ПЕРЕСЕЧЬ ГРАНИЦУ

Вечер неуклонно стремился к ночи. Яркая вспышка кроваво-красного заката, на мгновение осветившая небо, потухла, оставив после себя лишь плотное одеяло туч на тёмном горизонте. Сквозь перьевую пелену едва просачивался тусклый бело-голубой свет далёкой звезды, который скользил по могучим деревьям, ославляя крошечные воспламеняющиеся искорки на растениях. Лёгкий, синеватый дымок сочился из страдающих горящих деревьев-великанов. Звёздный свет отражался от мельчайших частичек парящей в воздухе серебряной пыли. Холодный ветер нес в своих руках не одну кружащуюся в вальсе блестящую крупицу. Толики сверкающего вещества медленно приобретали форму, сворачиваясь в причудливые фигурки, отдаленно напоминающие подлинный женский силуэт. Образовавшаяся серебряная статуя зависла в нескольких дюймах от, неосвещенной, схваченной язычками прозрачного пламени, травы. Удивительное создание огляделось по сторонам, позволяя наполовину прикрытым медным глазам привыкнуть к новому освещению. Это была хранительница границы, вечная странница вынужденная бродить всю жизнь по одному, отведенному ей промежутку, который отделяет одну часть разрушенного мира от другого совершенного и удивительного по своей красоте царства. Стражница плыла по воздуху, вслушиваясь в давно угасшие звуки природы. Ей приходилось встречать на своем пути заплутавших странников, стремившихся отыскать путь в прекрасный и полный покоя мир, но хранительница не помогала им, а сбивала с пути, если путешественники не платили за пересечение границы. Серебряная нимфа буквально превратилась в страшного духа этих ужасных, всегда пылающих бесцветным огнём мест. Нареченная именем Экут, богиня стала ненавидеть всех приходящих к границе. Нередко отпугивая существ, подходивших к ней, Экут путала их воспоминания, заставляя возвращаться назад. В эту только начавшуюся ночь хранительница ликовала: впервые за одиннадцать закатов, ей довелось услышать стук колесницы. Экут смеялась, кружась в воздухе и устремляя руки к небу, словно благодаря тускло светящую звезду. Блестящее молодое лицо, прожившее не один миллион ночей, искажала счастливая и одновременно злая, понятная только ей улыбка. Медные глаза пылали, словно в них вселился огонь, охвативший разрушенную часть мира. Между тем колесница все ускорялась, хранительница уже четко слышала дыхание находящихся в ней существ. Экут не гадала, ей было известно о том, что у границы через пару коротких мгновений окажутся люди. Нимфа никогда не видела людей, хотя многие проживали в невидимом огне, около которого обитала серебряная стражница. Настал тот миг, когда повозка остановилась недалеко от парящей в нагревшемся воздухе богини. Вечная приграничная странница замерла, изучая оказавшихся перед ней беженцев. Их было двое; Экут долго смотрела на себе подобную, высокую, худую путницу, чья голова «пылала» от ярких рыжих кудрей, спрятанных под капюшоном из чёрной материи. Незнакомка дрожала и все время, прижимая к груди небольшой сверток, что-то шептала. –Богиня, Экут!– крикнул странник, отвлекая нимфу от наблюдения. Хранительница повернулась к незнакомцу, скрывавшему лицо от её пронзительного взгляда. –Чего ты хотел, человек?– откликнулась вечная странница, зло улыбнувшись. –Я прошу пропустить нас, великая богиня!– также громко ответил он. –Пропустить,– нимфа помедлила, опускаясь ниже,– не могу... Вы должны заплатить,– шепотом добавила она. –Богиня Экут, мы согласны заплатить,– путник трясущейся рукой протянул мешочек с золотом. Хранительница презрительно фыркнула, откинув деньги в сторону. –Человек, ты должен заплатить самым дорогим, что у тебя есть!– крикнула богиня, устремив холодный взор на сверток. Повисшую тишину разорвал детский плач. Рыжая путница в панике начала качать крохотное живое существо и кутать в темную материю. Экут медленно приблизилась к напуганной женщине, лицо которой исказилось от неподдельного страха: глаза широко раскрылись и заблестели из-за наполнивших их чистых слёз. Богиня почувствовала раздражение, поняв, что стоящие перед ней существа панически боятся её. Нимфа протянула хрупкую серебряную руку к свертку, прижатому к груди дрожащей рыжей незнакомки. –Вы не сможете пересечь границу, если понесете самое дорогое, что у вас есть с собой,– отчужденно произнесла хранительница, на короткое мгновение, закрыв глаза. Женщина поклонилась, прислоняя к себе ребенка, и, быстро развернувшись, пошла в сторону от границы. –Уже уходишь?– почувствовав отдаление существа, громко спросила хранительница. –Богиня Экут,– крикнул путник, склонив голову, перед возвышенным существом,– прошу, измени условия! Не причиняй нам боль! –Вы не зайдете в новый мир, не почувствовав боли!– отозвалась стражница. Женщина остановилась и наполовину повернулась к спутнику и богине. –Неужели мы мало страдали?– прошептала путница.– Мы прошли через бедность, через боль. Богиня, мы отдали тебе последние золотые, которые накопили. Возьми их и пропусти нас. Нимфа опустилась на испускающую холод горящую траву и снова шагнула к беженке. –Жадный богач дарует мне всё свое золото, голодный бедняк отдаст последние крошки, которые отложил на обед, воин пожертвует свое оружие или скакуна. Я не могу просто пропустить вас. –Что же ты тогда отберешь у властителя?– усмехнулся путник, желая получить ответ. –У властителя… я отберу его жалкую жизнь! –Тебя не переубедить?– прошептал странник.– Я согласен. –Согласен?– Экут засмеялась, предчувствуя свою победу. Крохотное существо двинулось и издало негромкий звук, а женщина сжалась и отвернулась от своего спутника. Богиня протянула серебряные руки и замерла, ожидая дара. Её лицо застыло в предвкушении: холодный взор устремился на сверток, губы тронула легкая улыбка. –Ну же,– прошептала нимфа. Путник шагнул вперед и подал свою руку хранительнице. Экут смотрела на ребенка, который остался у женщины на руках. –Ты должен отдать мне самое дорогое!– повторила она. Путник опустил голову и кинул грустный взгляд в сторону своей спутницы, держащей на руках ребенка. –Богиня, я властитель!– отозвался странник. Нимфа молча смотрела на готового погибнуть от её рук беженца. Экут смутно понимала смысл такого поступка, но она не могла ослушаться своих правил, по которым у властителя самое дорогое – это его жизнь. –Иди!– прикрикнула хранительница на стоящую в стороне путницу. Женщина замерла и кинула взгляд на своего спутника, который тихонько кивнул и осторожно улыбнулся. Экут ничего не понимала, она смотрела на мать, горячо любящую своего супруга и своё дитя. Богиня видела, как несмело женщина пересекла границу, все время оборачиваясь на спутника и вытирая бегущие по щекам слёзы. Вскоре силуэт путницы растворился в новом мире, исчез из старого царства, пылающего холодным огнём. Хранительница повернула голову и заметила блеск, появившийся в глазах странника. –Прощай,– прошептал он, обращаясь в пустоту. –Ты готов погибнуть?– переспросила она. –Да… Экут колебалась, время для неё словно остановилось. Зачем он так поступил, что заставило его сделать это? Нимфа потратила пару коротких мгновений на эти раздумья и протянула серебряную руку. –Иди!– громко сказала хранительница, указывая в сторону нового мира. Горячий ветер ударил стоящих по лицам. –Иди же!– повторила стражница. –Благодарю вас, великая богиня Экут,– прошептал путник. Всего через мгновение и он растворился в новом мире. Нимфа закрыла глаза, чувствуя боль в своем могучем теле. Сколько лет она губила существ, стремившихся пересечь границу, сколько лет скучала, но никогда не смела ослушаться. Экут знала, что нарушила правило, понимала, что ждет её теперь. Тусклый бело-голубой свет далёкой звезды падал на растения, заставляя их воспламеняться и гореть бесцветным холодным огнём. Небольшой мешочек, сшитый вручную из серой материи, лежал, слегка придавив траву; несколько золотых монет, выброшенных богиней, отражали падавшие на них лучи. Всю растительность усыпала серебряная пыль – единственное, что осталось от вечной приграничной странницы, ослушавшейся приказа и нарушившей правило.