Pound Puppies

      Ода никогда не ставил перед собой чёткой цели завести семью.       У него был рюкзак, и, казалось, больше ему ничего не было нужно. Он никогда не представлял свою женитьбу или своих возможных детей и не мечтал о заборе из белого штакетника в два и пять десятых, как некоторые люди.       Вот только когда он увидел этого крошечного щенка с грязной спутанной шерстью, свернувшегося в сломанной кроватке и дрожащего от холода, первой мыслью было просто…       Приподняться на задние и ухватить его за загривок?       Щенок был ослаблен настолько, что даже не пытался бороться с Одой, только трясся и бил мелко воздух лапкой. Ода, сжимая кроху в пасти, поспешил выбраться с полуразрушенного склада. Пришла мысль, что нести всю дорогу кого-то в зубах будет не так уж легко, и он рано или поздно начнёт больно дёргать бедняжку за шею, поэтому Ода, вывернув шею так далеко, как смог, осторожно уложил ношу себе на спину. Совершенно чёрный мех выделялся на фоне мягкого, палевого окраса самого Оды.       В Йокогаме вставала ясная, холодная ночь, и в этой части города луна и звезды боролись с темнотой довольно хорошо, когда расходились тучи.       Ода бежал быстро и надеялся, что маленький щенок сможет немного согреться, впитывая тепло его тела.       ***       Прежде чем войти в свою квартиру, Ода уложил щенка на коврик, принял человеческий облик и снова поднял его на руки.       Щенок был чертовски грязным, шерсть его забилась колтунами, в них запутались палки и листья, поэтому, несмотря на то, что это обещало ад, Ода планировал положить щенка в раковину и вымыть его, прежде чем идти спать. Малыш все ещё не мог самостоятельно открыть глаза, вероятно, даже не мог ходить, ведь был явно ещё слишком мал. И стоило бы чем-то его покормить…       На кухне у него нашлось щенячье мыло, которое он хранил ещё с тех времён, когда Наоми и Джуничиро были младше. Отмывая щенка, Ода не скупился на успокаивающие бормотания, то и дело поглаживая малыша, но тот вряд ли понимал его, хотя не шевелился, мелко дрожал всем тельцем и лишь иногда дёргался. Только один раз он тихо заскулил, когда из его шерсти вычёсывали листья и веточки, на что Ода отреагировал низким гортанным урчанием, родившимся где-то в глотке.       Убедившись, что малыш совершенно чист, Ода отправился в постель.       И пусть он давно не спал в волчьей форме, не считая общих ночёвок с кем-то из стаи…       Он взял щенка на руки, всё ещё чувствуя чужую дрожь — от испуга ли, от холода, рисковать всё равно не стоило. Разложив одеяла и подушки, Ода устроил малыша в середине своеобразного гнезда, понимая, что утром он неизбежно превратится обратно, аккуратно перекинулся сам, влез рядом, обвиваясь кольцом вокруг щенка. И бережно накрыл его хвостом.       ***       Когда он проснулся, первым, что он увидел, был пристальный взгляд чёрных глаз       Вместо щенка перед ним оказался ребёнок примерно нескольких месяцев от рождения, может, годовалый, если Оде повезёт, но поскольку везёт Оде редко, скорее всего, он подобрал младенца.       Вот тебе и «не представлял себя отцом».       Бирки, пришитые к одежде малыша, сообщали, что зовут его Рюноске.       Что у него совсем нет подходящей еды, в отличие от мыла, Ода сообразил быстро, а потому решил скорее пробежаться в магазин. Поиск в интернете, а также воспоминания об уходе за маленькими Наоми и Джуничиро, подсказали, что стоит выбирать. Это, правда, оказалось несколько более дорого, чем он ожидал, но Ода недрогнувшей рукой отдал деньги, и чёрта с два он будет экономить на этом щенке.       Закупившись, он вернулся домой. Первым делом стоило заняться сборкой стульчика для малыша, иначе, Ода понимал, они вряд ли сладят с кормлением.       Рюноске со своего места оценивал его, и видимо находил копания Оды в инструкциях куда более интересными, чем найденный для него мелкие подвесные игрушки.       Для щенка Рюноске был слишком уж молчалив. Обычно малышня выла, едва перевоплотившись, а в человеческом обличье увлечённо лепетала, Рюноске же ещё не производил шума, за исключением тихих всхлипываний, которые он издавал, когда принимал ванну.       Ода, разбирающий коробки с детским питанием, размышлял.       Скоро ему придётся рассказать стае о Рюноске, ведь они всё равно почувствуют на нём запах щенка. И необходимо было отвезти малыша на медосмотр, а Йосано была единственным подходящим для щенков медиком, которого он знал.       Ода мягко покачивал щенка на руках, пока кормил его, пытаясь успокоить, хотя на самом деле не был уверен, какие эмоции он испытывает сейчас. После он набрал номер Йосано — следовало убедиться. что она сегодня дома.       — Если ты получил травму в нерабочее время, это не ко мне, — фыркнула она вместо приветствия.       — Я не из-за себя, — тяжело вздохнул Ода. — Как много ты знаешь, например, о детской медицине?       — Я знаю основы, — ответила она. Теперь её голос звучал заинтригованно. — Тебе-то это зачем?       Ода, предпочтя не отвечать, попрощался с коротким:       — Увидимся, — и повесил трубку.       ***       Ода прекрасно чувствовал запах всех, кто столпился за дверью в ожидании его прихода. Толкнув створку, он посмотрел собравшихся и приподнял бровь с усмешливым: «Серьёзно?»       Наоми, ахнула первой, заметив ребёнка у него на руках:       — Так Йосано была права!       — Откуда ребёнок, Ода? — нахмурился Куникида.       — Я нашёл его, замерзшего до полусмерти в трущобах, пока гулял ночью, — объяснил Ода, поглаживая малыша по спине. — От него не пахло чужой стаей и я… Кхм, вроде как забрал его.       Все молчали, широко распахнув глаза и уставившись на коллегу, и только Рампо отмер, подскочил и осторожно потыкал Рюноске в щёчку с умилительным:       — Ну разве он не прелестный, эй?       Стая тут же ожила, соглашаясь, и все обступили Оду с щенком. Рюноске уклонялся от прикосновений и жмурился, он явно не привык к такому количеству внимания. Через некоторое время Йосано вынесла вердикт:       — Что ж, похоже, мы оставляем его у себя. Тогда пойдём, я проверю его.