cloud 9

      Джисон помнит, как разбилось сердце, когда он подслушал разговор отца по телефону. Он помнит, что чувствовал тогда. Отчаяние от того, что его собственная семья лгала ему годами.       «Я плачу вам не за субъективное мнение. Я плачу вам за его золотую медаль».       Эти слова сказал его отец. Джисон стоял там, потрясённый, не в силах пошевелиться. Его тело было приковано к месту за дверью кабинета, в ушах стоял звон, а слёзы грозились вот-вот пролиться.       Вся его жизнь была ложью. Одной большой, жирной ложью, отчего он начал сомневаться во всём.       Он и правда настолько плох? Настолько ужасен, что за него приходилось платить кому–то и подстраивать целые соревнования, только чтобы он смог выиграть?       Джисону больно думать об этом.       И будто ему недостаточно было того, что он едва ли мирился с реальностью, добавилось ещё кое-что: всего через несколько дней после неприятных новостей его парень предложил расстаться, именно тогда, когда Джисон нуждался в нём больше всего.       Джисон сломлен, зол, опечален, а ещё борется с ужасной головной болью. Он не верит, что жизнь может стать ещё хуже — какая жизнь, вообще? Очевидно, что он невероятно ужасен в единственной вещи, которая делает его искренне счастливым, и, видимо, он ещё и настолько ужасный партнёр, что его парень решил расстаться с ним тогда, когда Джисон пришёл к нему весь в слезах.       — Хочу нарушить кое–что, — говорит Джисон, затягиваясь, задерживая на несколько секунд дым в лёгких и выпуская его в затуманенный воздух.       — Не думаешь, что это уже слишком? — спрашивает Феликс из своего одеяльного кокона, его рука лениво лежит на талии Хёнджина, а голова на плече старшего.       — Не, я с ним согласен, — Хёнджин делает затяжку из своего косяка. Он указывает на Джисона, а затем на Феликса. — Джисони наебали дважды за неделю, он заслуживает выпустить пар.       Феликс вздыхает, зная, что не переспорит этих двоих — если Джисон и Хёнджин что–то задумали, уже никто не сможет их остановить.       Иногда Джисон чувствует себя виноватым за то, что втягивает Феликса в свои авантюры, но ведь если бы тот не хотел, то мог бы просто остаться дома. Но ведь не остался. Он утверждает, что должен же быть в их компании хоть кто–то с мозгами, кто сможет доставить их задницы домой в целости и сохранности — и за это Джисон любит его, потому что, если бы не Феликс, его с Хёнджином, вероятно, арестовали бы уже несколько раз.       — Идём! — восклицает Джисон, докуривая свой косяк и небрежно бросая его на журнальный столик. Он уберёт его, когда разум не будет полон мести.       В конце концов они отправляются бродить по окраинам своего маленького городка, где не так много людей, особенно глубокой ночью. Это идеальная обстановка для того, что бы они втроём ни задумали.       Джисон не уверен, как они пришли в этот конкретный район, с кирпичными квартирами над маленькими магазинчиками и кошачьим отелем.       (По правде говоря, до этого момента Джисон даже не знал, что в их городе есть кошачий отель, хотя считает, что в этом есть какой–то смысл, ведь город выживает в основном за счёт туризма, а отец Джисона вообще владеет самым большим отелем в городе, благодаря которому их семья и разбогатела).       — Этот город настолько бедный, что тут даже негде заняться вандализмом, — плаксиво жалуется Джисон, спотыкаясь. — Не знаю, что такого здесь нашли туристы. Он настолько обыденный, что блевать хочется, только для того, чтобы он имел хоть какой–то вкус.       Хёнджин истерично смеётся от комментария. Джисон не думает, что он был настолько смешным.       — Отвратительно! Теперь мне, вроде как, даже хочется на это посмотреть.       — Вы оба отвратительны, — Феликс морщит нос и крепче хватает Хёнджина за талию, когда тот теряет равновесие.       Джисон поджимает губы и оглядывается по сторонам. Может, если бы у них были баллончики с краской, они могли бы украсить кирпичные стены. Но он даже не знает, что написать или нарисовать. Или, может, они могли бы…       Джисон стонет. Идей нет совсем. Была лишь одна, но теперь голова совсем пуста. Почему он вообще вышел на улицу, когда его мозг затуманен травкой?       — Это была глупая идея, — бубнит он про себя, хотя уверен, что друзья прекрасно слышали его в ночной тишине. — Эй, неудачники, идём обратно, — громко зовёт он Хёнджина и Феликса, которые сели на ступеньки позади Джисона.       — Ты кого неудачниками назвал, а, неудачник? — кричит Хёнджин, вырываясь из объятий Феликса, чтобы слегка толкнуть Джисона в плечо.       Тот обиженно ахает:       — Ты почему толкаешь меня, придурок? — Джисон толкает Хвана в ответ, что приводит к игре кто толкнёт сильнее. Джисон с затуманенным разумом и сознанием с воплем отшатывается назад.       Он приготовился к столкновению спины с бетоном, но ничего такого не произошло. Вместо этого мотоцикл смягчил его падение. И хотя он всё ещё безбожно накурен, звук треска ни с чем не спутаешь.       Джисон смотрит на Хёнджина. Хёнджин смотрит на Джисона. Оба смотрят друг на друга в ошеломлённом молчании, пока вздох Феликса и звук сирены не возвращают их к реальности.       — Блять, копы!       

♡

              Стуча ногой по деревянному полу в кабинете отца, Джисон с перекрещёнными руками и хмурым лицом смотрит в сторону, пока отец ожидает прибытия Ли Минхо.       Джисон расстроен, ведь у него были другие планы, и ожидание какого-то парня в них не входило, он хотел, например, напиться или накуриться. Но планы были разрушены в тот момент, когда отцу позвонили из полиции и рассказали о том, как Джисон и его друзья сломали какой-то мотоцикл, оказавшийся собственностью Ли Минхо.       Он не знает, почему Хёнджина и Феликса не наказывают вместе с ним, ведь они во всей своей красе тоже были на месте происшествия. Джисон старается не зацикливаться на этом, может, их родители уже поговорили с ними, что произойдёт и с Джисоном через несколько минут.       Хотя зачем здесь нужен владелец сломанного мотоцикла, Джисон не знает.       Он вернулся в реальность, когда в деревянную дверь раздался стук.       — Войдите! — голос отца звучит громко и угрожающе в неловкой тишине, и впервые с тех пор, как он переступил порог своего кабинета, Джисон боится наказания, которое его ждёт. Он надеется, что его только отчитают, ведь в таком случае он может просто уйти в себя и делать вид, что слушает — в этом он и правда хорош.       Дверь открывается, и вскоре после этого Джисон слышит мягкий топот. Он отказывается смотреть на этого парня, кем бы он там ни был, поэтому всё также смотрит в сторону, надеясь, что этот Минхо тоже не увидит его лицо.       — Здравствуйте, Минхо–щи, — здоровается его отец с несомненно приторной улыбкой, чтобы задобрить парня. Джисон хочет фыркнуть, — пожалуйста, присаживайтесь.       Минхо садится на стул рядом с Джисоном, в то время как тот пытается перебороть желание повернуть голову и взглянуть на Ли. Парень пока ничего не говорил, в комнате слышно лишь его тихое, немного дрожащее дыхание.       — Что ж, — начинает отец Джисона. — Во-первых, я хочу извиниться за поведение моего сына. Обычно он не такой, не знаю, что на него нашло, — Джисон делает глубокий вдох, считает до десяти и выдыхает. Он не сорвётся. Не тогда, когда в комнате сидит нежелательный человек. Не сорвётся.       Но это тяжело, когда он отчётливо представляет себе неодобрительное лицо отца и покачивание головы — его обычное поведение, когда Джисон делает что–то, что ему не нравится. И тем не менее он пытается. Если не для себя, то для того, чтобы не испытывать неловкости от того, что психанул перед незнакомцем.       — В качестве компенсации за нанесённый моим сыном ущерб, мне бы хотелось подарить вам новый мотоцикл.       Парень рвано вздыхает, и затем:       — Не думаю, что это обязательно, сэр…       В голове Джисона происходит короткое замыкание. Даже голос Минхо мягкий — немного высокий, но такой нежный и тихий.       — Ерунда. Я уже позаботился об этом. Во-вторых, я слышал, что ваша мама владеет местным кошачьим отелем, верно? — Минхо, должно быть, кивнул, потому как отец Джисона продолжил. — Джисон поможет вам ухаживать за котами. С понедельника по пятницу, до или после школы, в зависимости от его расписания. Денег он за это получать не будет.       Джисон вскидывает голову, чтобы посмотреть на отца с широкими глазами и открытым ртом. Он правильно всё услышал? Его отец только что сказал, что Джисон будет ухаживать за котами в ёбаном кошачьем отеле в своё свободное время и при этом не получать за это ни копейки?       — Что?! — вскрикивает он, может, слишком громко в таком тихом кабинете, и видит, как Минхо вздрагивает от крика, отчего Джисон чувствует себя неловко. С другой стороны, он сейчас в ярости. — Ты ведь это не серьёзно…       — Серьёзнее некуда.       — Сэр, — говорит Минхо. — Вам правда не стоит…       Джисон поворачивает голову в сторону, чтобы посмотреть на Минхо, и…       Его дыхание перехватывает в горле. Это Ли Минхо. Не просто Ли Минхо, а Ли Минхо. Человек, на которого Джисон равнялся, когда был младше. Человек, из–за которого Джисон заинтересовался фигурным катанием, и человек, на которого Хан стремился быть похожим.       Реальность ситуации оседает в его сознании и вызывает головокружение. Он сидит с легендой в офисе отца. Ли Минхо сидит прямо рядом с ним.       Затем он осознаёт, почему они здесь, и по щекам пробегается румянец стыда.       Он сломал мотоцикл Ли Минхо. То, что, блять, было нужно.       — Успокойтесь, — спокойно говорит отец Джисона. Хан ненавидит то, насколько собранным его отец остаётся во всех ситуациях, в то время как он сам едва ли может удержать на кончике своего языка.       Он пристально смотрит на Джисона, и тот немного ёжится.       — Тебе нужно быть более ответственным за свои действия, сын. Ты сломал что–то, ты и сталкиваешься с последствиями.       Моргая, чтобы избавиться от слёз, Джисон отводит взгляд и ёжится.       Да, но в таком случае почему ты не несёшь ответственность за то, что купил все мои победы? С горечью хочется сказать Джисону. Он сжимает губы в тонкую линию, чтобы ничего не сболтнуть. В конце концов, Минхо по-прежнему в кабинете, а Джисону не хочется унижаться перед человеком, на которого он равняется или, по крайней мере, равнялся. Никто особо не видел Минхо после того, что произошло четыре года назад, в том числе и Джисон, хотя они буквально живут в одном городе.       — Вы оба можете быть свободны, — говорит отец Джисона, словно они в грёбаной школе, и отмахивается от них. — Джисон–а, приступишь к работе с понедельника. За каждую минуту опоздания твоё наказание продляется ещё на неделю. Минхо–щи, вы будете присматривать за ним и сообщать мне, если он что–то натворит. Теперь идите.       Его властный тон не оставляет места для жалоб, поэтому Джисон и Минхо выходят из кабинета. Джисон едва сдерживает себя пока закрывает дверь, желая захлопнуть её и посмотреть за тем, как по дорогому дереву расходятся трещины.       Он глубоко вздыхает, как только уходит из–под пристального взгляда отца, от которого мурашки бегут по спине.       Джисон смотрит на Минхо, идя сбоку, на мгновение они встречаются взглядами, после чего Джисон направляется в свою комнату в конце коридора, а Минхо спускается по ступенькам, его тихие шаги кажутся громкими в тишине дома.       Остаток дня Джисон проводит дома, дуясь и переписываясь с друзьями о том, как жизнь ненавидит его и определённо имеет любимчиков, когда узнаёт, что Хёнджина и Феликса ситуация вообще не коснулась.       (В конце концов он сворачивается под одеялом, смотря любимое шоу, чтобы отвлечься от всего, пока не засыпает).       

♡

             — Ну и, — начинает Джисон. — Что тут делать?       Минхо оглядывается через плечо, явно осуждая, и продолжает показывать Джисону кошачий отель. Джисон тянется за ним, словно потерявшийся щенок, и дуется, когда в ответ получает молчание.       Не то чтобы они должны говорить — Джисон что угодно предпочёл бы разговору с парнем, которым восхищался долгое время, а потом сломал мотоцикл. Но Джисону скучно. Разговор о том, где находятся подстилки, сухой влажный корм — не совсем то, как Джисон представлял своё времяпрепровождение после школы.       — Работать, — наконец отвечает Минхо, и, хотя Джисон не может видеть его, хмурое лицо Ли ясно стоит в его сознании.       — Я имел в виду что–то весёлое, — фыркает Джисон через нос, остановившись у вольера, где на него с любопытством смотрела кошка. Он воркует и тянется к замку на дверце.       — Можно я поиграю с котами?       Рука Минхо тянется к двери и пугает Джисона громким хлопком. Хан смотрит на старшего с широко распахнутыми глазами и открытым ртом, немного отступая назад, когда встречается с угрожающим взглядом Минхо.       — Мы не играем с котами, мы работаем. Мне плевать на то, что ты привык получать все на блюдечке с голубой каёмочкой, и на то, что у тебя нет опыта работы. Пока ты тут — и не то чтобы я очень рад этому — ты будешь работать. Уяснил?       Уголки рта Джисона идут вниз, а брови сводятся вместе. Он не понимает, почему Минхо такой ворчливый. Да, Джисон тоже не рад, что здесь находится, но им необязательно усложнять всё перепалками.       — Ты такой злой, — огрызается Джисон, не заботясь о явном неуважении в своём голосе. Он просто-напросто не хочет проявлять уважение к человеку, который этого не заслуживает. — Слушай, мне жаль твой мотоцикл, но ведь мой отец купил тебе новый, и я буду помогать тебе тут, так что в чём вообще проблема?       Минхо усмехается и смотрит на Джисона в упор и… Ладно, сейчас совсем не время думать о том, насколько красиво его лицо.       — Моя проблема стоит передо мной. Я не просил твоего отца ни покупать мне мотоцикл, ни уж тем более о помощи в отеле, ведь управляю им уже несколько лет и справляюсь просто прекрасно. Так что будет хорошо, если ты будешь тише воды, ниже травы и позволишь мне работать в спокойствии, пока мы игнорируем присутствие друг друга, окей?       Не произнеся больше ни слова, Минхо отворачивается и уходит, а Джисон остаётся смотреть вслед удаляющейся спине.       Он поверить не может в то, что это человек, которым он когда–то восхищался и который привёл его к любви к фигурному катанию. В те дни Минхо казался счастливым, он всегда улыбался и хихикал на интервью и соревнованиях, даже когда проигрывал всего на несколько баллов, это не влияло на его улыбку.       Сейчас он, может, и выглядит как парень, которого Джисон несколько лет назад идеализировал, но его отношение к жизни поменялось на все сто восемьдесят градусов. Джисон застывает на месте от осознания того, что Минхо, должно быть, сильно изменился после происшествия. В конце концов, когда Джисон посмотрел то видео в первый (и последний) раз, он едва ли мог сдержать слёзы.       Поражённый внезапным осознанием, Джисон отбрасывает ссору пятиминутной давности. Он собирается вернуть улыбку на лицо Минхо, и его не волнует, что для этого придётся сделать.       

♡

             — Есть продвижения? — спрашивает Хёнджин, пока они с Джисоном катаются рядом, разогреваясь перед спонтанной тренировкой (Феликс поддерживает их с трибун).       Джисон вздыхает и удручённо качает головой, потягиваясь.       — Не–а. Он упрямый, такое ощущение, что выражения его лица ограничены, он либо хмурится, либо сердито смотрит на меня. Безнадёга.       — Ну чего ты, — Хёнджин похлопывает его по спине. — Неделя только прошла. Уверен, он ещё одумается.       Верно. С тех пор, как Джисон начал помогать в кошачьем отеле, прошла только неделя. За это время Минхо улыбнулся лишь раз, и то это было тогда, когда его мама пришла проведать его во вторник. Та улыбка больше не возвращалась.       Джисон не хотел терять надежду. Он хотел увидеть кроличью улыбку вновь, в реальной жизни, не на экране своего компьютера на старой записи с соревнований.       Он отдал бы всё, лишь бы только увидеть Минхо таким же радостным, как на тех видео.       — Наверное, — Джисон пожимает плечами, не особо убеждённый. — Просто с ним… Нелегко общаться, понимаешь? И неважно, насколько я милый или забавный, он всегда прогоняет меня и говорит: «У меня нет времени на это, займись чем–то полезным».       Хёнджин вновь хлопает его по спине, его рука успокаивающе лежит на Джисоне.       — Дай ему поблажку. Парень, вероятно, страдает от ПТСР или депрессии после случившегося. Произойди со мной такое, я бы точно пострадал.       Джисон ещё раз вздыхает, он склонил голову вперёд и смотрел себе под ноги, пока они с Хёнджином бездумно катались по катку.       — Ненавижу, когда ты прав, — затем, когда словно лампочка загорелась в его голове, Джисон ахает и несколько раз взволнованно хлопает Хёнджина по руке. — Я знаю, что делать!       

♡

             Прошла почти неделя с момента, когда Джисон вновь увидел улыбку Минхо. Эта картина действительно красива, беззаботная улыбка Ли завораживает и заставляет Джисона застыть на месте в проходе.       Весь мир словно остановился, взгляд Джисона сфокусировался на лице Минхо, пока тот гладит и хвалит непоседливую кошку, которая всегда кричит, когда принимает лекарства — по крайней мере, на Джисона. Однажды он пытался это сделать, но затем испугался, что животное выцарапает ему глаза, так что Минхо взял это дело на себя.       Кошка, кажется, спокойна и не ведёт себя как маленький Сатана, когда рядом Минхо. Джисон думает, что не видел более ангельской картины за свою жизнь.       Всё меняется, когда Минхо замечает Джисона, стоящего словно статуя с пачкой сухого корма, прижатого к груди. Его улыбка пропадает, на её место приходит привычный пустой взгляд.       Пытаясь вести себя бесстрастно, Джисон улыбается и вприпрыжку подходит к Ли.       — Твоя улыбка очень красивая, — говорит он, отбрасывая свою стеснительность для такого особого случая.       Минхо изгибает бровь, совсем не впечатлённый, и забирает пачку корма у Джисона из рук, чтобы покормить кошку, которую только что гладил.       — Ладно?       Хоть Минхо и пытается скрыться за своим холодом, Джисон видит, как покраснели его уши. Это едва ли заметно, но Джисон гордится, что добился этого спустя две недели попыток вытянуть из Ли реакцию хоть на что–то.       — Можешь вести себя так, словно мои слова не оказали на тебя никакого влияния, но я вижу, как ты взволнован. Я пробьюсь через твои стены, Ли Минхо. Ты не сможешь противостоять мне.       Минхо вновь одаривает его пустым взглядом, но Джисон стоит на своём. В этот раз он не отступит.       — Ты даже не знаешь меня. Сделай мне одолжение и не лезь не в своё дело, ладно? — он пытается пройти мимо Джисона в другую комнату, но тот не может просто так отпустить его.       Он не знает, что находит на него, когда он выпаливает:       — Я знаю, кто ты. Четыре года назад ты был самым талантливым и успешным фигуристом, — Минхо останавливается, всё ещё повёрнутый спиной к Джисону. Сглатывая, младший продолжает: — Я посмотрел все соревнования с тобой. Ты был причиной, по которой я полюбил фигурное катание. Ты был счастливым. Что случилось?       Минхо усмехается, оглядываясь на Джисона через плечо с чем–то похожим на обиду в глазах, хотя в этом Джисон не уверен.       — Что случилось? Я сломал лодыжку в трёх, блять, местах и целый год не мог ходить, не хромая. Я был счастлив, потому что был беззаботным, а если ты не хочешь, чтобы с тобой произошло то же самое, тебе стоит быть более осторожным.       На этих словах Минхо выходит за дверь, захлопывая её за собой, отчего коты расстроено мяукают.       Джисон рвано вздыхает. Нужно всё исправить. Он даже и не думал, что Минхо так резко отреагирует — в конце концов, прошло четыре года — но после того, как Минхо взорвался, Джисон не чувствует ничего, кроме вины за выбранный им подход.       То, что приходит ему в голову, должно быть, не самая радужная идея. Минхо, возможно, возненавидит его ещё сильнее, но Джисону нужно по крайней мере попытаться.       

♡

             Джисон опирается на стойку, подперев голову одной рукой и улыбаясь от уха до уха Минхо, пока тот печатает что–то на компьютере, должно быть, записывает кого–то нового в отель.       Чувствуя присутствие младшего, Ли вздыхает, щипает переносицу и бросает взгляд на Джисона.       — Что.       Джисон загорается от того, что ему разрешили спросить, пусть и очень раздражённо.       — Будешь моим тренером? — вопрос срывается с языка быстрее, чем Джисон успевает передумать. Наблюдая за тем, как Минхо моргает, сбитый с толку, Хан понимает, что должен был сформулировать предложение иначе.       — Твоим кем?!       — Выслушай меня! Пожалуйста! — восклицает Джисон, чувствуя, что Минхо начнёт противиться ещё до того, как тот начал это делать. Ли сжимает губы в тонкую линию, всё ещё хмурясь, но позволяет младшему продолжить. — Так вот. Ты, наверное, слышал обо мне раньше. Я не так давно в фигурном катании, но уже побеждал несколько раз.       — Да, и?       — И недавно я узнал, что мой отец просто покупал все мои победы, и на деле я не так хорош, как думал. В общем, я хочу, чтобы ты тренировал меня, так я смогу стать лучше и выиграть самостоятельно.       Джисон ожидает ответа. И ещё ожидает. Но когда спустя время Минхо продолжает просто пялиться на него, словно Джисон отрастил вторую голову, улыбка того пропадает, точно так же, как и его настроение.       Он ожидал подобной реакции — может, ещё одну вспышку гнева — и удручённо вздыхает, ведь молчание длится слишком долго, слишком мучительно.       — Послушай, я знаю, что для тебя это больная тема, и могу тебя понять, правда могу… Я серьёзно восхищался тобой. Ты был единственной причиной, по которой я привязался к фигурному катанию. Сейчас я хочу доказать всем, что смогу справиться и без отцовских денег. Я прошу тебя о помощи, потому что… Потому что думаю, что, когда ты вернёшься на каток, да хотя бы на трибуны, ты снова сможешь искренне улыбаться. Я знаю, что тебе, скорее всего, пиздецки больно из–за того, что ты не можешь вернуться на лёд, и не собираюсь делать вид, будто понимаю, каково это, но могу представить, как больно было бы мне, если бы такое произошло со мной. Я знаю, что тебе станет лучше, когда ты вернёшься. Даже если ты не будешь соревноваться, неужели тебе не будет приятно смотреть на то, как кто–то, кого ты учил, побеждает? Пожалуйста… по крайней мере, просто подумай над этим?       Прошло довольно много времени с того момента, как Минхо оборвал зрительный контакт с Джисоном, вместо этого он напряжённо смотрит на свои пальцы. Джисон не видит его лицо из–за длинной чёлки парня, но может представить, что тот прикусил нижнюю губу, глубоко задумавшись.       Он раздумывает. Хорошо.       — Почему я? — голос Минхо неуверенный впервые за три недели, что Джисон работал у него. Он уязвим и лишён привычной язвительности. Хан думает, что такой голос подходит ему больше. — Ты ведь можешь обратиться к любому отличному тренеру, который во всех аспектах натренировал бы тебя лучше, чем я. Я не выходил на лёд четыре года. Почему ты хочешь, чтобы именно я тренировал тебя?       — Потому что! Я долгое время восхищался тобой, и, в конце концов, ты был моим вдохновением. И я… я знаю, что, если именно ты будешь направлять меня, я смогу доказать, что являюсь достойным фигуристом. Пожалуйста, просто… Тебе не нужно отвечать мне прямо сейчас, но подумай над этим. Пожалуйста.       Последовала тяжёлая тишина, в которой оба смотрели друг на друга, Джисон с умоляющими глазами, которые, он надеется, достаточно искренни, чтобы показать всю его серьёзность, а Минхо кусал губу, вероятно, обдумывая предложение.       Спустя некоторое время Минхо вздыхает, отводя взгляд куда–то за спину Джисона, а затем вновь возвращая к нему.       — Что ты имеешь в виду под «доказать, что являюсь достойным»? Я думал, что у тебя в кармане уже несколько золотых медалей.       — Так и есть, да, но как я уже и сказал… — если Минхо собирается тренировать Джисона, ему нужно знать правду. — Несколько недель назад я услышал, как мой отец говорил по телефону. Вкратце, всё было подстроено. Отец платил кому–то, чтобы я всегда занимал первые места в соревнованиях, что может значить только одно — как фигурист я недостаточно хорош, чтобы победить самостоятельно. Я хочу стать лучше. Хочу тренироваться с кем–то, у кого есть опыт и талант, и это ты, ты мой идол. Я понимаю, что тебе будет тяжело вновь выйти на каток, но, если я выиграю в соревнованиях Льда и Пламени в конце зимы, это будет не только моя медаль, но и твоя тоже. Я… — он невесело усмехается и склоняет голову, когда взгляд Минхо становится слишком пристальным. — Я уже не знаю, о чём сейчас говорю. Пожалуйста, подумай над этим.       Минхо сжал губы в тонкую линию, когда Джисон поднял на него взгляд.       Он готовится отказать, его брови слегка нахмурены, но этого достаточно, чтобы понять, что разговор ему не по душе.       Однако же то, что в итоге слетает с языка Минхо, удивляет не только Джисона, но и его самого.       — Хорошо.       Джисон рвано вздыхает, округляя глаза.       — Хорошо? Ты будешь тренировать меня? — в его груди зарождается надежда, искра, которая растёт и разгорается ещё больше, когда Ли кивает.       — Да. Я буду тренировать тебя. Начинаем в субботу, в восемь утра. Я надеру твой зад, если опоздаешь.       Джисон подносит руку к виску и говорит:       — Есть, сэр!       Минхо лишь качает головой, возвращаясь к делу, которым занимался до того, как Джисон прервал его. Джисону нравится думать о том, что слабая улыбка на лице Минхо — не плод его воображения.       

♡

             Несмотря на вероятность того, что Джисон опоздает — он просто соня, ладно? — он приходит вовремя, в то место и время, которые Минхо отправил в СМС, потому что Джисон забывчивый, и Минхо это прекрасно знает. Хан мог просто откинуть информацию в своей голове, отвлёкшись на что–то более важное, а потом думать, что Минхо ничего и не говорил вовсе.       Он выходит из ступора (сейчас и правда не время, чтобы думать о глупых вещах, у него есть другие вещи, о которых стоит побеспокоиться, например, о том, как потрясающе выглядит Минхо в утреннем свете) и проходит вприпрыжку оставшиеся между ним и его тренером шаги.       (И его тренером, — взволнованно кричит тоненький голосок в его голове).       Неожиданная энергичность Джисона удивляет не только его самого, но и Минхо, который на себе испытал обычно ворчливого по утрам Джисона. Но Джисон не виноват в том, что он сова, ясно?       Минхо быстро берёт себя в руки, меняя выражение лица на нейтральное, и успешно стирает все следы удивления, которые могли остаться. Джисон немного разочаровался, что у него пока нет такой привилегии, чтобы увидеть другие эмоции.       — Давай, идём, — Минхо не дожидается Джисона и начинает идти — скорее даже быстро идти (боже, и почему он такой быстрый?) — в сторону катка.       Джисон торопливо догоняет его. Чёрт, возможно, не стоило пропускать дни с тренировками на ноги. Он почти смеётся: он спортсмен, который по большей части использует ноги, но его пробивает потом уже тогда, когда он просто пытается сравняться в темпе с кем–то, кто перестал заниматься спортом четыре года назад. Всё это кажется шуткой.       — У тебя есть пять минут, чтобы переодеться, а затем хочу посмотреть на то, как ты разминаешься.       Джисон спешит к шкафчикам, чтобы сделать как было сказано. Он не хочет злить Минхо, ведь тот уже делает ему огромное одолжение, которое Джисон даже не заслуживает — он буквально сломал парню мотоцикл. Делая глубокий вдох, Джисон готовит себя к нескольким часам постоянных придирок от старшего и на цыпочках подходит к тому месту, где тот стоит, нетерпеливо скрестив руки.       Хан довольно быстро разогревается, разминая конечности, бездумно катаясь по катку. Он чувствует на себе осуждающий взгляд Минхо.       Он останавливается перед Ли, который прислонился к борту, чтобы лучше наблюдать — так во всяком случае думает Джисон.       — Давай начнём с базовых движений.       В течение следующих часов Джисон был вынужден терпеть нескончаемую вредность Минхо. Он пытался убедить себя, что всё хорошо, он старается для соревнований, и не попадёт даже в десятку без помощи Минхо.       Но он очень устал от бесконечных придирок и отсутствия перерыва в течение трёх часов, что они находятся на катке.       — Можно я, пожалуйста, отдохну? — хнычет Джисон, облокотившись на борт рядом с Минхо, ноги почти не слушаются его, а дыхание становится обрывчатым. — Дай мне хотя бы пять минут.       Минхо изгибает бровь.       — Пять минут? Думаешь, другой тренер дал бы тебе отдохнуть, когда ты готовишься к соревнованиям Льда и Пламени? Не думаю. Возвращайся на лёд, начинай с тулупа.       Джисон хочет плакать. Хочет, но не может. Он вымотан и держится за последнюю ниточку рассудка, его разум затуманен, а слёзы жгут глаза. Он не понимает, как Минхо может быть настолько холодным. Неужели он не видит, что Джисон вот–вот откинется? Но ничего. Джисон взрослый парень и сможет это вынести.                     И вот так ещё два часа тренировки проходят как в тумане, прежде чем Минхо кричит и объявляет об окончании тренировки. Никогда ещё Джисон не радовался этим словам так сильно, он буквально бежит к Минхо, чтобы выйти за барьер и рухнуть прямо на пол.       Джисон, кажется, видит, как Минхо расплывается в довольной улыбке, но прежде, чем он успевает сесть и лучше её рассмотреть, она пропадает. Он тщетно пытается не дуться.       — Я умираю с голоду, — стонет Джисон, расстёгивая коньки и надевая на их лезвия чехлы, чтобы не порезаться (это случалось уже множество раз). Он поворачивается и смотрит на Минхо с широко распахнутыми глазами, перед которыми, он надеется, невозможно устоять. — Сходим перекусить?       Минхо поднимает брови.       — Ты хочешь поесть со мной? После того, как мы провели пять часов вместе?       Джисон пожимает плечами, притворяясь безразличным. В глубине души он просто хочет узнать Минхо лучше. Тот, может, и превратил последние пять часов жизни Джисона в ад, но, должно быть, это просто его способ тренировать. Он не может быть таким уж плохим собеседником.       — Ты не обязан. Просто я подумал, что было бы круто узнать друг друга, раз уж мы будем проводить время вместе.       Минхо безразлично хмыкает и берёт свою сумку с сиденья, куда кинул её несколько часов назад. Джисон приготовился к тому, что он просто уйдёт, не попрощавшись, и уже успел загрустить, как Ли поворачивается, наклоняет голову вбок — почему он выглядит как котёнок? — и уголок его губ приподнимается.       — Ну, давай. Только платишь ты.       Несмотря на усталость, Джисон в рекордное время поднимается на ноги и спешит к своему шкафчику, чтобы переодеться. Он бы принял душ, ведь целиком вспотел, вот только не хочется заставлять Минхо ждать, да и его урчащий желудок быстро заставляет откинуть все мысли, которые не связаны с едой.       Джисон вздыхает и на подкашивающихся ногах идёт туда, где оставил Минхо. Он всё ещё тут — мысленно радуется Джисон, его сердце совершает маленький жалкий прыжок. Хан не обращает на это внимание, вместо этого фокусируясь на том, что старший больше не смотрит на него своим пустым безразличным взглядом, его заменила тёплая улыбка, на которую Джисон ярко улыбается в ответ. Это будет просто.       

♡

             Они садятся в уютное место в углу заведения, которое выбрал Джисон. Его рука тут же тянется к меню, хоть он и определился с заказом — это нужно, чтобы занять суетливые руки, ведь, чёрт возьми, такое ощущение, что они на свидании.       Они начали непринуждённую беседу, говоря о том, о сём, и подкалывали друг друга, когда Джисон понимал, что это безопасно и старший не накричит на него за это. Джисон понимает, что между ними много общего, начиная предпочтениями в музыке и еде и заканчивая любовью к котам. Это было очевидно с самого начала, но всё равно.       Джисону нравится. Всё проходит ровно так, как он и предполагал — Минхо не плохой, наоборот, он замечательный.       — Их зовут Суни, Дуни и Дори, — говорит ему Минхо, протягивая Джисону телефон, вся галерея которого заполнена котами. Котами Минхо. Очень милыми котами.       Джисон пищит, пролистывая папку со скоростью света.       — О боже. Они такие малыши! — он смотрит на Минхо с такими же глазами, какими смотрел на него, когда уговаривал прийти сюда, надув губы. — Я должен встретиться с ними.       Минхо закатывает глаза, забирая телефон. На его лице играет улыбка, в которой сквозит что–то похожее на нежность, и это заставляет Хана нервно сглотнуть. Он не думал, что к Минхо будет так просто подобраться, но, вероятно, такой исход вполне понятен. Путь к сердцу мужчины лежит через котов, или что–то такое.       И именно в этот момент официантка решает принять их заказ. Джисон вздыхает из–за того, что их прервали, но Минхо же, наоборот, испытал облегчение. Хан пытается обидеться на него, но ничего не выходит. В конце концов, он требовал встречи с котами у парня, которому сломал мотоцикл, которого раздражает каждый день на работе и которого фактически умолял стать его тренером. Да, Джисон тоже не был бы особо рад этому.       Но как только официантка уходит, пообещав, что еда скоро будет готова, беседа продолжается, словно Джисон ничего и не говорил.       — Ты слишком сильно полагаешься на свои ноги, — говорит Минхо, пока мясо готовится. Странно слышать, как Минхо даёт ему советы без привычной язвительности, а просто своим мягким голосом, который заставляет Джисона слушать с двойной внимательностью. — Нужно поддерживать вес руками, коленями и задницей, — Минхо смотрит на Джисона с укоризной, когда тот фыркает. — Если научишься, всё пойдёт гораздо проще.       Джисон молчит и только изучает лицо Минхо. Тот смотрит не на Джисона, а на мясо, которое продолжает переворачивать своими палочками. Любопытство сносит Хана, словно поезд. Он смерть как хочет услышать историю о том, почему Минхо больше не возвращался на каток и отсиживался в тени, из уст Минхо. Ясно, как день, что Ли понимает, что делает, даже спустя четыре года простоя.       — Хён, — говорит Джисон прежде, чем успевает себя остановить. Минхо мычит, не обращая внимания на формальность тона Джисона. Он быстро кидает взгляд на младшего и возвращается к мясу, выбирая готовые куски, в первую очередь он кладёт их на тарелку Джисона. — Что на самом деле произошло после несчастного случая?       Минхо замирает, его рука зависла в воздухе, когда он собирался взять ещё один кусочек мяса. Джисон видит, как его кадык подпрыгивает, как трясётся его рука, как он смотрит куда угодно, но не на Джисона.       Ли быстро убирает оставшееся мясо с грили. Чёрт. Джисон понимает, что либо он получит по ушам, либо Минхо откроется. Хан даже не знает, что из этого хуже.       — Я упал, выполняя сложный элемент. Моя лодыжка была сломана в трёх местах, я был прикован к кровати в течение года. Как думаешь, что произошло?       Холод вернулся в его голос, заставляя спину Джисона покрыться мурашками. Он тяжело вздохнул, пытаясь разобраться в том, что творится у него в голове.       — Почему ты не вернулся? Ты был самым невероятным фигуристом, которого я когда–либо видел. Я ждал твоего возвращения. Но ты не вернулся, — Джисон давит, и он знает. Травма может забрать многое, Джисону стоит заткнуться.       Минхо смеётся, но ему совсем не смешно.       — Я не мог двигать лодыжкой ещё шесть месяцев, Джисон. Это было, блять, больно, я не мог прожить ни дня без таблеток. Иногда она всё ещё болит, даже спустя четыре года.       Джисон молчит. А что говорить? Он чувствует себя бесчувственным придурком и хочет взять свои слова обратно, хочет отмотать назад. Но боль уже причинена, настроение испорчено, и весь прогресс в отношениях с Минхо канул в лету. Почему он вообще открыл свой рот?       — Просто… забудь об этом, ладно? Я никогда не вернусь к фигурному катанию и не передумаю.       Жёсткость голоса Минхо растворяется в воздухе, а мягкие нотки возвращаются, словно никогда и не пропадали. Джисон хочет плакать от облегчения.       Но он, будучи грёбаным идиотом, давит сильнее.       — Ты можешь научить меня своей программе?       Словно по щелчку пальцев, Минхо мрачнеет.       — Абсолютно точно нет, — шипит он. — Ты ёбу дал? — кричит он шёпотом, помня о людях вокруг, Джисон же только и может, что смотреть с раскрытым ртом на то, как гневается старший. Он никогда не казался таким… устрашающим. — Я только что сказал тебе, что провалялся в кровати год. Что не мог двигать лодыжкой ещё шесть месяцев. А ты просишь меня научить тебя программе, которая сломала мне жизнь? — Минхо усмехается, но ему совсем не смешно, и несогласно качает головой. — Нет, Джисон, я не буду тебя учить чему–то настолько опасному. Сейчас мы будем уделять внимание основам, к другому ты не готов.       Слова Минхо окончательны и не оставляют за собой места для споров, Джисон знает, что если откроет свой рот, то Минхо, скорее всего, вообще откажется его тренировать. А этого допустить нельзя. Ему нужен Минхо. Так что, сжав губы в тонкую линию, Хан, хоть и нехотя, кивает и начинает есть в полной тишине, которая медленно, но верно душит его.       

♡

             Холодное поведение Минхо вернулось, будто никогда и не пропадало. Выражения его лица ограничились до хмурых бровей и недовольного взгляда, голос лишён каких–либо эмоций, кроме строгости, которая так хорошо сочетается с катком.       Джисон не знает, что делать.       Ему удалось завоевать расположение Минхо однажды, удастся и вновь. Так ведь?       Он вздыхает и воображаемой головой ударяется о воображаемую стену за то, что был таким глупым и подумал, что давить на Минхо, несмотря на то, что тот давал более, чем достаточно знаков, чтобы Джисон заткнулся, это прекрасная идея. Потому что, о, удивительно, это была ужасная идея.       Он теряет концентрацию и равновесие, падает, прежде чем успевает понять это. В пятый раз за сегодня . Он слышит уставший вздох, исходящий от барьера, где ещё две недели назад выбрал себе место Минхо.       Две недели назад . Вот уже две недели Минхо пытается научить Джисона хоть чему–то, кроме основ фигурного катания. Джисону хочется истерически разрыдаться и забраться под одеяла. Как он вообще мог подумать, что достоин золотой медали?       — О чём ты думаешь? — голос Минхо вырывает Джисона из раздумий. — Если ты не собираешься фокусироваться на прокате каждой клеткой своего мозга, то каждый раз будешь оказываться задницей на льду. Выброси всё из головы и попробуй ещё раз .       — Я устал, — Джисон звучит точно так же, как чувствует себя: на грани слёз и пиздец вымотанным. У него всё болит, а в голове образуется пульсирующая боль. Он так не может.       — Возможно, если бы ты хотя бы пытался делать то, что я говорю, ты пришёл бы к результату. Но вместо этого, ты жалеешь себя. То, что сделал твой отец с тобой, только сдерживает тебя, так что вытащи голову из задницы и пытайся. Ещё раз.       — Я пытаюсь! — восклицает Джисон.       Минхо изгибает бровь.       — Ну, а я не вижу этого.       — Возможно, если бы ты был хорошим тренером, ты бы уже обучал меня программе!       Минхо фыркает.       — Ты забываешь, что я тут по своей воле. Я здесь, потому что хочу помочь тебе. Потому что хочу, чтобы у тебя был хоть какой–то шанс на соревновании, но такими темпами мы никогда не сможем слезть с уровня начинающего! Перестань быть слабаком и делай то, что я говорю.       Джисон фыркает, но собирается и встаёт на свои трясущиеся ноги. Он прокатывается несколько метров, разделяющих его и Минхо, опирается о борт и наслаждается парой секунд тишины, когда на него не кричат. Он робко просит бутылку с водой, и Минхо без лишних слов протягивает ему её. Джисон делает маленькие глотки. Может показаться, что он тянет время (так и есть), но он лишь изо всех сил пытается сдержать горячие слёзы.       Шмыгая, Хан возвращает бутылку и откатывается к центру катка. Его руки бессильно висят по бокам. Он тихо говорит:       — Говори, что делать.       Остаток тренировки проходит в дискомфорте.       

♡

             Проходит ещё две недели, и Джисон с гордостью может сказать, что делает успехи.       Наконец, он освоил основы, и Минхо даже предложил ему попробовать несколько простых элементов. Джисон с лёгкостью согласился, и они вдвоём смотрели на ноутбуке видео, которое выбрал сам Ли. Оба знали, что будет лучше, если Минхо покажет сам, но Хан не собирается на него так давить.       С тех пор, как он вспылил, он стал спокойнее и не так часто огрызался, только иногда хмурился, когда Джисон делал неправильно движение, хотя и в этих словах не было намерения обидеть Хана (и к удивлению младшего, Минхо объяснял ему таким мягким голосом, что Джисон буквально таял, он рассказывал, что Хан выполнял неверно и как это исправить). И порой Минхо можно было заметить даже улыбающимся.       Улыбающийся Минхо — Минхо, который нравится ему больше всего, он такой красивый и милый, в отличие от того тигра, которого он выпустил на Джисона две недели назад.       Но сейчас всё хорошо. Джисон простил его даже без извинений.       (Минхо больше не кричал на него, и именно это Хан принял за извинение).       Они собираются после удачной тренировки, на которой Джисону удалось выполнить всё правильно. Это не просто захватывающе: он чувствует такой восторг, что совсем не замечает боли в мышцах из–за адреналина.       Джисон прикусывает нижнюю губу, развязывая коньки и думая о том, как лучше предложить Минхо провести время вместе. Он понимает, что, возможно, это слишком скоро, и помнит, как ужасно закончился прошлый раз. Он хочет добиться лучшего. Хочет показать старшему, что он не просто избалованный мальчишка, которому нужна золотая медаль лишь для того, чтобы громко послать отца к чёрту. Он хочет, чтобы Минхо им гордился, и думает о том, чтобы выступить с его известной программой.       — Хён, — невинно зовёт Джисон, но он уверен, что Минхо расслышал озорной подтекст.       — Мм?       — Пойдём в ту рамённую? Я угощаю, — он не удосуживается назвать название места — их город мал, и на одной улице не так много ресторанчиков. То, как старший напрягается, уже довольно явный знак того, что он всё ещё помнит их прошлый обед. Да и кто бы не запомнил, если его, фактически, обидели?       Но в сердце Джисона всё ещё таится маленький огонёк надежды. За эти недели они не сблизились достаточно для того, чтобы считаться лучшими друзьями, но уже спокойно можно говорить, что они просто друзья, даже если Минхо довольно часто холодно ведёт себя с ним. Он видит, как Минхо заставляет себя расслабиться, видит сомнение в его глазах, и Джисон хочет заверить его, что в эту встречу он не вспомнит ничего плохого, хотя это было бы полной ложью. Хан намерен затронуть ту программу Минхо ещё раз, он попробует (и, вероятно, провалится) убедить его хотя бы попробовать, хотя бы показать лишь отрывки известной программы.       С вероятностью в девяносто девять процентов, Минхо заткнёт его и к тому же откажется быть его тренером. Джисон боится, что старший произнесёт эти слова, хотя они ещё даже не вышли с катка.       Джисон строит ему глазки — его секретное оружие, перед которым никто не может устоять.       — Пожалуйста?       Решимость Минхо ослабевает, когда он смотрит на Джисона, и тот ликует. Ли сжимает губы в тонкую линию в последней попытке противостоять, но Джисон видит его насквозь. Он знает, что скажет Минхо ещё перед тем, как он откроет свой рот.       — Ладно, — Минхо вздыхает, закатывая глаза. Есть.       Джисон широко улыбается, когда развязывает коньки и надевает свои ботинки. Он вскакивает с земли, пылая энергией, и не думает дважды перед тем, как быстро обнять Минхо. Дыхание Ли немного сбивается, и Хан не даёт ему времени отреагировать, быстро отстраняясь.       Он запихивает свои вещи в сумку, перекидывает её через плечо и берёт Минхо за руку, ведя его к выходу.       — Идём, идём, идём, — скандирует Джисон, шагая едва ли не вприпрыжку.       Ему нравится думать, что смех Минхо и то, как он взял его за руку чуть крепче, не показалось ему.                     Они садятся в обстановке, похожей на ту, где были несколько недель назад — уединённое место, где людей почти нет. Разговор между ними протекает легко, они говорят обо всём и ни о чём. Джисон пока не заикался о программе, его сердце до боли сжимается каждый раз, когда он представляет, какую реакцию это может вызвать. Ему не хочется обидеть или разозлить Минхо ещё раз, гораздо приятнее быть причиной улыбки и смеха старшего (насколько же это красивый вид), но он должен сделать это. Если он хочет получить шанс на победу, ему нужно перебороть тревогу и поговорить с Ли как со взрослым человеком.       Но это сложнее, чем кажется.       Они молча едят, Джисон лишь изредка бросает взгляд на Минхо, чтобы проверить, в каком он настроении.       Кажется, он в очень хорошем настроении.       Джисон быстро моргает — слишком быстро — и начинает собираться с мыслями. Он проглатывает рамён, медленно вздыхает, чтобы успокоить сердце, и говорит:       — Хён.       Минхо только мычит, продолжая есть остатки лапши. Он поднимает голову, чтобы встретиться с Ханом взглядами, и тот почти давится слюной.       Боже, а он всегда был таким красивым?       — Ээ, — Джисон нервно смеётся и наклоняет голову, взглядом упираясь в тарелку. Его ладони вспотели, а нога дёргается вверх–вниз, и он, должно быть, выглядит хаотично в глазах любого, кто на него посмотрит.       — Что такое, Джисони?       Джисони. Минхо никогда его так не называл. Он всегда обращался к нему как Джисон — просто, безвкусно. Хан решает, что ему нравится новое прозвище и то, как просто оно срывается с губ Минхо.       Джисон вздыхает, понимая, что с этим тянуть нельзя. Он набирается храбрости (которой в нём не так много) и вновь смотрит в глаза Минхо.       — Я хочу, чтобы ты меня научил своей программе.       Время останавливается. Минхо замирает, его улыбка медленно, но верно пропадает, когда он предупреждающе смотрит на младшего.       — Джисон…       — Нет! — быстро перебивает он, глаза бешено бегают по лицу Минхо. — Нет, пожалуйста, я знаю, что ты собираешься сказать. О том, как это опасно, как это стоило тебе здоровья, я знаю, знаю! Просто… думаю, если меня научишь ты, то есть хороший шанс, что я всё правильно усвою. Именно ты был тем, кто придумал программу, выучил её сам, что, вероятно, было довольно сложно, но если ты научишь кого–то другого, с высокой вероятностью, травмы можно будет избежать, — он вновь неловко смеётся, нервничая. — Я несу чушь, прости. Но пожалуйста, не отвергай эту идею. Ты же видел меня, видел, что я стал намного лучше. Я смогу.       Минхо устало вздыхает, кладя палочки в тарелку. Он трёт глаза и прячет лицо в ладонях. Джисон прикусывает нижнюю губу в ожидании ответа, он надеется, что старший согласится, хотя и понимает, что это едва ли возможно.       — Джисон, эта программа включает в себя сложные элементы. Пока ты не на том уровне. Ты не готов.       Джисон слегка оживляется. Минхо не отклонил предложение, не отмахнулся от него. Он позволил маленькому огоньку надежды разгореться ярче.       — А ты подготовь, — решительно говорит Джисон, выпрямляясь, чтобы казаться более уверенным. — Подготовь меня, хён. Подготовь меня так, чтобы у всех глаза выпали.       Минхо смеётся на это — возможно, забавляясь, но абсолютно точно с напряжением — и трясёт головой, словно поверить не может, что даже рассматривает это предложение.       — Почему ты так привязался к моей программе? Я могу научить тебя чему–то простому…       — Я не хочу простое, хён. Я хочу победить.       Губы Минхо вновь сжались в тонкую линию, его глаза следят за Джисоном, как ястреб. Похоже, он раздумывает, и Джисон уже считает это за собственную победу.       — Если я соглашусь… — он не успевает закончить предложение, потому что Джисон взвизгивает, вероятно, слишком громко для тихого ресторана, подпрыгивая на месте и хлопая.       — Хён!       — Если я соглашусь, — Минхо угрожающе смотрит на него. Джисон терпеливо, но не очень, замолкает, в ожидании того, что скажет Ли, — ты обещаешь мне быть крайне осторожным? Я говорю это не просто, чтобы сказать и забыть. Будь осторожен.       Джисон встаёт с места, садится обратно и повторяет это несколько раз, пока Минхо с забавой наблюдает за ним. Хан ничего не может с собой поделать, он взволнован и не может сдержать энергию, из–за которой становится таким неусидчивым.       — Хён, о боже, — шепчет он, заставляя Минхо хихикнуть. Вид Минхо, пытающегося сдержать смех, очень ценен, и Джисону хочется только одного — сжать его щёки и поцеловать.       Он откидывается назад, надув нижнюю губу, смотря на Минхо большими щенячьими глазами. Минхо моргает, произносит низкое «что?» и наклоняет голову вбок — боже, ну почему он такой красивый? Джисон не помнит, чтобы его сердце билось так же сильно вчера, когда они были вместе. Это что–то новое. Чувство, которое он не испытывал ко многим людям, а даже если и испытывал, оно было не таким сильным, словно сердце собирается вырваться из грудной клетки и направиться прямиком к Минхо.       — Хён, — говорит Джисон, или, точнее, хнычет, готовый без слов подбежать и обнять Минхо. Однако в нём ещё осталось немного достоинства, и именно поэтому он остаётся приклеенным к своему стулу и неловко спрашивает: — Можно тебя обнять?       Рот Минхо открывается, но он не отказывает Джисону, вместо этого ждёт несколько мучительных мгновений, а затем закрывает рот, делая глубокий вздох, и стеснительно кивает. Джисон отбрасывает все свои мысли и, обогнув стол, бросается в объятия Минхо.       «Тёплый», — первое, что подмечает Джисон. Пахнет Минхо просто чудесно: свежестью, с ноткой кондиционера для белья и мускусным парфюмом. «Приятно», — думает Джисон, прижимаясь к шее старшего с удовлетворённым вздохом, руки же он сцепляет за его спиной.       Минхо потребовалось чуть больше времени, чтобы обнять Джисона в ответ, но, когда он наконец делает это, Джисон думает, что может умереть от комфорта и тепла. Его разум и тело расслаблены, он всё глубже погружается в Минхо. Если бы кто–то посмотрел на них сейчас, то обязательно подумал бы, что они встречаются.       (Эта мысль заставляет Джисона трепетать, но он всё равно не отстраняется, а лишь крепче сжимает Ли в объятиях и надеется, что тот не оттолкнёт его в ближайшие десять часов).       — Джисон–а, — мягко зовёт Минхо, отчего по позвоночнику младшего пробегаются мурашки. Джисон лишь мычит, а Минхо хихикает на это. — Не усни на мне. Я не донесу твой тяжёлый зад до дома.       — Эй! — обиженно говорит Джисон, но его руки по-прежнему лежат на пояснице Минхо. — Я не тяжёлый, — дуется он.       Ли опять хихикает. Джисону хочется достать телефон и записать этот милейший звук.       — Ладно.       — Хён, — вновь хнычет Джисон, кладя голову на плечо Минхо, ведь, как бы сильно ему ни хотелось оспорить претензию Минхо, он и правда устал — от долгой тренировки и от вкусной еды, которой он так хорошо наелся. — Давай я провожу тебя домой?       Потому что он будет чувствовать себя ужасно, если вернётся домой, не проведя ещё хотя бы несколько минут с Минхо.       Тот выглядит неуверенным, но затем смотрит на Джисона и заметно смягчается. Джисон, несмотря на то, что многие говорят, не дурак, и знает, что старший начинает испытывать к нему слабость, открываться ему. А сам Джисон бы соврал, если бы сказал, что его чувства к Минхо полностью платонические. Он бы хотел, чтобы они были таковыми, ведь всё было бы не так сложно, если бы Хану не хотелось поцеловать Минхо, его идеальные губы и лицо. Это сильно отвлекает от катания, тем более Минхо — его тренер.       Но как бы сильно он ни противился, он ничего не может поменять. Это своего рода притяжение: ему всегда хочется быть рядом с Минхо, чувствовать его тепло и мягкие касания. Губы Минхо на губах Джисона словно недостающий кусочек пазла.       — Хорошо, — говорит Минхо и успешно возвращает младшего к реальности. На его лице тёплая улыбка, которую он пытается скрыть, отвернувшись, но это лишь заставляет Джисона взглянуть на его идеальный профиль.       Джисон поражён и по-королевски облажался.       

♡

             День, три, пять дней проходят в череде тренировок, разочарований и ещё раз разочарований. Минхо пытался научить Джисона своей программе, и каждый раз, когда Джисон думал, что у него начинает получаться, что–то обязательно шло не так.       В течение пяти дней Джисон пытается и терпит неудачу в попытках разучить программу. На данный момент он даже и не знает, кто больше разочарован — он или Минхо.       Сейчас поздний вечер, они провели добрую половину дня на катке. Джисон весь потный и уставший, он хочет сделать хотя бы один элемент правильно, но чем больше он тренируется, тем слабее и демотивированнее становится. Хотелось бы ему родиться с талантом, чтобы иметь шанс на победу.       Его разум затуманен различными помехами, ноги трясутся от напряжения, он едва ли воспринимает то, что говорит ему Минхо.       Почему он вообще решил, что справится?       — Джисон, — строго говорит Минхо, и Хан оборачивается, чтобы увидеть, как тот обеспокоенно хмурится.       — А? — отвечает немного ошеломлённый Джисон, тяжело дыша.       Минхо массирует свои виски, когда Джисон подъезжает к борту. Вблизи Хан слышит, как глубоко вздыхает старший, и не может не съёжиться, чувствуя вину за то, что своё свободное время Минхо тратит на него.       — Боже, Джисон, — шепчет Ли, вероятно, намереваясь сказать это под нос, но на тихом катке его прекрасно слышно. Он вновь вздыхает и ловит взгляд Джисона. — Это бессмысленно, — заявляет он, чем успешно разрывает сердце Джисона на части. В Джисоновых глазах появляется болезненный укор, но плакать в присутствии Минхо он отказывается.       — Хён, — слово выходит дрожащим, голос срывается на середине. Он должен быть сильным и не может позволить слезам пролиться, хотя это становится сложнее с каждым мигом. Он взрослый, блять, человек! Ему нельзя плакать как новорождённому!       Минхо только трясёт головой, не обращая внимания на внутренние переживания Джисона — может, ему всё равно.       — Нет, Джисон. Прошла почти неделя, а ты застрял на первом элементе. Такими темпами мы никогда не доберёмся до уровня соревнования. Давай я буду учить тебя чему–то простому. Я ведь говорил уже, что эта программа сложная, а ты не на том уровне, и был прав. Я составлю тебе простую программу с простыми элементами…       — Хён, — перебивает Джисон. Первая слеза стекает по его щеке. Минхо наблюдает за этим, при этом избегая взгляда Джисона, что ранит ещё сильнее. Хан шмыгает носом, вытирая солёную дорожку. — И что? Ты говоришь мне, что я должен сдаться? Но ведь я так далеко зашёл…       — Нет, Джисон, не зашёл, и в этом вся суть. Ты научился основам — тому, что должен был знать раньше, а сейчас не можешь справиться с первым элементом моей программы. Не хочу показаться козлом, но ты действительно зашёл не так далеко, как думаешь.       Нижняя губа Джисона дрожит, как и всё его тело. Холод, который он пытался игнорировать, просачивается в его кости и сотрясает до глубины души. Ещё больше слёз стекает по его щекам на лёд.       — Это грубо, — шепчет Джисон, не поднимая головы и сжимая кулаки по обе стороны бёдер.       Минхо тихо выдыхает, словно только что осознал, в каком состоянии Джисон, но не подходит к нему.       — Прости. Прости, что тренировал не так хорошо, как ты ожидал, и что толком ничему не могу научить. Может, если ты обратишься к кому–то, у кого есть опыт в тренерстве, у тебя будет шанс одержать победу на соревнованиях. Не думаю, что это удастся со мной.       Джисон задаётся вопросом, когда тренировка превратилась в собрание самоуничижения. Ему хочется закричать, чтобы привести Минхо в себя, чтобы вывести его из транса, в котором он так плохо говорит о себе, но Джисонов язык завязан в узел, а ком в горле не позволит произнести и пары слов.       Прежде, чем он успевает что–то сказать, Минхо разворачивается, и стук его ботинок звоном раздаётся в ушах Джисона.       — Ладно! — восклицает Джисон в удаляющуюся спину, наконец обретя голос. — Уходи! Забей на меня, прямо как мой отец, после всего того времени, что мы провели вместе! — слёзы бегут рекой из глаз Джисона, размывая его зрение, пока он пытается вытереть их.       Это заставляет Минхо остановиться, однако по-прежнему спиной к Джисону.       Затем, настолько тихо, насколько это возможно, он всхлипывает:       — Я думал, что тебе на меня не всё равно.       За считанные секунды Минхо разворачивается и идёт к бортам, у которых стоит Джисон. Он берёт парня за щёки и поднимает его голову, чтобы взглянуть ему в глаза и вытереть слёзы большими пальцами.       У Джисона совсем нет времени, чтобы запаниковать из–за близости их лиц, потому что Минхо наклоняется и целует его в уголок губ. Хан охает, удивлённый неожиданному ощущению губ Минхо на своих собственных, распахивает глаза и пялится на Ли.       Минхо отстраняется так же быстро, как и поцеловал, продолжая с нежностью держать Джисоново лицо в руках. Они тяжело дышат, словно это был не маленький чмок, а глубокий поцелуй. Щёки Джисона горят при одной только мысли об этом.       — Мне не всё равно на тебя, — шепчет Минхо так тихо и мягко, что Джисон едва ли слышит. — Я беспокоюсь о тебе больше, чем должен, и иногда это пугает, — он замолкает, чтобы глубоко вздохнуть, и прикасается своим лбом ко лбу Хана, закрывая глаза. — Я хочу для тебя лучшего, и, может, это эгоистично с моей стороны, но я не могу просто стоять и смотреть за тем, как ты изнуряешь себя ради мечты. Я не могу быть причиной, по которой ты провалишься. Не могу.       Джисон кладёт руку на шею Минхо, чувствуя его быстрый пульс под холодными пальцами.       — Хён…       — Нет, Джисон, — Минхо трясёт головой. — Я… я найду кого-нибудь, кто научит тебя. Или сам научу, но чему–то простому. Я не смогу научить тому, что разрушило меня самого.       Джисон с запозданием понимает, что из глаз Минхо текут слёзы, и почти смеётся с того, как быстро они поменялись местами. Он нежно вытирает его щёки.       — Хён, — вновь пытается он, но в этот раз Ли уже позволяет ему договорить. — Я знаю, о чём ты думаешь, и нет, это не просто дурацкая мечта. Я хотел выиграть в соревнованиях Льда и Пламени с тех пор, как увидел твою победу. Ты был самым лучшим фигуристом, которого я когда–либо видел, всё, чего я хотел, — это быть похожим на тебя. А сейчас ты здесь, и я чувствую, что у меня, наконец, появился шанс. Мне не нужны грязные деньги моего отца, мне нужен ты.       Дыхание Минхо сбивается, он распахивает глаза и удивлённо смотрит на Джисона.       — Правда?       Джисон наклоняется, чтобы чмокнуть Минхо в губы, а затем в нос, сдерживая нежную улыбку, которая пыталась появиться на его лице. Теперь вздыхает уже он, притягивая старшего за плечи так, чтобы обвить руки вокруг его шеи.       Объятия тёплые, а напряжение в костях Джисона исчезает, когда Минхо обхватывает его талию, прижимая к себе — настолько близко, насколько позволяет борт между их телами.       Ли утыкается носом в шею Джисона, и тот вздрагивает от того, как прохладное дыхание соприкасается с его чувствительной кожей.       — Правда, — шепчет Джисон в ухо Минхо, чувствуя себя немного самодовольным, когда вздрагивает уже Ли. — Пожалуйста, не отказывайся от меня. Я обещаю, что выполню программу. Просто мне нужно чуть больше времени.       Минхо удручённо вздыхает, но кивает в шею Джисона, оставляя небольшой поцелуй на пульсе.       — Хорошо, — тихо говорит Ли, хоть и неохотно. — Но клянусь богом, Хан Джисон, если с тобой что–то случится…       — Не случится, — перебивает Джисон, крепче обнимая Минхо. — Ничего со мной не случится. Сейчас ты присматриваешь за мной. А когда ты со мной, я знаю, что всё будет хорошо, — он не понимает, откуда берутся такие слащавые слова — из самых глубин ада, вероятно — но судя по тому, как старший к нему прижимается, и по слабой улыбке в его голосе, когда он говорит «Ты такой зануда», он понимает, что слащавость того стоила.       

♡

             Несмотря на то, что Минхо согласился продолжить тренировать, а Джисон пообещал быть осторожным на льду, ему это не помешало появиться на катке за три часа до назначенного времени.       Он знает, что это глупо. Знает, что Минхо поймёт, что Джисон тренировался в одиночку, и уже готов выслушивать, как старший ругается о том, насколько он безответственный. Но Джисону нужно появиться раньше. Ему нужно тренироваться больше, потому что времени на отдых нет, соревнования уже на носу.       А он всё ещё не отточил первый элемент.       Он с гордостью может заявить, что прогресс есть. Ему удалось выполнить элемент без падения, но вышло всё же слишком шатко и нескоординировано, и чтобы выглядеть достойно на соревнованиях, ему нужно чертовски много совершенствоваться.       Минхо со звёздами в глазах наблюдал за тем, как Джисон замер после выполнения прыжка, стоя на ногах, а не распластавшись на льду. Тогда он подбежал к старшему и упал в его тёплые, уютные объятия. Минхо похвалил его, погладил по голове и поцеловал, когда они отстранились.       Джисон никогда не был настолько счастливым.       Музыка звучит из динамиков катка, хотя она не особо нужна, он тренирует лишь один элемент, не всю программу, но музыка оказывает на него успокаивающий эффект и помогает сконцентрироваться. Это замечательная песня, известная по всему миру. Грустная, но быстрая — его любимый вид музыки.       Он подъезжает к одной стороне катка, вставая в позицию для сложного прыжка. Он разгоняется, сердце быстро бьётся в груди. В этот раз всё будет по–другому, он чувствует это всем телом. Музыка нарастает, он прыгает аксель, чувствуя, что летит по воздуху.       Он идеально приземляется, в точности как Минхо с того видео.       Всё вокруг застывает, уши закладывает, и Джисон застывает в самом центре катка, тяжело дыша.       Крики со стороны входа на каток вырывают его из ступора. Он поворачивается на громкие звуки и видит своих друзей с широкими улыбками на лицах, хлопающих как безумцы в ладоши. Перед ними, вцепившись в борт так, будто от этого зависит жизнь, стоит Минхо с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, явно теряясь в словах.       Джисон не веря смеётся, позабыв о своей усталости, и бежит (скорее, ковыляет) к Минхо. Он судорожно открывает калитку и набрасывается на Ли, прижимая его к себе так крепко, что тот и задохнуться может, но Джисона это не волнует. Всё, что его волнует, — то, что старший обнимает его в ответ, хоть и слегка неловко из–за разницы в росте, которую создали коньки.       — Я смог! — счастливо кричит Джисон, пряча своё радостное лицо в шее Минхо.       Ли хихикает вместе с ним и обнимает чуть крепче.       — Ты смог! — подтверждает он.       Вскоре Минхо отстраняется и нежно берёт Джисоново лицо в руки, а затем сладко целует. Джисон думает, что опьянеет от этого чувства.       Но затем Минхо опять отстраняется, но уже с серьёзным лицом. Хан уже хочет спросить, что случилось, когда старший больно бьёт его в грудь.       — Ой! — вскрикивает Джисон, массируя больное место и выпячивая нижнюю губу. Для человека, который выглядит так мягко, Минхо довольно силён. — За что это?       — Ты тренировался один. Припоминаю, что просил тебя быть осторожным, — несмотря на то, что взгляд Минхо лишён тепла, Джисон может разглядеть неподдельный страх и искренность, из–за чего чувствует себя немного виноватым.       — Прости. Но я был очень осторожен, честно!       Минхо сжимает губы в тонкую линию, явно недовольный Джисоном, но лишь вздыхает и качает головой, когда младший смотрит на него щенячьими глазками.       — Просто… Больше так не делай, — мольба в его голосе звучит так, словно он знаком с таким поведением. Словно он испытывал такое сам.       — Не буду, — говорит Джисон. И хотя устоять перед желанием прийти потренироваться в одиночку довольно тяжело, он справляется. Так будет гораздо лучше, чем разочаровывать Минхо. Оно того не стоит.       Минхо театрально закатывает глаза и кивает головой в сторону, где неловко стояли Феликс и Хёнджин, пытаясь смотреть куда угодно, но не на них. Джисон хочет задать им вопрос, но Минхо выдаёт:       — Я нашёл твоих зверьков на улице, ну и решил прихватить с собой, — он делает вид, что только что не поперхнулся собственной слюной.       Несколько моментов спустя Хёнджин и Феликс преодолевают короткое расстояние, чтобы с радостными криками о том, как они гордятся, обнять Джисона.       — И кстати, — заявляет Хёнджин, отстраняется от Джисона и смотрит на него в упор. — Ты когда собирался рассказать нам, что завёл себе парня?       Джисон ярко краснеет.       (В следующий момент он поясняет, что Минхо ему не парень).       (Пока).       

♡

             — Чаги, — разомлевше бормочет Джисон в тишине, наслаждаясь моментом, пока его руки крепко обхватывают талию Минхо, а тёплая спина старшего прижимается к его груди.       Минхо так же сонно мычит, позволяя обнимать себя.       Джисон улыбается, обсыпая поцелуями шею старшего, и блаженно вздыхает. Они у Джисона, в большом бассейне, от которого больше хлопот, нежели пользы, но отец настаивал, чтобы он функционировал двадцать четыре часа в сутки (по сути, это озеро. Серьёзно, кому вообще нужен такой огромный бассейн?)       Он позволяет себе потеряться в том, как Минхо наклоняет голову и предоставляет Джисону больше доступа. Джисон оставляет поцелуи от плеча до челюсти и изо всех сил борется с самим собой, чтобы не оставить на Минхо красную метку.       — Я только что понял, — выдыхает младший близко к губам Минхо, но не целует его, а перемещается к уху. — Многие фигуристы дают своим программам название. Не думаю, что слышал название твоей…       Любопытство в голосе плохо прикрыто, и Минхо, вероятно, может читать его как открытую книгу, если его смешок что–то значит. С тех пор, как Джисон узнал о его программе — узнал, что придумал её именно Минхо — он хотел узнать её название. Может, он немного предвзят, но это его самая любимая программа из всех, что он видел (а видел он много).       И ведь дело даже не в том, что составил её Минхо, а в том, что она элегантна и состоит из сложных элементов, стоящих олимпиады, между которыми чёртова хореография.       Ли отстраняется от Джисона, чтобы повернуться к нему лицом, и тот уже скучает по теплу. Хотя, думается ему, что, смотря на мягкую улыбку Минхо и его глаза–полумесяцы, он совсем не против холода.       — Cloud 9.       Джисон несколько раз моргает. Он наклоняет голову вбок, чёлка спадает на его глаза. Минхо хихикает и убирает выбившиеся пряди на ухо Хана (а тот делает вид, что совсем не чувствует, как тепло подступает к щекам).       — Cloud 9? Что это значит?       — Ну, — Минхо отводит взгляд в сторону, внезапно становясь нервным — и смущённым? — Джисон видит, как он играется своими пальцами под водой. — Когда я выполнил программу впервые, я почувствовал, словно был в полёте. Словно я был в своём собственном мире, где нет ничего, кроме меня, катка и музыки, — он замолкает, смотрит на Джисона и смеётся неловко, тряся головой. — Это по–детски, знаю. Но именно так я чувствовал себя тогда. До сих пор чувствую, но уже когда выступаешь ты.       Джисон уставился на него. Никто ранее ему не говорил, что катание на коньках похоже на полёт (возможно, это из–за того, что он только недавно узнал, что хреново катается), и не может сдержать взвизг, когда бросается в объятия Ли, обливая того водой.       — Боже, ты такой слащавый, — счастливо выдыхает Хан. Парень, который был таким холодным в их первую встречу, сейчас крепко обнимает его, и в этом есть что–то такое домашнее, из–за чего сердце Джисона пропускает удар.       — Говоришь мне ты, — отвечает Минхо, фыркая, и младший уверен, что тот улыбается.       — Ага! Говорю тебе я!       Джисон тает, прислонившись к груди Минхо, позволяя гладить себя словно кота.       — Знаешь, — начинает Хан несколько моментов спустя, отстраняясь, чтобы посмотреть Минхо в глаза. Тот мычит и с нежностью смотрит на Джисона, наклонив голову (ну как он может быть таким милым?). — Было бы замечательно, если бы ты вернулся на лёд.       Минхо замирает. Он делает глубокий вдох, или, по крайней мере, пытается его сделать, и на секунду закрывает глаза.       — Джисон…       — Хён, — перебивает Джисон, прекрасно зная, что скажет парень. — Не обязательно возвращаться к соревнованиям. Чёрт, да даже элементы не обязательно выполнять. Просто… кататься. Я понимаю, что тебе может быть страшно, но ведь я постоянно буду рядом, поймаю тебя, если упадёшь. Думаю, было бы здорово время от времени кататься вместе, да и я знаю, что ты скучаешь по этому. Я вижу твой взгляд, когда мы на катке. Хён, пожалуйста? Позволь мне помочь? — фраза выходит похожей на неуверенный вопрос, нежели на простое предложение, но всё равно получает желаемую реакцию. Минхо задумывается.       — Джисон, пожалуйста, — умоляет Минхо отчаянным тоном, его брови нахмурены, а глаза избегают Джисона. — Я не могу. Я положил этому конец и больше никогда не вернусь. И неважно, что я скучаю, неважно, что я любил фигурное катание больше всего на свете. Я не могу.       Джисон подплывает немного вперёд, достаточно близко, чтобы взять старшего за трясущиеся руки, но и достаточно далеко, чтобы тот мог спокойно дышать.       — Хён. Можешь. Ты можешь делать всё, что захочешь, не поддавайся страху. Оглянись вокруг — мы бы не были здесь, если бы ты не переборол себя. Я знаю, что это место тёмное и страшное, но я здесь и никогда не отпущу тебя, слышишь? Никогда.       Минхо трясёт головой, но ясно как день, что его решимость рушится. Его голова падает вперёд, на плечо Джисона, у которого нет времени даже удивиться, прежде чем Минхо выдыхает и трётся о его шею.       — Терпеть не могу, как я слаб из–за тебя.       Джисон хихикает, однако серьёзное выражение лица вскоре возвращается, словно и не пропадало. Он поднимает руку и пальцами зарывается в волосы Ли, почёсывая кожу головы и нежно улыбаясь тому, как мечтательно парень вздыхает.       — Только не заставляй себя, хён, — шепчет он. — Не хочу, чтобы тебе было дискомфортно. А если тебе всё ещё дискомфортно из–за катания, я не хочу, чтобы ты катался ради меня.       Минхо поднимает голову, чтобы посмотреть Джисону в глаза, и быстро целует его в нос.       — Всё в порядке, честно, — какое–то время никто из них не говорит. Минхо то открывает, то закрывает рот, а Джисон терпеливо ждёт, пока он что–то скажет. — Я, ээ… Я, честно говоря, хотел вернуться на лёд. Просто… не мог заставить себя. Думаю, мне нужен был небольшой толчок, — парень из–под ресниц смущённо смотрит на Джисона, на которого вновь обрушиваются тысяча грузовиков от того, насколько Ли великолепен. Уголки губ старшего приподнимаются. — Думаю, ты и стал тем самым толчком.       Джисон поперхнулся, его глаза расширились, а разум был не в состоянии сформулировать предложение.       — И кто из нас теперь слащавый? — то, на чём он решил остановиться, что его мозг позволяет ему произнести. Минхо звонко смеётся, и голова возвращается на Джисоново плечо. (Туда, где она и должна быть).       

♡

             Несколько дней спустя Джисон вновь один на катке. Это совсем не из–за того, что он пытается сделать что–то на зло Минхо — он, просто–напросто, пришёл раньше, чем ожидал (он слишком нервничал и волновался, потому что сегодня день, когда Минхо вернётся на лёд) и решил разогреться, пока ждёт старшего.       А ждать долго не пришлось. Вскоре Джисон слышит разговоры, доносящиеся со стороны входа, а когда выглядывает, чтобы проверить, в чём дело, то видит ворчливого Минхо, за которым следуют два парня того же возраста, как и сам Ли. Брови Джисона поднимаются — он не ожидал увидеть ещё кого–то.       Минхо осторожно кидает свою сумку на скамейку и фыркает, а затем оборачивается через плечо и закатывает глаза.       — Джисон–а, — зовёт старший, и Джисон подъезжает к борту, у которого уже стоит Минхо с двумя парнями позади. Хан неловко улыбается, когда сталкивается с ними взглядами. — Эти двое — Чан и Чанбин. Я случайно проболтался, чем займусь сегодня, и они пошли за мной. Ничего, если они немного побудут здесь? Я обещаю, что выгоню их как можно скорее, — последнее предложение он произносит шёпотом, что заставляет Джисона рассмеяться.       И хотя он уже понимает, что тренировка будет не такой приятной из–за двух пар наблюдающих глаз — при этой мысли по спине пробегаются мурашки — понятно, что двое — Чан и Чанбин — хорошие друзья Минхо, которые просто хотят его поддержать, так что Джисон собирается, выдавливает яркую улыбку и кивает.       — Конечно.       Минхо быстро чмокает Джисона в щёку, прежде чем сесть на скамейку и поменять ботинки на коньки.       — Хей, — Джисон поднимает взгляд, чтобы увидеть, что Чан и Чанбин стоят гораздо ближе, чем раньше. Он едва заметно дёргается.       — Привет.       Чан подходит ближе, проверяет, слышит ли Минхо, и когда понимает, что тот слишком занят, завязывая коньки, заговорщицки шепчет:       — Спасибо.       Сбитый с толку, Джисон быстро моргает и взглядом упирается в парня.       — А? За что?       — За то, что дал Минхо шанс, — отвечает уже Чанбин. — И за то, что сделал его счастливым. Мы не видели его таким с тех пор, как у него случилась травма. Приятно видеть его таким, — затем, словно по щелчку пальцев, Чанбин становится серьёзным. — Но знай: если будешь плохо с ним обращаться, придётся иметь дело с нами. А такое мы воспринимаем серьёзно. Уяснил?       Джисон сглатывает, но не показывает своего страха.       — И не мечтайте, — говорит он, удивлённый тем, что голос даже не дрогнул.       — Чанбин–а, — кричит Минхо со скамейки, его голова всё ещё опущена. У него словно есть шестое чувство. — Хватит пугать ребёнка.       Джисон дуется, буквально как ребёнок, и хнычет:       — Я не ребёнок!       Он слышит, как Минхо усмехается, прежде чем на шатающихся ногах встать и подойти к троице, оперевшись на борт для поддержки. Джисон думает, что тот выглядит неоправданно мило, и не может дождаться момента, когда он выйдет на лёд к нему.       — Естественно, — дразнит Ли.       Джисон открывает для него калитку и наблюдает за тем, как Ли падает почти сразу же, как ступает на лёд. Хан успевает его словить и крепко хватает за руки, чтобы не случилось ненужных происшествий.       Минхо делает несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Джисон ведёт его, следя за тем, чтобы он получал необходимую поддержку. Хан даже представить не может, сколько страха и стресса испытывает старший после длительного перерыва в катании.       — Можно подумать, что катание на коньках похоже на езду на велосипеде, — бормочет Минхо, но Джисон прекрасно его слышит и хихикает с этого комментария.       — Так и есть, — игнорируя пылкий взгляд, Джисон продолжает. — Если ты однажды научился кататься, то сможешь научиться ещё раз. Фактически, не думаю, что ты вообще забывал. Нужно довериться себе.       — Буквально это я и сделал, — спорит Минхо, но замолкает, когда Джисон окидывает его взглядом, оценивая его напряжённую позу сверху донизу. — Мне страшно, — смотря в ноги признаёт Ли, но так, чтобы услышал только Джисон.       Джисон останавливается, проникая в личное пространство Минхо, чтобы поймать его взгляд. Его холодные пальцы находят челюсть старшего, большой палец с нежностью и любовью оглаживает щёки. Ничего сейчас не имеет значения: ни то, что они на льду и одно неловкое движение может привести к тому, что они рухнут, ни то, что Чан и Чанбин наблюдают за этим шоу.       — Хей, нам не обязательно делать это, тебе не обязательно делать это, если ты не уверен на сто процентов. Ты ведь знаешь это? Просто скажи мне, и я выведу тебя с катка. Самое важное сейчас — это твой комфорт.       Джисон готов поклясться, что видит, как сияют глаза Минхо, словно он вот–вот заплачет. Но вскоре блеск пропадает, и парень кивает в ответ. Он быстро моргает и оглядывается.       — Я хочу этого. Я не уверен на сто процентов, да и не уверен, что когда–либо буду… Но мне это нужно. Я себя знаю: если отступлю сейчас, то уже никогда не вернусь, — голос Минхо на удивление уверенный, а его ноги перестали трястись, хотя он по-прежнему нервничает, и его потные ладошки только доказывают это.       Джисон, не придумав ничего лучше, утягивает Минхо в поцелуй, игнорируя свист друзей старшего. Поддразнивания, однако, вызывают улыбку у Ли.       Джисон считает, что Минхо идёт быть счастливым.

      ♡

      Когда наступает время соревнований, Джисон хорошо подготовлен и готов сразиться с каждым.       Ладно, может, не с каждым — у той девушки такое надменное лицо, что она, кажется, готова укусить кого–то. Он усердно тренировался каждый день — или так часто, как школьное расписание позволяло ему — и даже Минхо сказал, что в исполнении Джисона эта программа выглядит круто.       (Джисон не уверен, насколько это правдиво, ведь Минхо может быть слегка предвзят).       Все здесь. Минхо — что очевидно — Хёнджин и Феликс (они ведут себя как всегда несносно), и даже Чан с Чанбином решили появиться (они заявили, что пришли только поддержать Минхо, но Джисон сразу сказал, что это чушь. За несколько недель перед соревнованиями они довольно хорошо сблизились, и теперь Хан может звать их друзьями, точно так же, как Минхо может звать Феликса и Хёнджина — они нашли много общего).       Джисоновы родители тоже здесь. Не то чтобы Джисон открыто их пригласил, но его отец владеет некоторыми зданиями, так что вполне ожидаемо, что он появился. У Джисона не было времени поспорить с ним, хотя уже состоялась беседа, в которой Джисон сказал, что знает о подкупе и был бы признателен, если бы деньги ничего не решали в этом соревновании. Это был не совсем диалог, скорее, Джисон говорил, надувшись и не давая отцу вставить и слово.       Когда Хан рассказал об этом Минхо, он был вознаграждён горячим поцелуем. (Он готов спорить с отцом чаще, если за это гарантированно получит поцелуй от Ли).       — Я переживаю, — Джисон поворачивается к Минхо со слегка надутой нижней губой. — Сейчас стошнит.       Минхо успокаивающе улыбается — Джисону нужен успокаивающий поцелуй, но вокруг камеры, а он не хочет причинять своему парню (да, парню, Джисон всё ещё не может привыкнуть к этому) дискомфорт — и похлопывает Хана по плечу.       — Всё пройдёт хорошо, Джисон-и. Когда выйдешь на лёд, представь, что это наша тренировка и что кроме нас здесь нет никого, — он замолкает и думает над следующими словами, притягивая Джисона в крепкие объятия. — Что бы ни случилось, что бы ни появилось в твоей голове во время выступления… пожалуйста, будь осторожен. Если напугаешься перед прыжком, лучше не делай его. Он того не стоит.       В таком положении Джисон не видит лица Минхо, но нетрудно догадаться, что на нём выражение боли. Он осторожно обвивает своими руками талию Минхо и благодарит богов, что всё внимание сейчас приковано к выступающему фигуристу.       — Это то… что произошло с тобой? — спрашивает Джисон, и, когда Минхо слегка кивает головой, Джисон только крепче прижимает его к себе.       — Во второй половине программы, — начинает Минхо. — Я почувствовал неконтролируемый страх. Я едва ли мог подумать о чём–то, моё тело было словно чужим, но я всё равно зашёл на прыжок. Мои тупые действия стоили мне успешного будущего, — он отстраняется и берёт Хана за плечи. — Не позволь, чтобы то же самое произошло и с тобой. Ладно?       Джисон на автомате кивает, широко распахнутыми глазами глядя на Минхо. Он тепло улыбается Джисону и с любовью гладит по щеке.       — Поцеловал бы тебя прямо сейчас, — признаётся Джисон без капли стыда.       Минхо хихикает, все следы серьёзности стёрты с его лица.       — После твоего проката я подумаю над этим.       Джисон хочет ответить, но голос ведущего прорезает каток и отвлекает внимание. Он объявляет имя Джисона, и, улыбаясь Ли напоследок, тот выходит на каток. Он слышит, как Минхо шепчет «ты сможешь», и волна уверенности накрывает его. Он сможет.       

♡

             Джисон не побеждает. Он оказывается на втором месте, что, по его словам, пиздец как круто — сразу после той надменной девушки. Он счастлив, что наконец–то победил без каких–либо манипуляций, а благодаря своему таланту (и руководству Минхо, которому он будет вечно благодарен).       Через несколько дней после соревнования его выступление становится вирусным, прокат с Cloud 9 разлетается по Твиттеру и Ютубу. Люди сходят с ума, говоря, что он первый, кто смог откатать эту программу без единой ошибки — он и сам всё ещё не может в это поверить.       Джисон не может дождаться следующего года, ведь Минхо уже пообещал продолжить тренировать его и поставить ему хореографию, а Джисон…       Джисон счастлив разделять то, что любит, с тем, кого он любит ещё больше.