Место обитания ангелов

Вся четвёртая была в сборе. Курильщик что-то рисовал в своём блокноте, Лорд курил на подоконнике, Лэри лежал у себя наверху, Горбач возился с вороной, Слепой сидел перед входом в спальню, Сфинкс возлежал на кровати и Табаки вместе с ним, но в спальне атмосфера была напряжённой. С самого утра Македонского не было видно. В обычные дни его присутствие ощущается, но не сейчас. Табаки нервно стучал пальцами по коленке. Всё же он не выдержал. —Ваш состайник пропал, а вам абсолютно наплевать! — сказал он почти крича. —Да успокойся ты. Он придёт – ответил Сфинкс, хотя в его голосе не было уверенности. Македонский так и не пришёл. Шакал всю ночь не сомкнул глаз, боясь пропустить звук знакомых шагов. Утром он вскочил и нервно посмотрел на состайников. —Мы должны его срочно найти, он далеко уйти не мог! — заорал Табаки. И все тут же поняли, что нужно обшарить весь Дом, иначе это добром не кончится. Проверили всё. Классные комнаты, туалеты, двор, все спальни, даже к Фазанам заглянули, на что с их стороны посыпались угрозы, но увидев Лэри они быстро умолкли. Девушки тоже присоеденились к поискам. Когда надежды уже не осталось, Русалка спросила: —А вы на чердаке смотрели? Все изумлённо уставились на неё и она отвела взгляд. Вся четвёртая тут же помчалась к чердаку. Перед входом Табаки решительно сказал : —Я полезу — никто ничего не ответил, все понимали что спорить бесполезно. Горбач помог ему взобраться по лестнице. Шакал открыл люк и залез на чердак. Здесь было холодно, везде стояли коробки, на полу валялись старые ненужные вещи, а в углу сидел Македонский, прижав колени к груди. На его лице было множество маленьких царапин, на губе и рукавах свитера виднелась засохшая кровь. Табаки присмотрелся к нему, его состайник был жив и он перевёл взгляд на окно. Оно было разбито и всё стало ясно. Шакал осторожно подполз к Македонскому и посмотрел на него. —Зачем? — задал он только один вопрос. Мак поднял голову и посмотрел ему в глаза, Табаки дотронулся до его щеки и осторожно погладил царапины. Послышался стук, люк приоткрылся и оттуда показалась голова Горбача. Они резко отстранились друг от друга. —Он тут — сказал Табаки — Но сильно ранен, помоги его спустить. Когда Македонского доставили в спальню и хотели обработать раны, Табаки зашипел на них и сказал что сам всё сделает. Состайники не стали спорить и ушли на обед, обещав принести еду. Шакал достал из ящика с лекарствами спирт, бинты, вату, пластыри и вернулся к Македонскому. Его свитер был тоже весь в крови, это напугало Табаки по пути в четвёртую, потому что Мак мог просто не дойти. —Раздевайся — сказал он открывая флакон со спиртом. Македонский немного замялся, но всё же снял свитер. На его груди красовались огромные раны, доходившие почти до самого низа. Шакал намочил вату спиртом и принялся обрабатывать грудь Македонского. Он молча терпел, хотя было видно, что ему хотелось кричать от боли. Когда Табаки перевязал грудь Мака бинтом и взялся за его лицо, из глаз Македонского потекли слезы. Шакал оторвал взгляд от щеки и заглянул в глаза состайнику. Они были до жути красные, и из них текли маленькие слезинки. Табаки аккуратно дотронулся до щеки Македонского, притянул к себе и нежно поцеловал. Мак не стал его отталкивать, наоборот, он запустил свои руки в волосы Шакала и тихо постанывал. Когда они оторвались друг от друга, Табаки ощутил на себе чей-то взгляд и обернулся. В дверях на них смотрел Курильщик, лицо его было красным. Македонский выглянул из-за плеча состайника и тоже залился краской. —А...я вам т-тут поесть принёс... — выдавил из себя Курильщик, указывая на пакет с бутербродами. Когда остальные вернулись с обеденого перерыва. Курильщик сидел на кровати и смотрел в одну точку, переваривая увиденное. Македонский от смущения зарылся в свои колени, а Табаки сидел рядом с ним уплетая бутерброды.