slave

Чимин уже в сотый раз переворчивает подушку под собой, пытаясь устроиться поудобнее. Он прекрасно понимает, что от этого ничего не изменится, ведь она идеально квадратной формы, набитая мягчайшим пухом, как и все остальные подушки, лежащие под ним или же возле него, однако нервы всё никак не дают ему лечь спокойно, заставляя раздражаться от каждой мелочи. За открытым настежь окном раздаются шелест листвы и стрекотание насекомых в траве, вполне привычные звуки сейчас вызывают неимоверную злость внутри омеги, заставляя подскочить с мягких перин и раздражённо захлопнуть окно, погружая комнату в непривычную тишину. Сделав пару глубоких вдохов и слегка успокоив ненормально быстро, стучащее сердце, Чимин уже собирается вернуться на кровать, когда в дверь несколько раз довольно громко стучат, заставляя омегу вмиг растерять всё спокойствие, которое он только что обрёл. Мгновенно сорвавшись с места, омега запрыгивает на кровать, поправляя подушки возле себя и принимая, как можно более, непринуждённый вид, словно он совсем и не ждал, что к нему кто-то зайдёт. — Да… Войдите! — омега старается выровнять своё дыхание, но всё оказывается зря. Как только дверь отворяется и на пороге появляются двое его гостей, Чимин понимает, что не может даже вдохнуть от шока. Одним из, потревожевших его покой был слуга, которого принц не раз видел в коридорах замка, поэтому особого интереса он не вызывал, но вот второй… Мощная фигура значительно выделялась за хрупким станом слуги, а потому не могла остаться незамеченной. Никаких сомнений и быть не могло, мужчина — альфа, его рост был больше среднестатистического для омег, а плечи были, кажется, в два раза шире, чем у Чимина. Шея была толстой и мощной, от чего её не слабо сдавливала веревка, за которую держал слуга. На секунду Чимин задумался, что грубое сплетение нитей наверняка натирает кожу, но сразу же отбрасывает эти мысли, принимая равнодушной вид и переводя взгляд на лицо гостя, которое тоже казалось омеге необычным. Грубое, лишённое утонченности и некой мягкости, в отличие от омежьего, лицо, нельзя было назвать некрасивым. Или можно было? На самом деле Чимин не знал, перед ним всего второй альфа в его жизни, первым был раб его папы, которого ещё совсем юный Чимин увидел случайно в коридоре дворца, однако с ним они были совершенно не похожи. Тот мужчина, был хоть и выше, но значительно худощавее, и костлявее, этот на его фоне выглядел… здоровее? Хотя кто знает, может, через пару лет он станет таким же. Взор омеги падает на повязку на глазах альфы, что скрывает не большую часть лица, но вполне радует принца, ограждая его от зрительного контакта с мужчиной. — Ваше высочество, — слуга наконец-то осмеливается оторвать глаза от пола и посмотреть на принца, пугаясь резко переведенного на него недовольного взгляда, совершенно не понимая чем уже успел вызвать немилость в свою сторону, но нервно сглотнув всё же продолжает свою речь, — сегодня ваш день рождения, это огромный праздник для всего королевства, мы все… — Я прекрасно знаю какой сегодня день! Ближе к сути, — Чимин морщит лоб, раздражённо поглядывая на омегу, прервавшего его разглядывание альфы. Слуга заметно тушуется, снова опуская взгляд и, кажется, не слабо пугается такого резкого тона в свою сторону, что не может не радовать юного господина. Ему нравится эта власть над всеми. — Прошу меня простить, ваше высочество, я лишь хотел сделать всё согласно порядкам, — омега вновь ловит на себе, явно не добрый взгляд, поэтому быстро замолкает в действительности переходя к сути, — ваши родители подготовили для вас традиционный подарок, уже многие поколения принято дарить юному принцу личного… — Альфу! Я знаю! Ты думаешь я не знаю нашей истории и порядков? Считаешь, что я недостаточно хорошо учился все эти годы? Или может считаешь, что я ещё слишком мал, поэтому ничего не понимаю? — Чимин слегка приподнимается, принимая сидячее положение, чем заставляет слугу отшатнуться, испуганно распахнув глаза. Принц еле сдерживает улыбку, видя такой искренний страх в чужих глазах, но всё же опускается обратно на мягкие подушки, возвращая своему лицу обыденную непринуждённость. — Ни в коем роде, Ваше Высочество! Простите если я оскорбил вас своей глупостью, я всего лишь… — Исчезни! Ты и так достаточно действовал мне на нервы. На сегодня я прощаю тебя, в честь праздника, но будь уверен, что я всё запомнил, — Чимин отводит взгляд от слуги, выражая своё полное безразличие и молча ожидает, когда их с альфой оставят в комнате одних. Наконец, запуганный омега низко кланяется, продолжая вторить извинения себе под нос, и спешно покидает комнату, закрывая за собой массивную дверь королевских покоев. Принц выдерживает тишину, длиной в пару секунд, после чего слабо улыбается, вновь возвращая свой взгляд на альфу, теперь уже бесстыдно рассматривая полуобнаженную мужскую фигуру. Торс альфы был подтянутый, с не особо ярко выраженными, но всё же заметными мышцами, да и впринципе не особо отличался от омежьего, за исключением своих размеров, гораздо больше внимание принца привлекала та часть, что была скрыта не примечательными льняными штанами. Чисто в теории он знал, что там у альф расположено нечто иное, но вот в живую, что не удивительно, никогда не видел ничего подобного, поэтому прямо сейчас интерес сжирал его изнутри. — Подойди, — Чимину наконец надоедает рассматривать альфу почти с другого конца покоев, поэтому он решает передвинуть экспонат ближе к себе. Однако лишь после своих слов он понимает, что глаза мужчины завязаны и он не сможет идти сам. Когда омега уже порывается подняться, чтобы снять повязку с глаз раба он замечает, как альфа делает аккуратные маленькие шаги в его сторону, наверняка ориентируясь на голос омеги и иные звуки с его стороны. Чимину это нравится. Ему нравится, когда его беспрекословно слушаются и из кожи вон лезут, чтобы выполнить приказание. Этот альфа определенно неплох, помогать ему Чимин, конечно же, не собирается, но всё же слегка медленнее, чем обычно двигается к краю кровати, издавая намного больше различных звуков. Спустя примерно минуту неспешных шагов, альфа замирает напротив кровати омеги, всё ещё находясь на приличном расстоянии от неё. Повернувшись лицом к Чимину, он снова собирается сделать осторожный шаг, когда резкий голос заставляет его остановиться: — Ты слишком медленный. Два нормальных шага вперёд, перед тобой ничего нет, не ползи, словно улитка. Альфа шумно сглатывает, опуская голову вниз, словно это поможет ему что-то увидеть, и всё же делает два шага вперёд, останавливаясь возле края кровати, прямо перед омегой, заставляя Чимина слегка покраснеть, от того, что его торс практически касается кончика носа омеги. Однако длится это не долго, потому как альфа почти сразу же становится на колени, опуская голову вниз. Чимин слегка теряется, даже не зная, пожаловаться ему на то, что такого приказа не было или похвалить раба за его беспрекословное подчинение. Ещё никто не вставал перед ним на колени так сразу. Ему это… определенно нравится… — Как тебя зовут? — Чимин наконец оправляется от резкого смущения, распрямляясь и вновь делая свой голос безразличным. — Чонгук, Мой Король. Но вы не должны звать меня по имени, или же можете дать мне новое, — голос у альфы мягкий и спокойный, не сильно отличающийся от голосов некоторых омег, и довольно приятный на слух. В его речи не чувствуется дрожи и страха, словно он был готов к этому разговору и переживал его уже не раз. — Я сам решу, что я должен! Вздумал мне указывать? — омега хмурится, повышая тон, однако никакой реакции со стороны альфы на это действие не следует, что заставляет ещё больше раздражаться.– Вот возьму и придумаю тебе новое имя! А пока будешь Чонгуком. — Конечно, нет, Мой Король, как я могу вам указывать, всего лишь говорю то, чему меня учили. Вы правы, вы сами решите и для вас я буду кем угодно, простите мою дерзость, — голос мужчины всё так же спокоен и размерен, однако опущенная ещё ниже голова, заставляет омегу самодовольно ухмыльнуться, вновь довольствуясь повиновением. — И хватит звать меня Королём, я вообще-то принц, — Чимин осторожно опускает ладонь к волосам альфы, зажимая несколько прядей в кулак и оттягивая их назад, заставляя запрокинуть голову, вновь показав омеге своё лицо. — Но ведь совсем скоро вы станете Королём, а для меня всегда будете им являться. Разве есть смысл использовать другое обращение? — при разговоре кадык альфы часто напряжённо двигается, а веревка, завязанная вокруг, словно удавка, с новой силой впивается в кожу, привлекая омеги внимание к мощной шее альфы. — Хм, да, вообще-то, ты прав. Не стоит переучиваться, это обращение вполне подходит, — Чимину нравится это повиновение и поклонение со стороны альфы, от чего он вновь не может сдержать самодовольной улыбки. Отпустив волосы мужчины, Чимин совсем не ожидал, что тот не опустит головы, продолжая держать её запрокинутой, в неудобном для себя положении. Коротко усмехнувшись, Чимин своими аккуратными пальчиками тянется к затылку альфы, развязывая крепкий узел, которым была закреплена повязка на его глазах, заставляя кусок ткани упасть к своим ногам, являя взору всё лицо мужчины. Большие, черные как смоль глаза, бесстрашно, но покорно смотрят на омегу перед собой, часто моргая от непривычного света. — Вы так добры ко мне, Мой Король… По правилам, я не должен вас видеть, в первую ночь ничего не должно отвлекать вас от удовольствия, — альфа наконец возвращает голову в нормальное положение, но лишь для того, чтобы вновь потупить взгляд в пол. — Твои глаза меня никак не напрягут, поэтому смотри на меня. Или же тебе не нравится мой вид? — омега ловит подбородок мужчины своими маленькими пальчиками, заставляя поднять на себя взгляд, после чего окидывает альфу недовольным взором, ожидая ответа на свой вопрос. — Вы самое прекрасное, что я когда-либо видел, Мой Король. Я бы любовался вами весь предстоящий вечер, если вы позволите, — альфа говорит слегка невнятно из-за пальцев омеги, сдавивших его подбородок и часть щек, но всё же омега разбирает каждое слово, довольствуясь каждым из них. — Позволяю. Если обещаешь, что я не разочаруюсь в тебе этой ночью, — Чимин наконец отпускает лицо Чонгука, опираясь руками позади себя и насмешливо поглядывая на альфу меж своих ног. — Я не смогу жить, если вы будете разочарованы мной, Мой Король. Позволите мне приступить? — мужчина слегка подаётся вперёд, поднимая свой взор и глядя прямо в глаза омеге, на что получает молчаливый кивок и вновь опускает свой взгляд, теперь уже на бедра омеги.– Прошу вас, снимите всю лишнюю одежду, чтобы я мог приступить. Омега слегка тушуется, не то, чтобы он не знал о том, что ему придется раздеться, нет, это было вполне очевидно, но всё же, это первый раз, когда он будет раздеваться перед кем-то, помимо служанок. Собирая по кусочкам свое самообладание и, возвращая себе привычный холодный вид, Чимин спешно стягивает с себя всю одежду, параллельно с этим, коря себя, за то что это выглядит так, будто бы он ужасно этого хочет, хотя, так и есть на самом деле. С того самого момента, как он узнал про обряд дарения альфы он грезил об этом событии. Не могло пройти и дня, чтобы он не думал о том, как всё пройдёт, каким будет его раб, и что он будет для него делать. И вот сейчас, когда до того самого момента буквально ничего не осталось, он сгорал от волнения и нетерпения, хотя и старался никак этого не показывать. Наконец, когда на омеге остаются лишь лёгкие штаны, он бесшумно выдыхает, замедляя свои действия. Последний элемент одежды он должен снять с достоинством. В конце концов, он не какой-то жалкий ребенок, а почти уже Король, самоконтроль должен быть превыше всего. Осторожно подцепив резинку штанов, омега слегка приподнимает таз, стягивая их с себя и откладывая в сторону, теперь он практически обнажен, не считая тонких трусиков, снять которые у него наверняка не получится из-за дрожащих рук. Откинув голову назад, чтобы убрать с лица мешающие волосы, омега ещё пару секунд держит свой взгляд на альфе, после чего опускается спиной на подушки, позади себя, двигаясь ближе к краю кровати и разводя ноги чуть шире, чтобы альфа мог уместиться между ними. Такое положение ему определенно нравится, хотя и безумно смущает своей новизной, однако так мужчина хотя бы не может видеть его лица и эмоций. — Можешь приступать, — омега нервно закусывает губу, стараясь оставаться неподвижным, после того, как отдает приказ, однако руки всё же нервно сжимают мягкую ткань подушек. Если до этого присутствие альфы между его ног было лишь в его голове и телесно никак не ощущалось, то теперь он чувствует горячее дыхание на внутренней части бедра и даже не может сказать, какое чувство переполняет его больше: страх или восторг. Горячие губы мужчины касаются его чувствительной кожи, оставляя несколько влажных поцелуев, чем заставляют омегу вздрогнуть и слегка напрячь мышцы ног. Чимин ругает себя за такую скорую и явную реакцию, которая точно не останется незамеченной для альфы, однако быстро перестает думать об этом, ощущая влажный язык аккурат возле края тонкой ткани своего нижнего белья. Это ещё больше сводит с ума, а ведь мужчина ещё даже не сделал ничего серьезного, просто оставил несколько поцелуев на его коже, насколько же хорошо ему будет потом? Следующее действие альфы и вовсе выбивает омегу из колеи, заставляя захлебнуться собственным всхлипом, вырвавшимся по чистой случайности. Чимин не может видеть того, что происходит между его ног, но отчётливо чувствует широкий, что сейчас весьма кстати, с небольшой горбинкой нос Чонгука, прижимающийся к его промежности, так удачно давящий собой на клитор омеги. Прерывистый вздох рвется из груди омеги, от чего тот захлёбывается собственным стоном, в попытке сдержаться, в то время как альфа несколько раз двигает головой, стимулируя чувствительный клитор кончиком носа, после чего наконец подключает язык, проходясь широкими мазками вдоль киски омеги, прямо поверх нижнего белья, которое и без того уже было влажным. Чимин и представить не мог, что ему может быть настолько хорошо от пары движений языком, но прямо сейчас он понимает, что ещё немного подобных действий, и он точно растеряет всю свою гордость, начав бесстыдно стонать во весь голос. — Стой. Остановись, — мужчина безпрекословно отстраняется от омеги, поднимая на него взгляд, наполненный молчаливым ожиданием, — у меня затекли ноги, мне не удобно, — в целом, омега совсем не врал, хотя это и было единственное оправдание, пришедшее ему в голову в тот момент, чтобы выкроить себе хотя бы пару мгновений отдыха. Ноги действительно ужасно ныли от неудобного положения, будучи согнутыми в коленях и поднятыми на кровать. — Вы можете положить их мне на плечи, так будет удобнее. Чимин думает пару мгновений, после чего распрямляет затекшие ноги, укладывая их на плечи альфе и слабо постанывая от приятного ощущения в мышцах. Так и вправду удобнее, альфа явно знает что делать. Впервые в его голове селится вопрос о том, насколько опытен мужчина. Чимин у него так же первый, как и он у него, или же нет? Омега точно знает, что его обучали всему необходимому для доставления удовольствия принцу, но вот подробностей ему никто не говорил, сохраняя эту информацию под завесой тайны. Чуть позже нужно будет обязательно разузнать всё. — Можешь продолжить, — пелена возбуждения уже слегка сошла, проясняя разум принца и давая ему надежду, что он сможет сдерживать себя чуть дольше в этот раз, поэтому он, вновь откинувшись на мягкие подушки прикрывает глаза, ожидая дальнейших действий альфы, который опять прижимается лицом между ног омеги, через тонкую ткань трусиков, что определенно не нравится Чимину, — и сними их. Они все насквозь промокли, липнут. В этот раз омега заранее вспоминает о том, что руки Чонгука связаны за его спиной, но сейчас в нем играет чистый интерес: сможет ли альфа и в этот раз удивить его, беспрекословно выполнив приказ? Задумавшись, Чимин не замечает, как мужчина подхватывает зубами тонкую резинку нижнего белья, оттягивая её на себя, чтобы снять с омеги последний элемент одежды. Коротко усмехнувшись, Чимин тихо ликует в душе, довольствуясь очередным повиновением, и слегка приподнимает бедра, помогая мужчине. Дальше стянуть трусики не составляет особого труда, а потому, уже через пару мгновений они оказываются сброшенными куда-то на пол. Альфа, не медля ни секунды, прижимается губами к дырочке омеги, собирая языком выделяющуюся смазку, и пачкая в ней большую часть своего лица. Чимин же, не ожидая такого резкого напора, зажимает бедрами голову альфы, не давая тому отстраниться, а пальцами вцепляется в темные волосы, сжимая и оттягивая их. Когда наконец омега расслабляется, выпуская голову мужчины из твердой хватки, Чонгук переходит к широким мазкам, проходясь языком от нежной кожи под дырочкой омеги, до самого клитора, не забывая сделать пару лишних движений возле чувствительного бугорка. Чимин напрягается, когда понимает, что всё тело прошибает волна удовольствия, каждый раз, когда альфа играется кончиком языка с комочком нервов, но не может вымолвить и слова, оставаясь пришибленным приятными ощущениями к кровати. Поэтому, когда альфа поднимается чуть выше, принимаясь целенаправленно играться языком с клитором омеги, то надавливая на него, то проходясь короткими мазками аккурат рядом, Чимин уже совершенно не контролирует себя, позволяя редким стонам вырваться из его горла. Маленькие кулачки сжимают ткань подушек вместе с шёлковыми простынями, пока вновь не находят себе место в волосах альфы, оттягивая их в разные стороны и грозясь вырвать пару клочков. Тем временем юркий язык мужчины, вновь опускается к истекающему отверстию, проникая внутрь настолько глубоко, насколько это возможно, вызывая у омеги новый приступ стонов. Чимин пробовал пару раз самостоятельно трогать себя, зная основные моменты строения своих половых органов и наиболее чувствительные точки, однако ничего толкового из этого не выходило, он никак не мог понять что именно ему стоит сделать, чтобы получить удовольствие, и ответа на этот вопрос ему никто не мог дать. А про то чтобы проникнуть в себя хотя бы одним пальцем и думать боялся, оставаясь напуганным болезненным ощущением от одной единственной попытки протолкнуть в себя всего одну фалангу. Поэтому то, насколько большим и приятным язык альфы сейчас ощущался внутри него, было абсолютно новым и удивительным ощущением. К своему удивлению Чимин не испытывал болезненных ощущений, как он предполагал, благодаря тому, что язык, в отличие от пальца влажный и мягкий, подстраивающийся под изгибы его дырочки и так приятно оглаживающий собой мягкие стенки. В какой-то момент Чимин понимает, что вся нижняя часть его тела постепенно напрягается, а язык альфы внутри него ощущается ярче и приятнее, с каждым движением наращивая это чувство и создавая ощущение, что сейчас что-то произойдет. В тот момент, когда мужчина вновь поднимается выше, обхватывая губами киску омеги, играясь с клитором внутри своего рта, Чимин понимает, что достиг того самого чувства, ради которого всё и было затеяно. Всё его тело содрогается резкой судорогой, а мышцы влагалища периодично сжимаются, разливая по организму приятную негу, заставляющую на пару мгновений отключиться все органы чувств. Чимин и подумать не мог, что это настолько приятно, ничего подобного он точно не ожидал. Тело совершенно не слушается его, не давая банально поднять руку, чтобы оттянуть от себя альфу, который продолжал вылизывать его, собирая обильно вытекающую смазку, и раздражая чересчур чувствительный после оргазма клитор. — Всё… Хватит, — голос омеги тихий, еле слышимый и хрипящий, но всё же заметный для Чонгука, потому как сразу после этих слов он отстраняется, вновь принимая обычное сидячее положение, и опуская взгляд. Чимин прикрывает глаза, всё ещё пребывая в некой прострации, после чего комната погружается в абсолютную тишину на несколько минут. Тяжёлое дыхание омеги — единственный различимый звук в абсолютной тишине, из-за захлопнутого омегой на эмоциях окна, воздух в покоях горячий и пропахший возбуждением и сексом, от чего дышать лишь труднее. Однако омегу это совсем не волнует, потому как он понимает, что уже почти провалился в сон, совершенно ничего не соображая, в тот момент, когда молчание прерывает не громкий голос Чонгука: — Вам стоит принять ванную, чтобы смазка не засохла на коже и не стянула её к утру. С большим усилием разлепив сонные глаза, омега приподнимается на локтях, недовольно поглядывая на нарушителя его покоя, но всё то, что альфа только что сотворил своим языком не даёт ему в должной мере разозлиться, вынуждая просто упасть спиной обратно на подушки, измученно простонав. — Я слишком устал для чего либо. Завтра утром сделаю всё, а сейчас я хочу спать. Поэтому, пока я не уснул, расскажи мне о том, как попал сюда и откуда ты, — омега зевает и, не удосужившись даже вернуть на себя одежду, просто накрывается тонким одеялом, быстро понимая, что так ему будет ужасно жарко, — и открой окно, здесь душно. Никакого ответа за этим не следует, лишь тихий шелест босых ног по полу и пара вздохов, следующих за несколькими неудачными попытками открыть окно. Когда волосы на голове принца шевелит слабый поток ветра, он улыбается и прикрывает глаза, готовясь слушать мужчину, пока тот возвращается на своё место, всё так же опускаясь на колени и склоняя голову. — Как вы знаете, Мой Король, альф осталось ничтожно мало и с каждым годом их рождается всё меньше, после войны. Союзы омег могут дать родить альфу лишь в самых редких случаях и, к несчастью моих родителей, я — один из таких. Чимин умиротворенно слушает рассказ альфы, не имея сил и желания даже, чтобы возмущаться на счёт того, что уже неоднократно слышал всё это и читал в учебниках истории о том, как после войны омеги, захватили власть во всем мире, истребляя почти всех альф, оставив лишь малый процент, способный им подчиниться, делая из них сначала обычных рабов, а когда их численность упала до ничтожных пары человек на королевство, альф начали использовать в роли игрушек для богатых омег, вроде королей или просто высокопоставленных лиц. Стоило такое удовольствие не мало, государство на законодательном уровне позаботилось о тех несчастных семьях, что девять долгих месяцев носили в себе альф, а после рождения оставались ни с чем. Круглая сумма денег или же пару сундуков драгоценностей, конечно, не могли заменить долгожданного счастья от рождения любимого дитя, но хотя бы немного покрывало потери потенциальной рабочей силы в семье. Общество до сих пор толком не знало своего отношения к рождению альфы, ведь с одной стороны их здесь не жаловали, а с другой, такое могло случиться с каждым, никто не застрахован от воли природы. Однако рождение иного пола всегда вызывало дикий интерес у тех, кто и вовсе никогда не видел альф, поэтому в первые дни возле домов таких счастливцев собирались толпы желающих увидеть такое чудо природы, ведь больше такой возможности может и не быть. Ребенка-альфу забирали из семьи на третий же день, когда омега оклемаается после родов, но всё ещё не успеет привязаться к малышу. Сумма выплаты устанавливалась врачом после полного осмотра ребенка на наличие болезней и увечий, после чего малыша забирали во дворец, где его растили для нынешних королевских особ, или же для выгодной продажи соседнему королевству. — Ты не из нашего королевства, я прав? Твоя кожа слишком светлая для южанина, а цвет волос не такой темный, как у нас. Так откуда ты? — омега без стеснений прерывает рассказ альфы, не хотя слушать уже известную ему информацию и желая успеть узнать побольше того, что интересует, пока сон окончательно не заберёт его разум. — Вы так внимательны, Мой Король. Я и правда не отсюда, не знаю, где именно я родился, я тогда был слишком мал, чтобы запомнить хотя бы название, а географию и вовсе не знаю, но ехали мы довольно долго, не меньше двух недель и, что больше всего меня, ребенка, удивило: когда мы уезжали вокруг лежал снег, а, по приезде в ваше королевство, нас встретила знойная жара, поэтому, смею предположить, что я и вправду с севера. Чимин приоткрывает глаза, снова цепляя свой взгляд за альфу. Слишком мал? Во сколько же его сюда привезли? Чимин уверен, что ни разу не видел альфу во дворе, хотя, будучи ребенком облазил каждый уголок, постоянно сбегая и прячась от перепуганных служанок. Где же альфу всё это время прятали? — Как давно ты здесь? И почему я тебя ни разу не видел до этого, раз ты здесь с малых лет. Я думал, что альфу покупают непосредственно перед торжеством, — брови омеги слегка хмурятся, когда он понимает, что не знает практически ничего о традиции, всю жизнь довольствуясь лишь поверхностной информацией, которую давала ему история, из-за чего сейчас, как несмышленый ребенок, с нескрываемым интересом расспрашивает обо всём мужчину. — Рождение альфы — слишком редкое событие, чтобы идти на такой риск и покупать его непосредственно перед праздником, поэтому альф обычно покупают ещё до рождения наследника, в период беременности, ведь в случае чего его потом можно просто продать, а вот если купить будет некого, то тут ничего не поделаешь. Меня купили так же, когда мне было лет пять, после чего я жил в дальнем крыле замка, куда королевская семья никогда не ходит. Мне нельзя было выходить на улицу в дневное время, когда вы, мой король, могли находиться там, только лишь ночью, наверное поэтому, за все годы, проведённые здесь, моя кожа всё ещё такая светлая. Днём мне запрещалось выходить из комнаты, чтобы не столкнуться ни с кем случайно, а все занятия проходили прямо в моей спальне. — Занятия? Так ты тоже изучал астрономию, историю, литературу? А что насчёт музыки и танцев? — омега загорается неподдельным интересом, распахивая глаза и принимая сидячее положение, на пару секунд полагая, что хоть кто-то сможет поддержать с ним разговор о чём-то высоком. В своей семье он единственный ребенок и единственный наследник, скучными днями ему и поговорить не с кем, всё слуги безбожно глупы, учителя стары и занудны, а родители постоянно заняты делами. — Нет, Мой Король, меня не обучали чему-то подобному, только чтению, письму и элементарному счету, когда я был ребёнком. Потом меня стали учить законам и этикету, чтобы я смог держать себя в обществе, если вдруг понадоблюсь вам там. А затем все мои уроки были направлены на вас и ваше удовольствие, меня обучили всему необходимому, чтобы вы могли расслабиться после тяжёлого дня. Чимин заметно грустнеет, с шумом падая обратно на кровать и закрывая глаза. Видимо сама судьба не хочет, чтобы он был не одинок. Хотя, это, наверное было логично, что альфу никто бы не стал обучать наукам, зачем тратить на него деньги и время, если ему эти знания никак не пригодятся? А порой даже могут быть лишними, пусть лучше стоят рядом и хлопают глупыми глазами, не понимая о чем идет речь. — Я у тебя первый омега? Или ты был с кем-то до меня, — Чимин даже не знает, какого ответа он сейчас ожидает, его настроение и без того испорчено разбитыми надеждами о собеседнике и, наверняка, он разозлиться, если узнает, что его подарком кто-то пользовался до него. — Только если этого требовало обучение, Мой Король. Учитель должен был убедиться, что я всё сделаю правильно, ради вашей безопасности и удовольствия, потому что отныне вы единственный омега в моей жизни. Если, конечно, я вас не расстроил и вы не захотите меня продать. Губы Чимина трогает слабая улыбка. Лесть альфы и безмерное покорство слишком удачно подкупают его молодую, наивную и честолюбивую душу, не давая разозлиться на любое неугодное слово, как это бывает обычно. Чонгук определенно ему нравится, учителя отлично воспитали и выучили его, нужно будет обязательно поощрить их чуть позже за преданную службу королю, а пока он хочет лишь одного. — Не продам. Пока что. Ты не плох, надеюсь дальше всё так же будешь радовать меня. — Приму это за честь, Мой Король. Царство Морфея забирает юного принца в свои объятия слишком быстро, не давая заметить самодовольную ухмылку, промелькнувшую на лице альфы.