te veré

половина десятого ночи. старый домишка на окраине города, который выглядел со стороны, словно заброшка. зловещая атмосфера, как в американских фильмах ужасов, в котором обитают злые духи погибших в этом доме. чёрная дверца, которая открывается со скрипом, огромный зал, который сводит с ума своей мертвой тишиной. сидящий в центре зала– кисаки , который скован наручником на одной руке, к ножке стула. наручники сдирали кожу. напротив тетты стоял кофейный столик, за которым сидел – наото Тачибана, выпивающий кофе и листающий газету со старыми новостями, судя по дате в уголке. переводя взгляд на помещение, голубоглазый сразу понял в чём дело, да и он так и планировал. специально же сдался наото, ради своей же забавы и интереса, которые будоражили мысли. перевёл внимание на пыльный матрас, который был позади темноволосого, старый, скорее всего. стул с грохотом оказывается напротив, а затем наото садится на него, положив ногу на ногу. переводя взгляд на того, смотря в глубь серых омутов, которые не отдают теплотой, а холодом. словно хищник, смотрящий на добычу, но не имеющий сил убить её. на лице связанного появляется гадкая ухмылка,за чем следует удар по челюсти, разбивший губу. капли крови медленно стекют с подбородка, капая на пол. нижняя губа зудит, а ухмылка всё также красуется на лице тетты. – А это больно, оказывается, – произносит кисаки, попутно слизывая кровь с губы, с вызовом глядя на тачибану, а затем переводя взгляд на кулак, который вновь хочет оставить удар на лице. – Заткни свой паршивый рот. Ты, сукин сын. Какого хуя ты убил её?! Какого хуя ты убил Такемичи? Какого хуя ты не убил меня, – задыхаясь, переходит на крик наото, задавая вопросы вновь и вновь. каждую ночь он думает об этом, но лишь сейчас есть возможно найти ответы. хотя так ли это на самом деле. в ответ лишь молчание. наото понимает, что ответов не будет. усадившись на стул, наото смотрит прямо в голубые глаза, поддерживая зрительный контакт. переводит взгляд на ужасно красивую улыбку. – Господин Тачибана, ты любитель БДСМ, как я погляжу? –со смешком добавляет кисаки, демонстративно прикусывая ту рану, замечая столь искушенный взгляд. мгновенье. чужие губы втягивают в поцелуй, грубо протакливая язык внутрь, а затем другая сторона наручника оказывается на запястье темноволосого. приподнимаясь со стула,они изучают рты друг друга, словно в горячем и безумном танце. доходят до того самого матраса, раздевая друг друга, хоть и получается слишком плохо. упав спиной к матрасу, наото изучает парня снизу, смотря на ключицы, очертания пресса на животе и вставший член, который уже сделал боксеры влажными, да и у самого наото там тесно. вновь впиваясь в столь желанные губы, кисаки свободной рукой пытается хоть немного приспустить боксеры вниз, но получается так себе, и ему оказывает помощь наото. уже будучи голым, голубоглазый проводит коленом по чужому паху, немного надавливая, заставляя издать эротичный звук. встречаясь взглядами, они утопают в агонии страсти и ненависти. наото не понимал, что именно чувствует к убийце своей сестры и лучшего друга. уже долгое время ему снились эротичные сны с присутствием кисаки, в который раз просыпаясь вместе с ним, но сейчас всё происходящее далеко не сон. встреча,которая случилась совершенно случайно. только к пубертатному возрасту он понял, что это была его первая влюбленность. наото знал, что кисаки любил хинату. Он понимал, что наото лишь повод для встреч с его сестрой, но он продолжал делать вид, что они друзья, а затем он исчез. лишь спустя время он вернулся, когда наото исполнилось 13 лет. тачибана пытался всеми силами сделать так, чтоб на месте хинаты оказался он, но увы судьба зла, и козла погубит. постоянные кошмары, где он видит тело сестры и такемичи, а после же рядом с ними кисаки, у которого все руки в крови. за всем этим следовал горячий поцелуй и последние слова, который завершают этот сон. используя презерватив с лубрикатом,который уже ранее был оставлен тачибаной,ведь оба не глупы и знали,чем это встреча может закончится. выдавливая прозрачную жидкость на пальцы, он массажными движениями размазывает по кольцу мышц, а затем фаланги входят внутрь, раздвигая стенки. касаясь эрогенной зоны, услышав протяжный стон и сжатось своих пальц. пару движений и наото винимает пальцы изнутри. надев презерватив, выдавливает оставшуюся жидкость, потирается о кольцо мышц не слушая слов кисаки, который вновь повторяет о том, как тачибана извращён, хотя они оба гребанные извращенцы. наото начал медленно входить, давая тому привыкнуть, лишь из-за того, что не хочет навредить, хоть это и ложь. делать ему больно таким способом увы он не хочет и не хотел. сердце бьётся сильнее обычного, а чувства выходят наружу, смотря на столь прекрасного возлюбленного, который был кукловодом, играющий с ним. было неважно, взаимно это или нет, в данную минуту и даже секунду, Кисаки Тетта принадлежал Наото Тачибане. мысли о том, что глава преступного мира сейчас извивается под ним, умоляя не томить их секса, умоляя быть грубее и быстрее, приносило удовольствие тачибане. каждый толчок, каждый стон, каждая капелька пота была доказательством этого. слёзы, что стекали по щекам, пальчики ног, что поджались под себя, глаза, что закатывались от удовольствия. прижимая чужое тело ближе , простанывая столь похабное "Господин Наото ", без стыда и совести, заставляя хотеть большего, но голубоглазый не отказывает ни в чем. он позволяет тому делать с ним всё что угодно, и как угодно. каждая поза, каждое слово, каждый звук сводил с ума, словно наркотик. чувство эйфории накатывало с головой, принося удовольствие. последнее прикосновение, последний стон и последний презерватив, который был завязав и откинут в сторону. наото засыпал на груди кисаки, уже после секса, а тот лишь пытался дотянуться до своего пиджака. в итоге всё же дотянувшись, мужчина достал сигарету и зажигалку, зажимает сигарету меж зубов, приподносит зажигалку и поджигает край. вдыхая кольцо серого дыма, которое тут же рассеивается в пространстве. сигареты всегда помогали расслабится и прийти в себя, как и в этот раз. сделав последний вдох, он расслабленно прикрывает глаза, предравительно потушив окурок о пол. сон, который наото видит вновь. детская площадка под домом, а рядом качается хината, смеясь и упрашивая наото толкать качели сильнее. он же отталкивает от себя спинку из деревяшек с чувством вины за содеянное. когда девушка задает вопрос: "–Ты же его любишь, да?", тот встает в ступор, и словно проваливается под землю. качели перестают двигаться, а тот садится на корточки, положив макушку на ляжки сестры, начинает рыдать ей в платьице, сжимая в кулаке ткань. ухоженные руки поглаживают макушку, наматывая на пальчик немного кудрявые прядки. слёзы текут по лицу, а из слов лишь громкое "–Прости", повторяется каждый раз на тон громче, чем прошлый. просит прощения за то, что полюбил такого прекрасного, но увы ненормального и одержимого победой, человека. такого великолепного, что убил лучшего друга и родную сестру. такого, что разбирает его. любовь младшего Тачибаны больна, но он принимает её без остатка. "—Я прощаю тебя, мой маленький глупыш. Иди по пути своих чувств и будь счастлив."–это было последнее, что произнесла девушка, исчезая навсегда. наото с холодным потом произносит имя сестры, а после же перестаёт. кисаки сидя покуривает сигарету, поглаживая макушку темноволосего, а затем переставая. переодевшись и сняв наручник, кисаки оставляет поцелуй красной помадой на рубашке тачибаны, которую заранее взял из пиджака. поцеловав в лоб, произносит тихое "te veré", и после исчезает вновь, как тогда. Встреча, что случилась в 13 лет, вновь случится, но уже тогда, когда Кисаки позволит взять себя в плен этой ненормальной любви.