнят. Мир, где война ещё не началась. Эти часы — драгоценные, лучше, чем любая успешная операция. Когда, запыхавшись, Гермиона садится на стол и убирает со лба влажные от пота кудри, она ищет глазами Гарри и Рона, но не находит.

⚔️═══════⚔️═══════⚔️

Подразделение: служба снабжения, интенданты Гриммо. Дата: 25.09. Категория: отчёт о деятельности. ОФ-БО/9 Гермиона Грейнджер Уровень доступа III. Только для командования.       Использование редких ингредиентов одобрено А.Г.       Разработка новых заклинаний приостановлена. Д.Т. накричал на А.Г., когда тот отказался запатентовать их. Попытка поддержать Д.Т. закончилась крахом.       Связывающие чары могли быстро сократить продолжительность конфликта и минимизировать количество жертв, но А.Г. сказал, что лучше «сдохнет», чем позволит появиться заклятию, которое сможет примирить стороны.       Получено новое задание: разработать контр-проклятие.       Д.Т. не вдохновлён. У нас нет ничего, от чего можно было отталкиваться.