Чулки в сетку

— Н-нахоя!! — Голос младшего Кавата предательски дрогнул, стоит его гениальному брату зайти в комнату. И казалось, что может быть такого, зашел и зашел, и вообще это их общая комната, что Соя так верещит? Но на самом деле его реакция вполне оправдана, не каждый день ты можешь увидеть собственного брата в подобной атрибутике. — Во что ты вырядился??? — Жар подступает к щекам, стоило оценить того в взглядом. Хотя по личику страшего невозможно сказать, что он безмерно рад своей новой одежде, скорее наоборот. Нахоя дует щеки, что-то тихо бурчит себе под нос, стоя в дверях как вкопанный; младший совершенно не понимал, что происходит. Чужие пальцы сжимали края розовой юбки так, словно та могла в любой момент поймать порыв ветра и улететь в Чебоксары. Черные сетчатые чулки даже как-то слишком сильно обтягивали стройные ноги парня, на секунду Сое стало интересно, а резинка на них с кружевом? — Блять... — Голос Нахои выгоняет второго близнеца из транса, кажется тот явно хотел что-нибудь сказать, но вышло только это несчастное ругательство. Он делает нерешительный шаг в сторону кровати, на которой располагался его смущенный братец. На самом деле Соя даже и представить не мог, что когда-нибудь окажется в подобной ситуации. Младший робко вздрагивает и вжимает голову в плечи, стоило Хое усесться на него сверху. Кровать тихо скрипнула под давлением двух тел, чужие пальцы с легким напором сжали плечи, чтобы усесться поудобнее. Сое казалось, что это просто его больной сон, и он проснется как только, искусанные губы брата коснуться его собственных. Ему очень хочется коснуться капроновой сетки, что так соблазнительно обтягивала ноги Нахои. Он чувствует, как старший тяжело дышит у него над ухом, сложно держать себя в руках и не заливаться краской: для Сои это всё слишком. Одно дело, когда это просто Улыбашка, вредный, шумный и очень громкий, а это уже совсем другое, но младший не может не признать, что ему очень нравится. От собственных мыслей краснеет кончик носа и уши, тело неожиданно бросает в жар, когда старший прижимается тазом вплотную, выбивая из него тихий стон. Нахоя как всегда нетерпеливый, трется всем телом и уж слишком болезненно сжимает волосы на затылке. — Ты сегодня какой-то черезчур активный.— Соя чувствует, как дрожит собственный голос, он никогда не сможет привыкнуть к подобным выходкам со стороны брата. Хотя любой здоровый человек вряд ли бы нормально к этому относился. Было сложно не поддаться, когда твой родной брат не против сделать тебе минет или помочь с этим каким-нибудь другим способом. Нахоя был без тормозов всю жизнь, но подростковый возраст с гормонами делал из него ещё более бездумного человека. Возможно, он и вовсе не был таким, возможно, он только делал вид, чтобы оправдать свое собственное влечение, но сейчас в этом нет смысла копаться, особенно сейчас. Соя практически не дышит, чувствуя, как брат ерзает на его коленях, сердце бешено колотится в груди, кровь активно приливает к низу живота, вынуждая старшего действовать. — П-погоди же!! — Младший резко хватает того под бедра, пальцы сминают мягкую ткань юбки, несчатного трясет, он боится сделать чего лишнего от того, что совершенно не был готов к этому сейчас. Ниже пояса предательски ноет, так еще и Нахоя трется и сладко мычит на самое ухо. Злюке до скрежета в зубах стыдно за всё что между ними происходит, но каждый грёбанный раз он поддается возбуждению, не давая отчета своим дейсвиям. Влажные ладони наконец-то нашли в себе смелости, чтобы скользнуть под края юбки и сжать светлую кожу. Это всё кажется таким диким и неправильным, но почему сейчас так наплевать. Нахоя молчит, только иногда прерывисто стонет, выжимаясь носом в шею или кусая за мочку уха. — Братец... — Соя сглатывает не зная как поступить, хотя глубоко в душе уже всё решил. Ему стыдно, безумно стыдно за все свои действия, за реакцию собсвенного тела и желание получить чужое. Руки трясет особенно, когда он нащупывает бантик на мягкой резинке чулков. Он такой бархатный и приятный на ощупь, как на тех самых девчонках с журналов для взрослых. Возможно именно они и послужили таким абсурдным и глупым действиям любимого братишки. *** Ниже живота тянет, стоит только представить как хорошо было бы внутри. Нахоя тихо ругается толкая младшего, вынуждая этим завалиться на спину и больно удариться о спинку кровати. Соя тяжло дышит, смотря снизу вверх, похоже сегодня инициативу берет на себя брат. Впрочем, совершенно не редкое явление, практически всегда подобное выкидывал Хоя, после чего младший чуть ли не сгорал со стыда. Нахоя всегда такой теплый, громкий и безумно напористый, во время процесса он отдавался полностью. — Неужели тебе совсем не нравится? — Улыбашка прищуривается, скользя пальцамм по собственным ногам задевая ногтями сетку. Плавно, заигрывающе. «Этот сукин сын меня дразнит», — проносится у младшего в голове. Нахоя приподнимает края мягкой розовой ткани так, что бы можно было  увидеть, где заканчиваются чулки. Черные, в сетку с белой резинкой и бархатным братиком на ней, но кроме столь милого аксессуара Соя замечает влажное пятно и не большую выпуклость на самой юбке. И почему то именно сейчас захотелось сказать что-нибудь язвительное просто, чтобы увидеть чужую реакцию. — Неужели я опять проебался? — Он шепчет на самое ухо от чего создается впечатление, словно его горячее дыхание обожжет раковину. И нет, Улыбашка совершенно не прав; к большому для Сои сожалению, тот попал в слабое место. Дрожащими пальцами младший цепляется за белую футболку брата, то ли, чтобы притянуть того к себе, то ли стащить с него эту тряпку. Сарший не препятствует, разрешает делать всё, что тому хочется, сегодня они одни, а это значит, что никто не помешает. Сейчас дома только они и несколько кошек, как же удачно мама уехала к подруге. С губ срывается тихий стон, стоит только коснуться разгоряченной плоти через ткань, Нахоя кусает губы и нетерпеливо толкается ближе к теплой ладони. Красный перевозбужденный Хоя, то что так редко получается увидеть. Щеки горят, а во рту и вовсе высохло, хочется поскорее начать, завалить на спину искусать до красных пятен на теле, но старший не дает поменять положение, оставаясь на дрожащих бедрах брата. — Можешь снять футболку? — Соя судорожно дышит, чувствуя, как на нем ерзает юноша, тело совершенно не слушается. Он закрывает глаза, предвкушая дальнейшие события, слышится шуршание ткани и в ту же минуту белая тряпка валится на пол, а Нахоя смущенно отворачивается лицом к окну. Иногда младший не понимал причин его смущения, ведь именно он начинал все эти спектакли, а после фыркал и говорил, что это Соя просто монстр, и вообще, как так можно жестко вдалбливаться. Смущенный Нахоя уже тянется пальцами к юбке, в надежде стянуть с себя эту раздражающую и жутко не удобную ткань, но его останавливают дрожащие руки брата. — Оставь…— Младший горячо выдыхает в чужую грудь, ведет носом выше к ключицам, тело Нахои чуть ли не колотит от каждого касания и томного вздоха. Он ластится ближе, изводясь и вечно дергаясь, ниже живота все тянет и умоляет о внимании, но младший совершенно игнорирует столь очевидную проблему. Он готов поклясться, что сходит с ума, сейчас, сжимая теплые бедра под розовой юбкой, он не может остановиться. Бедра Хои взмокли, он нетерпеливо царапал чужой живот сквозь футболку и что-то очень тихо шептал. — Ты весь красный. — Голос Сои практически не различим на фоне гула крови в собственных ушах, ему безумно жарко не смотря на отсутствие верхней одежды. — И перевозбужденный. — Влажные пальцы скользят по дрожащим бокам, то сжимая, то практически невесомо лаская подушечками. До безумия хочется укусить и оставить след, заставить умолять о большем и видеть желание в чужих глазах. Влажные губы младшего плотно прижимаюся к теплой шее, пальцы одной из рук медленно спускаются по бедру, заползая самыми кончиками под юбку. Он видит, как краснеют уши Нахои, видит, как тот нервно заерзал на месте и сжал уже мятое покрывало по бокам. — П-погоди...смазка… — Старший тяжело дышит, его тряхнуло, когда чужие ладони грубо сжали задницу сквозь белье, так тяжело привыкнуть к этому, каждый раз как первый. Он недовольно сморщился слегка приподнимаясь, чтобы дотянуться до верхней полки. Оказалось, нащупать тюбик не так уж и просто: столько барахла даже на рынке нет, так еще и Соя, как назло, присосался к его чересчур чувствительному телу. Влажный и такой горячий язык очерчивает ореол набухшего соска, специально задевая зубами и оставляя след. Он ощущает, как на него поглядывает брат исподлобья, и с каким удовольствием кусает и царапает его тело. — Ты... — Улыбашка тихо мычит, нечаянно скидывая тюбик с прозрачной жидкостью на постель, все мысли и слова пулей выскакивают из головы стоит теплой руке коснуться изнывающего от возбуждения члена, что уже так долго приносит дискомфорт. — Н-не т-трогай там... — Он практически хрипит, ощущая легкое сжатие пальцев вокруг чувствительной головки. Юноша откидывает голову и проваливается в свои мысли, даже не замечая, как второй успел нащупать лубрикант. — Ты очень мокрый. — Младший сжимает чуть сильнее, чувствуя, как влага вновь и вновь проступает на светлой ткани, и как судорожно братец хватает воздух ртом. — Как давно ты терпишь?— Он задает столь странные вопросы с максимально невинным лицом словно это нормально, и каждый брат так делает. Соя давит на мокрую и явно покрасневшую головку выбивая из старшего громкое шипение и всхлип. Ткань белья слишком оущтимо трется о возбужденую плоть, заставляя чуть ли не плакать. Руки дрожат, словно он побывал в Антарктиде в одних трусах, у него еле выходит  оттянуть запястье брата от собственного паха. — Ты трогал себя до этого? — И снова этот тон, словно он сейчас просто спрашивает как у него дела, а не изводит чужое тело в мучительных ласках. Причем от длительного возбуждения они казались практически болезненными, что иногда в глазах темнело. Нахоя вздрагивает, когда его белье нетерпеливо тащат вниз, вынуждая привстаать, чтобы полностью от него избавиться. По телу несутся волны мурашек, стоит только услышать, как за спиной щелкает тюбик, и чуть ниже поясницы начинает стекать прохладная прозрачная жидкость, что неприятно холодила вход. Влажные пальцы очерчивают путь липкой субстанции, пока не оказываются меж светлых ягодиц. Подушечки указательного и среднего пальцев аккуратно надавливают на сфинктер, юбка немного мешает свободному движению, но это не останавливает младшего протолкнуть один и услышать тихое мычание сверху. Руки Нахои неприятно стиснули голубые волосы, превращая их в гнездо, юноша размеренно дышал, вжимая чужое лицо в свою грудь и нетерпеливо насаживаясь на фаланги. Иногда казалось, словно в такие моменты он забывает обо всём, просто отдает контроль телу, а не едва работающему мозгу. Нахоя внутри влажный и очень узкий даже несмотря на то, что он достаточно расслаблен. Соя пытался быть максимально аккуратным, совершенно не хотелось случайно навредить брату, что так упорно пытался принять пальцы полностью. — Т-третий... Н-ну же... — Нахоя хрипит прогибаясь и тихо хныча, он совершенно не знает чего хочет больше, ощутить оргазм или горячий член в себе, хотя по его мнению одно без другого не бывает. Младший тихо посмеивается, слушая чужие мольбы, но как не странно выполняет медленно, вводя третий. Ему нравится слушать, как прерывисто хнычет Улыбашка над ухом и от одной мысли, что он может найти другого партнёра, становится не по себе. На самом деле, так ведь было бы лучше, но мысль, что брат будет так же сладко стонать, но с кем то другим, разочаровывала. Он опускает взгляд, вжимаясь красным носом в не менее красное плечо Нахои, чтобы скрыть легкую печаль в лице. На почве своих же эмоций тот не замечает как темп собственных пальцев стал жестче, а толчки глубже. — Д-да! — Нахоя готов был расползтись мокрой лужей по кровати и раствориться в чужих руках. Он сжимает простынь чуть ли не до хруста ниток и громко стонет над ухом, стараясь ускорить темп, подмахивая бедрами в такт. *** — Ты всю юбку испачкал— Тихо говорит младший с хлюпающим звуком, вынимая из брата пальцы. Тот мычит, недовольно закатывая глаза, он плотно прижимается тазом к выпуклости на чужих штанах. — Лучше заткнись, ты не представляешь, сколько у Мицуи было вопросов ко мне, когда я попросил сшить юбку. — Хоя тихо фыркает, уж очень торопливо стягивая с младшего Кавата низ. Тот аккуратно ему помогает, стараясь не задевать ноющий член, что так нуждался в ласке. Соя только сглатывает, предвкушая тесноту чужого нутра. Тело Нахои слегка подрагивает, он приподнимает уже влажную юбку одной рукой, а второй пытается аккуратно насадиться на горячую плоть. Соя, неловко покусывая губы, вытягивает шею в надежде, что увидит как красная головка входит внутрь, но к сожалению совершенно не вышло. По бокам и животу бегут мурашки, стоит только в полной мере ощутить тепло брата. Нахоя выглядит чертовски сосредоточенным, стоило протиснуться на половину, как светлые брови чуть дрогнули, а с губ сорвался тихий стон. — Так...ты… — Младший хотел продолжить, но Улыбашка слишком неожиданно и резко опустился полностью с мычанием и легкой дрожью в ногах. Захотелось зашипеть от тесноты чужого входа, пальцы по инстинкту стискивают мокрые бока, чтобы не дай бог тот не двинулся. Соя дышит тяжело, сминая влажную кожу, появляется едкое желание скользнуть рукой вдоль его спины и коснуться там, где соединяются их тела. Брат хрипит пытаясь привыкнуть к чувству наполненности, он прикусывает губу и прогибается в дрожащей спине, сжимая в длинных пальцах простыни. Младший внимательно наблюдает за реакцией тела, тянется к мокрой от пота груди вжимаясь в нее красным носом. Свободная рука касается к опухших сосков, сжимая и потирая подушечками пальцев, старший дергается в немом стоне, только плотнее сжимаясь вокруг основания. — Можно я начну? — Соя прикусывает бусину соска и поднимает на второго вопрошающий взгляд. Ему до безумия хочется начать, хоть легкое сжатие и приносит небольшое удовольствие, но этого крайне мало для него. Нахоя одобрительно стонет на вопрос и слегка приподнимается, чтобы тот смог вновь опустить его на влажный член. В открытое окно задувал ветерок, обдавая горячую кожу легкой прохладой. Улыбашка тихо хрипел и вздрагивал подстать такту толчков в себе. Он просто терялся в ощущениях, совершенно не зная куда девать руки, внутри всё горит, а грудь приятно ласкает чужой язык, так хочется громко захныкать и отключить мозг, чтобы отдаться процессу. Иногда у него были мысли о том, что они не должны это делать и если хоть кто-то из Тосвы узнает, то возможно это будет колоссальный пиздец. — Не надевай её больше...— Младший тихо стонет, откидывая голову, он совершенно не хотел мешать брату седлать его в таком темпе, в котором хочет сам Хоя. Наблюдать за тем, как старший закатывает глаза, сильно прогибается в пояснице и пускает слюни, до дури приятно, ведь именно из-за него капитан 4 отряда из опасного парня становится податливым и нуждающимся в низменном удовольствии человеком. — Почему? Фасон не идет? — Он усмехается через протяжное мычание, внутри всё сжимается, стоит насадиться в правильном направлении, но этого мало, чтобы получить удушающий оргазм. Хочется, чтоб завалили на спину и грубо отодрали до боли в заднице, тихого поскуливания и просьб остановиться, похоже все-таки у него есть мазохистские наклонности. Он замедляется, пытаясь отдышаться, слишком неудобно, желание быть оттраханым больше, чем желание иметь власть над процессом, его взгляд скользит по красному лицу брата, что робко вздрагивал ощущая тесноту тела. — Заебало... *** — Ты же хотел... — Сое как всегда не дают договорить, только пинают пятками в поясницу и просят быть менее медленным и нерешительным. Младший был уверен, что именно Нахоя будет задавать и темп и скорость, но похоже ему не понравилась власть в подобных развлечениях. Довольно необычно с учетом того, что брат всегда старался везде быть главным, но как только дело доходило до постели, он кокетливо улыбался и прогибался в чужих  руках. Совершенно другой человек, наверное никто бы не поверил, что их уважаемый капитан 4 отряда так может, хотя Соя не думает, что его брат кому-то еще позволит себя таким увидеть. — Хватит говорить, бесит. —Старший тихо стонет, ерзает по койке в нетерпении, ждать он просто ненавидел. Ниже живота пекло, а когда внутрь снова протиснулось горячее, он только взмок сильнее, дрожь пробежалась по ногам. Ко всему телу липло покрывало и этим ужасно раздражало, Нахоя откидывает голову на подушку, тяжело дыша и царапая мокрые плечи брата. Он чувствует, как Соя дрожащими руками сжимает его тело, стараясь доставлять дискомфорт по минимуму, его горячие пальцы скользят по не менее горячим бедрам к талии, очерчивая ими каждый сантиметр. Постепенно в комнате становилось всё душнее, открытое окно совершенно не спасало, а желание быть ближе неприятно жгло внизу живота. У обоих щеки горят красным, дрожь в теле практически невозможно унять. Нахоя шипит, кусая собственные пальцы внутри приятно распирает, вынуждая выгибаться и тихо скулить. Ему кажется, что сейчас проходят самые лучшие моменты его жизни, колени непроизвольно расходятся, давая прижаться младшему ближе. Одноместная постель как казалось Нахое совершенно неудобная для секса, уж лучше на диване или на кухонной гарнитуре под тихую музыку, хотя возможно это дело вкуса. Но он еще придумает как и где надо попробовать, ведь эксперементы это весело, верно? Не успевает тот полностью провалиться в свои мысли, как грубый толчок выбивает абсолютно всё, ноги дрожат, а когда по ним ведут влажные пальцы Сои, то вовсе кажется, что он сейчас умрет. Тело колотило от всего, он никогда не думал, что настолько чувствителен, внутри всё горело, особенно когда второй срывался на быстрый темп, но после неожиданно переставал, по всей видимости стараясь не поддаться инстинктам. Старший протяжно стонет, вновь и вновь хватаясь за мокрые плечи брата, красные полосы от ногтей дадут о себе знать буквально через несколько часов. Пальцы на ногах хрустят стоит их сильнее сжать, ноги практически полностью вытащили пододеяльник вынуждая его путаться под телами. — Прошу б-быстрее... Чуть-чуть о-осталось…— Улыбашка сам не мог понять как через скопление слюны, мычание и скулёж у него вышло сказать что-то понятное. Соя медлит, не решается откинуть здравый смысл, здоровье брата важнее, чем собственное удовольствием, но когда тот плотно сжимается и сам трогает свою грудь, то впринципе можно и забить, это же проблемы Нахои непосредственно. Светлый живот вздрагивал на каждом толчке, а при особо грубом можно было пощупать легий бугорок под пупком. Юбка смялась окончательно игриво подскакивая при более быстром темпе, один из чулков вовсе съехал с ноги, пока второй чуть ли не до хруста царапал старший. Мысли путались, от распирающего чувства внизу сводит живот, ему хочется завыть и удариться головой о стену, с каждым хрипом горло всё больше саднило. Чужие пальцы неожиданно стискивают розовые кудряшки, а влажные искусанные губы накрывают собственные. Соя впивается жадно, словно старший мог в любой момент исчезнуть, кусается и не дает отстраниться. Воздух в легких заканчивался вынуждая младшего оторваться перевозбужденного брата, он продолжал двигаться в чужом теле не смотря на дрожь чуть ли не в зубах. Тянущий узел ниже живота намекал на скорый оргазм, что явно может произойти в любой момент, хотя не только младший был на пределе. В Нахое словно проснулась вторая жизнь, он громко дышал, постанывал и пускал слюни, иногда только содрогаясь от удовольствия. Лицо капитана было до жути красным, а глаза то и дело слезились, несчастный только мог скулить и выдавливать из себя фразу "скоро". — Нахоя... —  Младший сглатывает вязкую слюнц, что скопилась под языком за несколько секунд. Его рука последний раз скользит по сетчатому чулку и наконец-то обхватывает основание чужого члена. Улыбашке требуется несколько секунд, что громко захныкать и, как ему казалось, позорно кончить брату в руку, паралельно с этим марая себе живот. Мыщцы входа ритмично сокращались вынуждая Сою шипеть и толкнуться в чувствительное нутро до основания. Он ощущал, как дрожали  руки при каждом глубоком толчке и как вздрагивали коленки. Нахоя сейчас такой открытый и безумно развратный, что тут грех не потерять голову. Три рваных толчка и младший с протяжным хрипом изливается тому на дрожащий живот, одновременно с этим пачкая и так измученную юбку. Он смотрит на него некоторые время, подмечая, насколько довольным выглядел старший Кавата. *** — Мне до сих пор жарко… — Шепчет на ухо изнеможенный и мокрый Нахоя, что крепко прижимался с чужой руке. Младший лениво приоткрывает глаза сначала посмотрев на брата, а после скользнув им по комнатке остановился на розовой ткани, что безжизненно висела на двери. — Сходи в душ еще раз. —  Голос второго чуток хрипит, когда он приподнимается в надежде понять куда брат кинул сетчатые чулочки, что великолепно сидели на ногах. — А где... — Младший Кавата глупо моргает, а после переводит взгляд на Хою, что лениво перевалился на другой бок, задевая бедром парня. Он сладко зевнул, пытаясь не свалиться со столь узкой кровати: два тела умещались в ней с трудом. — Выкинул, один порвался. —  Наконец-то подал голос старший вместе с этим, махнув ручкой. Похоже кое-кто собирался немного поспать и совершенно не хотел разбираться с такой темой, как чулки. — Как-нибудь наденешь их еще раз? — Соя прикусил губу, не веря тому, что и правда это ляпнул, но ведь брат всегда говорил не забывать о своих желаниях. — мммм... В сетку?  А может что-нибудь другое?