Часть 1
12 августа 2022 г., 12:09
В трактире «Пьяный журавль», как всегда, было шумно и многолюдно. Оно и понятно: день стоял жаркий, а хозяин только и успевал, что разливать холодное пиво да прикрикивать на официанток, чтоб шевелились быстрее. Все шло своим чередом, как вдруг неожиданный гость нарушил эту обычную деревенскую суету.
Хозяин трактира был уже человек немолодой, но даже он за свою жизнь не видал таких людей. Незнакомец, зашедший в зал, был необычайно высокого роста — чуть не стукнулся головой о дверной проём, когда входил. Войдя, человек тут же сбросил темный дорожный плащ, и трактирщик увидел, что и мускулы у гостя — будьте-нате.
— Здравствуй, хозяин, — произнёс незнакомец, подойдя к стойке. Трактирщик тут же приметил, что говорил он спокойно и даже как-то вежливо для такого громилы. — Будь добр, принеси мне жареной картошки и пива.
— Один момент, сударь! — трактирщик уже хотел метнуться на кухню за снедью, как взглянул гостю в лицо и остолбенел: на него смотрели жёлтые, со зрачками, как у кошки, глаза. От радушия хозяина не осталось и следа.
— Ведьмаков у нас здесь не жалуют, — проворчал трактирщик, скрестив руки на груди.
— А где же их жалуют? — спросил ведьмак, пригладив иссиня-чёрные волнистые волосы рукой. — И всё-таки ты меня обслужишь.
— Это с какой стати? — взъелся трактирщик. — Ишь чего захотел, мутант хренов, указывать мне будешь?
— Ты меня обслужишь, — настойчиво повторил ведьмак, — потому что у вашего старосты есть для меня работа.
Лицо трактирщика тут же вытянулось и побледнело. Он подозвал к себе одну официантку, шепнул ей что-то на ухо, а сам поплелся за жареной картошкой на кухню. Девица тем временем выбежала во двор как ошпаренная.
Ждать долго ведьмаку не пришлось: как только он расправился с едой, перед ним возник человек болезненного вида и сел рядом за столик.
— Здравствуйте, милсдарь ведьмак. Я Властимил, здешний староста.
Ведьмак кивнул и протянул старосте руку. Тот боязливо ответил на рукопожатие.
— Назовешь своё имя, ведьмак?
— Меня зовут Джон.
— Так. Не сочти за грубость, Джон, но как могу я быть уверен, что ты действительно ведьмак? Эта муть с глазами, знаешь ли — любая магичка такое сделает.
Джон усмехнулся — не по-злобному, а снисходительно, и вытащил из-под кожаного нагрудника медальон в виде волчьей морды на серебряной цепочке. Властимил поскреб подбородок.
— А что, если ты украл этот медальон у ведьмака?
— Это означало бы, что я настолько искусный воин, что смог убить ведьмака и забрать медальон себе.
— Хорошо, милсдарь ведьмак. Извини, ежели обидел. За этот месяц уже голова идет кругом, никому довериться нельзя.
Джон нахмурил широкие брови.
— Это из-за проблемы, о которой ты написал, староста?
— Верно, — сокрушенно ответил Властимил.
— Тогда объясни мне, в чем тут суть, — Джон вытащил из-за пазухи свиток из белой кожи. — Награду предлагаешь хорошую, а что за напасть — ни слова.
— Дело в том, что я и сам толком не знаю, каково это чудище. Тут рассказывать надобно.
— Говори, староста, вместе уразумеем.
— Началось все с месяц тому назад. Пришла ко мне как-то утром одна доярка и говорит, что у нее пропала дочь. Под вечер смылась куда-то, да так и не вернулась. Я за своих людей беспокоюсь, сам видишь, и приказал выслать пару молодцов, чтоб ее поискали. Сам-то я сначала решил: подумаешь, велика беда, с конюхом каким на сеновале торчит. Ан нет. Нашли ее через пару часов. Лежала в канаве, шея вывернута, платье разорвано, — Властимил тяжело вздохнул и потёр глаза. — Мы сначала, конечно, решили, что это кто-то из местных с ней так, сам знаешь, люди тёмные, мысли всякие в голову лезут. Начали искать виноватого. А через пару дней опять беда: нашли другую девчушку, совсем молоденькую, и всё то же. За месяц у нас больше двадцати девушек пропали, и всех находили недалеко от деревни убитыми.
— То есть ты предлагаешь мне найти и расправиться с каким-то увальнем, который насилует и убивает девушек в твоей деревне? — нахмурившись, спросил Джон.
— Да нет же, милсдарь ведьмак! — всплеснул руками Властимил. — Самого главного-то я и не сказал! У всех девушек, которых мы нашли, были отметины на шее, во-от такие, точно их кто-то укусил. И ни кровинки в них не оставил.
— А вот это уже другой разговор. Скажи, староста, нет у вас поблизости кладбища или болот?
— Топей нет. Зато кладбище — аккурат за деревней.
— Тогда всё ясно, — Джон откинулся на спинку деревянного стула. — Это упырь, неупокоенный мертвец. Ведь всех девушек около кладбища находили, я прав?
— Верно, так оно и было! — радостно воскликнул староста. — Ну, Джон, сможешь ты избавить нас от этой напасти?
Ведьмак кивнул и ответил:
— За ночь я с ним управлюсь. Упыря легко убить, за подобных монстров я беру сто крон.
— Мы сможем оплатить твою работу, — заверил Властимил и, поднявшись, добавил:
— Если сможешь убить это чудовище, вся наша деревня будет тебе благодарна.
Джон хотел ответить, что благодарность в карман не положишь, но решил не портить добродушный порыв старосты. Властимил откланялся, а ведьмак поднялся, чтобы проверить свою лошадь и снаряжение.
Стоило Джону выйти во двор, как он ощутил, будто кто-то на него смотрит. Для ведьмака косые взгляды были, конечно, обычным делом, но в этот раз у Джона чуть мороз по коже не пробежал: ведьмачье чутьё, не иначе. Он обернулся и увидел: стоит около плетни паренёк — чистый, умытый, волосы цветом как рожь — будто и не деревенский. А смотрит так странно: словно кошка, готовая броситься на птицу. «И чего это он на меня вылупился?» — подумал Джон и, не заметив ничего подозрительного, пошёл в конюшню.
***
Косые лучи заходящего солнца падали на деревянный пол комнаты, в которой расположился ведьмак. Староста любезно пригласил Джона в свой дом, понимая, что в трактире такому гостю не будут рады. К тому же, по словам самого ведьмака, задерживаться он здесь не собирался. Джон готовился к предстоящей битве с чудовищем, но его мысли обуяла тревога: уж больно много вещей здесь не сходилось. «Тот, кого укусил упырь, через три ночи сам становится упырём», — так учил юных ведьмаков мастер Цепелли. В таком случае деревня должна была наводниться этими монстрами. Однако чудовище было одно, в этом сомневаться не приходилось. Все тела убитых девушек лежали в земле, и никакое проклятье их не тревожило. Была ещё одна странность в этом деле: на кой чёрт все эти девчонки по ночам околачивались около кладбища? Мёдом им там, что ли, намазано? Эту проблему стоило бы подробно обдумать, но времени, как всегда, у Джона не было. Ведьмак проверил свой меч: стальной, посеребрённый, он в самый раз годился для того, чтобы убивать нечисть вроде разных видов вампиров. Это оружие служило Джону исправно уже добрый десяток лет. Едва коснувшись клинка пальцем, ведьмак отдернул руку и увидел тонкий порез на коже — хорошо наточил, значит. Небольшой сундучок с ведьмачьими эликсирами покоился на грубо отёсанном деревянном столе. Джон вынул два бутылька из тёмного стекла: зелья, которые лучше всего должны были пригодиться ему в бою с упырём. Шёпотом прочитав заклинания, ведьмак сделал несколько глубоких глотков из каждого фиала и стал ждать действия снадобий. Сумерки окутали деревню, когда Джон вышел на улицу и направился к кладбищу. Он шёл, старясь избегать прохожих: после действия эликсиров лицо ведьмака сделалось жутким. На окраине деревни была развилка. Староста предупредил Джона, чтобы тот шёл по левой тропе — именно она должна была привести его к кладбищу. Ведьмак, быстро ступая по притоптанной траве, бросил взгляд вправо — посмотреть, куда ведет другая тропа. Даже в темноте его зрение были ясным и чётким, а действие ведьмачьего зелья только усиливало его. Джон заметил, что второй путь вёл к стоявшей вдалеке мельнице, но она показалась ему старой и обветшалой, будто там давно никто не работал. Однако странно было то, что дорога к ней была хорошо протоптанной, как если бы туда ходили каждый день. «Видать, шпана деревенская там околачивается», — решил ведьмак и продолжил свой путь. Джон неслышно ступал по кладбищу, держа меч наготове и прислушиваясь к каждому шороху. Он надеялся увидеть яму или воронку в земле, свидетельствующую о том, что монстр вылез наружу — но натыкался лишь на свежие холмики. Вдруг что-то пронеслось справа от ведьмака. Джон, не раздумывая, напрягся и сделал выпад, саданув по существу мечом. — Помогите, убивают! — завизжало создание и повалилось на землю рядом с ведьмаком, отчаянно катаясь по земле и всхлипывая. Джон опустил глаза и остолбенел: существо, которое он ранил, совершенно не походило на упыря. Оно было похоже, скорее, на ребенка, не считая грязных зеленых волос и бледной морщинистой кожи. Из одежды на создании были только какие-то лохмотья. Ведьмак опустился на колени перед странным существом. Видно было, что оно больше напугано, чем ранено: меч оставил лишь небольшую ранку на его плече. — Извини, я не хотел тебя обидеть, — произнёс Джон, понимая, как нелепо звучат его оправдания. — Принял тебя за упыря. Что ты за создание такое? — Что я за создание? — гневно запищало существо. — И ты, ведьмак, не знаешь, что я за создание? Я, вообще-то, прибожек, а кладбище это — мой дом! И упырей тут никаких не водится. — Как это не водится? — изумился Джон. — Давно ли ты тут поселился, чтобы знать наверняка? — Я здесь живу уже дюжину лет, — гордо ответил прибожек. — Вон под тем холмом поселился, живу себе не тужу, никого не трогаю, а по ночам выхожу коренья да ягоды собирать. — И что, никаких странностей здесь в последний месяц не замечал? Звуков там, шорохов подозрительных? Или каких-нибудь жутких монстров? Прибожек покачал головой. — Тихо всё было. До сегодняшнего дня, пока ты, ведьмак, не притащился и не начал своим мечом размахивать! Джон тяжело вздохнул — он и без постоянных напоминаний чувствовал себя виноватым. — Ещё раз прости за то, что побеспокоил. Я не хотел навредить тебе, — произнёс ведьмак, поднимаясь. — Не хотел, не хотел…– пробурчал прибожек и пополз в кусты. Джон ещё некоторое время слышал, как существо стонет и ищет траву, чтобы приложить к ранке. Наконец всё стихло, и ведьмак остался наедине со своими мыслями. Джон для уверенности обошёл всё кладбище — пытался найти хоть какую-то зацепку. Однако всё было тщетно. Не было ни малейшего намёка на то, что здесь жил вампир. Едва забрезжил рассвет, как ведьмак оставил попытки выследить чудовище и направился к деревне. Страшные подозрения начали зарождаться в голове Джона, когда он приблизился к частоколу и услышал истошный женский крик. Ведьмак побежал на звук и замер, увидев его причину. Поперек дороги лежало тело молодой девушки; подойдя ближе, Джон увидел, что на её неестественно вывернутой шее был огромный укус от мощных челюстей. Стараясь не обращать внимания на косые взгляды собравшихся людей, Джон опустился на колени и принялся осматривать тело: длинные, запекшиеся царапины, точно от когтей, на шее и руках. Ведьмак взял ладонь девушки в свои и увидел кровавые подтёки под ногтями. «Она пыталась отбиваться», — мрачно заключил Джон. — Разойдитесь, чего встали, дайте дорогу! — услышал ведьмак знакомый голос старосты Властимила. Тот проталкивался между зевак и, когда достиг места назначения, бросил на Джона мрачный взгляд и кивнул следовать за ним. — Вижу, ведьмак, чувствуешь ты себя скверно, — заключил Властимил, взглянув на Джона, когда они оказалась в покоях старосты. Властимил сидел за столом и буравил ведьмака взглядом, а Джону ничего не оставалось, кроме как сносить эту пытку. — А теперь представь, каково сейчас мне, — продолжил Властимил. — Какие оправдания ты найдешь для меня, а я — для этих людей? — У меня нет оправданий для тебя, староста, — собравшись с духом, ответил Джон. — В этом деле появились кое-какие…осложнения. — И какие же это осложнения? Джон на мгновение замолчал, решая, стоит ли посвящать старосту в свои догадки, и, наконец, произнёс: — Властимил, слыхал ты когда-нибудь о разумных вампирах? Староста покачал головой. — Внешне их почти не отличить от людей. Некоторые даже находят этих существ по-своему привлекательными. Кровь для них не жизненная необходимость, а скорее что-то вроде нашего алкоголя, и от солнечного света они не погибают. Разумные вампиры необычайно сильные, но почти никогда не провоцируют конфликты, стараясь ассимилироваться среди людей. — Это всё, конечно, хорошо, но мне-то зачем это знать? — А затем, что существо, которое в вашей деревне убивает девушек — это, скорее всего, разумный вампир. У старосты округлились глаза. — Да как же это, ведьмак? Ты ведь сам сказал, что они точно люди выглядят. Я в нашей деревне всех знаю, и нет среди наших селян вампиров. С чего ты вообще решил, что это именно разумный вампир? — С того, — начал объяснять ведьмак, — что жертв он выбирает не случайно: нападает только на молодых девушек. Низший вампир не стал бы так привередничать. К тому же ты сказал, что тела обычно были около кладбища. Сам понимаешь, просто так ни одна из девушек туда бы не пошла. Все они были с кем-то, кого знали и кому доверяли. К слову, я обрыскал всё кладбище этой ночью и никаких следов обычных упырей там не нашёл. А это новое убийство было красноречивее любых слов. Полагаю, монстр специально принёс тело на видное место. — Ох, небо, — схватившись за голову, произнёс Властимил, — за что нам это наказание? Ты ведь говорил, что высшие вампиры просто так не нападают. Почему сейчас что-то изменилось? — Этого я не знаю, — покачал головой Джон. — Но ты, ведьмак… Ты ведь нам поможешь? Убьёшь этого вампира, кем бы он ни был? — с надеждой спросил староста. — Да, — выдавил Джон после недолгого молчания. — Я прошу только об одном: дай мне время. — Это не в моих силах, — сухо сказал Властимил. — Единственный срок, который я могу тебе предложить — сутки. Иначе убийств будет всё больше. Джон согласно кивнул и произнёс: — Я вижу, что ты честный человек, староста. Я тоже стараюсь жить по совести. Поэтому если к завтрашнему утру я не убью этого вампира, суди меня, как считаешь нужным. Однако если я уничтожу монстра, то требую увеличить награду за столь сложное дело. — Ты получишь в пять раз больше, — сказал Властимил и уже без страха протянул Джону руку в знак согласия.***
Джон сидел в трактире и уплетал — к великому ужасу хозяина — уже третью порцию рагу из кролика. Такой уж у ведьмака был характер: в периоды особо нервного состояния заедать своё беспокойство. В детстве эта привычка вызывала постоянные насмешки со стороны товарищей Джона, однако сейчас ему было не до шуток. «Ну и вляпался же ты, ведьмак, по самое не хочу», — мрачно подумал Джон, сделав несколько больших глотков их кружки с медовухой. Обучая юных ведьмаков, мастер Цеппели часто упоминал о том, насколько опасно брать заказы на разумных чудовищ, в том числе и вампиров. Лучшим решением для Джона было бы бросить эту несчастную деревню на произвол судьбы и бежать куда глаза глядят. Но он не мог. Виной всему было его прямо-таки рыцарское благородство и честность — качества, крайне редкие среди ведьмаков. Маленькие ведьмаки никогда не знали, кем они были до того, как оказались в Каэр Морхене. Мастера, если и владели какой-то информацией, не могли её разглашать; у детей, попавших на обучение, фактически не было прошлого. Поэтому в юности Джон сам придумал свою историю: был он якобы сыном какого-то знатного человека, а ведьмаком стал из-за права неожиданности. Возможно, была в этой истории доля правды: Джон никогда не походил на деревенского увальня. Был он всегда добродушным, отзывчивым и неравнодушным к чужим горестям. Потому и профессию свою Джон не воспринимал как нечто постыдное, считая, что таким образом он, в первую очередь, помогает людям. А люди из этой деревни отчаянно нуждались в помощи ведьмака. Джону с трудом удалось сдержать порыв Властимила посодействовать ведьмаку в поимке вампира. «Лучше, если люди будут вести себя как обычно, — рассудил Джон. — Пусть монстр не знает, что я начал его выслеживать». Правда, ведьмак уже битый час сидел в трактире над чашкой с рагу и не имел ни малейшего представления, как ему отыскать разумного вампира. Деревня всё-таки была немаленькая, а следить за кем-то так, чтобы не вызвать подозрений, было невозможно. Омрачало настроение Джона ещё одно обстоятельство. Когда он после разговора со старостой зашёл в трактир, чтобы проведать свою лошадь, конюх встретил его страшной вестью. Оказалось, что любимый конь ведьмака, чёрный жеребец в яблоках по кличке Дэн, ночью был жестоко убит. Джон, конечно, сразу понял, кто совершил это зверство. И понял также, что это убийство означало: ты, ведьмак, теперь в западне. Всё это напоминало Джону какую-то извращённую игру, на кон в которой поставлены чужие жизни. Нужно было что-то предпринять, да поскорее. Джон вспомнил наставление мастера Цеппели: «Концентрация приходит в расслаблении». Поэтому ведьмак отбросил плохие мысли и решил обратить внимание на людей в трактире. Он переводил взгляд от одного столика к другому, как вдруг уловил любопытный разговор двух крестьян в углу. — Что-то Дарио давно в трактир не заглядывал, — вздохнул один мужик и осушил стопку с водкой. Джон сразу понял, что сидящие за столом — местные пьянчуги. — И то верно, — икнув, ответил второй крестьянин. — Совсем заработался на своей мельнице, что ли? — и, глупо засмеявшись, налил себе и своему собеседнику ещё по стопке. Джон ещё некоторое время смотрел на двух пьяниц, а потом встал из-за стола и направился к стойке, за которой стоял трактирщик. Уж кто-кто, а этот человек должен был знать всех жителей и сплетни, ходившие по деревне. — Эй, хозяин, — Джон облокотился о стойку и подозвал трактирщика. Тот нехотя подошёл и уставился на ведьмака, скрестив руки на груди. Джон наклонился и вполголоса произнёс: — Кто такой этот Дарио, о котором говорят те пьяницы в углу? Глаза трактирщика радостно загорелись: он уже предвкушал, как будет потчевать гостя своими историями. — Дарио — это наш мельник, — подбоченясь, произнёс хозяин трактира. — Говорят, он давно сюда не захаживал? — Да, это правда, — трактирщик почесал лысину, что-то вспоминая. — Кажись, с месяц его здесь не видел. — И куда же он делся? — Джон пристально посмотрел на трактирщика. — Вы не беспокоились о нём? Не пытались искать? Хозяин трактира только отмахнулся в ответ. — На кой пёс его искать? Дарио — тот ещё балагур и пьяница. Поди заперся у себя на мельнице и не просыхает. У него часто такие попойки бывают… — Как же он работает на мельнице, если постоянно пьёт? Лицо трактирщика помрачнело, он повёл плечами и нехотя ответил: — В основном там работает его отпрыск. — У Дарио есть дети? — Есть один. Сын, звать Дио. — Какое странное имя. — Зуб даю, его так мать назвала, — цыкнул трактирщик. — Она была не местная и, как говорят, благородных кровей. Дарио её, видать, по молодости соблазнил у какого-то барона, да и увёз с собой. Эта дамочка, наверное, думала, что любовь сделает её жизнь лёгкой и радостной — а вот хрен. Дарио вечно здесь околачивался, все деньги пропивал. Ну и бил её, я полагаю. Бедняжка, конечно, такой сложной жизни не снесла — давно её нет в живых. — А что насчёт сына Дарио, этого Дио? Он часто здесь бывает? — Практически не бывает, — покачал головой трактирщик. — У нас в деревне его вообще недолюбливают. — Я заметил, что ты не особо хочешь о нём говорить, — кивнул Джон. — Скажи, почему вы его так невзлюбили? — С детства он был мальчишка заносчивый и с гонором, — начал рассказ хозяин трактира. — Вёл себя так, будто мы ему тут все не ровня. Думается мне, это всё его мать надоумила: она, говорят, Дио грамоте обучала, но уж конечно не могла не рассказать о том, что она — не крестьянка, да и сын её достоин чего-то большего, чем в земле колупаться. Пока мать Дио была жива, сам он был вроде ничего малец, только не особо общительный. А как померла его матушка, Дио словно подменили. Стал он озлобленным и жестоким. Помню, был Дио ещё ростом два вершка, а уже в драки с деревенской шпаной ввязывался. И ведь всегда выигрывал! Да это и не мудрено: он же как научился ходить, всё время тюки с мукой таскал. Поэтому и сильный был мальчишка, никого не боялся. — Когда Дио стал постарше, — продолжил трактирщик, отпив из кружки с пивом, — девки начали на него заглядываться. Ему, кажись, лет тринадцать было, а девчонки вокруг него вились точно мухи. Ну, это и неудивительно: он уже тогда выглядел заметно старше, да и лицом, уж точно, в мать пошёл. Все мальчишки ему завидовали, только сам Дио на своих поклонниц внимания не обращал: давал им от ворот поворот, причём весьма грубо. Мы поначалу сочувствовали Дио. Понимали, что мальчишке тяжело приходится: вкалывает целыми днями, чтобы заработать отцу на выпивку. К тому же не в любви он рос, вот и вёл себя точно дикий зверёныш. Пытались мы как-то предложить Дио помощь — еду там, одежду. Но он в ответ на нашу доброту скривился и процедил, что от такой челяди подачек принимать не будет. Представляешь, каков наглец?! Тьфу, даже вспоминать ту его рожу противно… — И что же, вы после того случая на Дио ополчились? — осведомился Джон. — Не совсем так, — покачал головой трактирщик. — Нам, конечно, было противно от такого выпада, но мы люди отходчивые. Пытались даже как-то его оправдать, а потом и вовсе смирились с характером Дио. Его ж пока не трогаешь, он и не ерепенится. Но у молодых-то кровь бурлит… Произошёл лета три назад такой случай. Ты, ведьмак, знаешь, что нынешний наш староста — Властимил, но в то время был на его месте другой мужик по имени Багумил. И была у него дочка Злата. Имя это ей очень шло, потому как косы у неё были до пояса и — точно золото. Вообще Злата была первая красавица на деревне, но в то время была уже посватана. А жених её был не какой-нибудь конюх али кмет. Нет уж! Какой-то маленький князёк это был, и этого брака родители Златы страстно желали и ждали. Конечно, мы все о намечающейся свадьбе тоже знали. Разговоров только об этом и было, радовались мы за Злату. Но примерно за неделю до приезда жениха произошёл ужасный скандал. А зародился он именно здесь, в моём трактире. В тот вечер собралась вся местная шпана, и Дио, конечно, с ними — он тогда ещё с этими олухами околачивался и был вроде уважаемого человека в их банде. Сначала они просто пили, обсуждали какую-то чепуху и ржали. Но вдруг один паренек по имени Ольве — сын местного купца, завёл разговор о Злате, и все они как-то стушевались. Сам я их разговор не слышал, мне это Марика рассказывала. Она им тогда выпивку носила и, конечно, подслушивала. Поэтому расскажу тебе всё с её слов. Итак, Ольве завёл разговор о Злате: дескать, она вся из себя важная, потому что скоро приедет её богатый да знатный жених, и будет у них пир горой, а потом уедет она из нашей глуши и будет жить в роскоши…***
— А было бы с чего! — воскликнул Ольве и сплюнул. — Я вот помню, как она ещё год назад отплясывала с моим братцем и не кривилась. А теперь, видишь ли, нос воротит, пигалица… Княжной она, понимаете, станет. Да чем она заслужила быть княжной? Тем, что лицом и задом вышла? — А ты, Ольве, завидуешь, что сам лицом и задом не вышел, и князёк не на тебя глаз положил? — взъелся на него Дио. — Кончай трепаться об этой девке, сил нет слушать твои стенания. — Да мне просто интересно, — произнёс Ольве, сверкнув глазами, — такая уж Злата неприступная и благочестивая, какой её мнит женишок? Порывшись в кармане, сын купца достал кожаный мешочек и бросил на стол. — У меня здесь двадцать монет — не верите, можете пересчитать. Давайте, друзья мои, заключим пари. Тот, кто сможет поцеловать Злату прилюдно, получит этот мешочек с золотом. Все стихли. Двадцать монет — солидная сумма, но вот стоило ли так рисковать ради неё? Дио нахмурился и, взяв Ольве за ворот рубахи, притянул к себе. Марика, убиравшая со стола пустые кружки, вся обратилась в слух. — Твоё пари не выиграет разве что молокосос. У меня есть более серьёзное предложение. Спорим на двести монет, что я её трахну до того, как приедет Златен жених, — произнёс Дио на ухо Ольве. — Ты?! Да в жизни не поверю! — так же шёпотом ответил сын купца. — Ты, конечно, парень хоть куда, но Злата выходит замуж уже через неделю. Только наживёшь себе проблем… — Что, Ольве, струсил, потому что у твоего отца не найдётся таких денег? — процедил Дио, глядя другу в глаза. Было в его взгляде что-то пугающее, от чего Ольве хотелось съёжиться. — Деньги найдутся, — сухо ответил Ольве. — Но ты ввязываешься в очень опасное дело, друг мой… — Меня не пугают опасности, — Дио сильнее сжал воротник Ольве. — Двести монет, не забудь. Если я проиграю, то буду должен тебе столько же. — Но у тебя-то точно нет таких денег! — Поэтому я не проиграю.***
— Подробности этого отвратительного пари так и остались для нас загадкой, потому как Ольве и Дио обсуждали их, покинув трактир, — вздохнув, продолжил свой рассказ трактирщик. — Однако через пять дней, когда Багумил поутру пошёл в конюшню, он застал там не только своих любимых лошадей, но ещё дочку, сладко спящую в объятьях сына Дарио. Какой скандал! Мать Златы рыдала и грозилась оттаскать дочь за волосы; Злата рыдала и грозилась наложить на себя руки. Багумил ревел точно медведь и требовал разрубить Дио на куски. Ольве, узнав обо всём, ходил белее простыни и ни с кем не разговаривал. Все были в ужасе — один Дио сидел спокойно в трактире и пересчитывал свои двести золотых монет. Однако, ведьмак, это ещё не конец той злополучной истории! Ведь через день после случившегося приехал жених — тот князёк. Тогда родители Златы решили вывернуть этот поганенький инцидент в свою пользу и выдать-таки дочь замуж. Мать девушки, заламывая руки, рассказала слезливую историю о том, как коварный сын мельника подкараулил Злату, когда та возвращалась от подруги, и взял её силой. Как всё гладко получается, а? И вроде Злата ни в чём не виновата, не по своей воле согрешила, а, значит, не считается падшей женщиной, от которой жених мог бы отказаться. Проблема-то, ведьмак, была в том, что на самом деле всё было совсем наоборот. Потому как Ольве, когда отошёл от розог, которыми его отец попотчевал, как только узнал, где собака порылась, божился, что в том мерзком споре о насилии никакой речи не шло. Мол, просто так взять любую бабу можно, а вот чтобы она сама к тебе в кровать прыгнула — это ещё извернуться надо… Ну, Дио, чтоб его, извернулся, видимо, калачом, раз за пять дней Злату на сеновал затащил. Так что все мы примерно знали, как всё на самом деле произошло. Только вот князёк не знал. А потому решил отомстить за поруганную честь своей возлюбленной. У князька, конечно, был эскорт. Несколько обученных военному искусству молодцов. Да и сам князёк был не неженка, мог за себя постоять. Пришёл он, значит, ко мне в трактир со своим эскортом, и прямиком к Дио. Тот сидел, точно барон, ноги на стол закинул и пировал — уж конечно, мог теперь себе позволить. Князёк ему давай кричать, что Дио такой нахал и подлец, обесчестил его невесту, и он, князёк в смысле, не может этого так оставить. На этот выпад Дио рассмеялся и ответил, что, если князёк не может уследить за своей невестой, то это их личная проблема. Князёк от такой наглости рассвирепел и сказал, что собирается решить вопрос чести своей любимой с Дио «по-мужски». Ох, ведьмак, я ведь этот разговор своими ушами слышал, потому что точно так же стоял за стойкой, и всё помню, будто вчера они передо мной были! Очень мне запомнилось, как Дио тогда на князька посмотрел: будто этот человек уже не жилец. Ух, и страшно мне тогда сделалось, я ведь сразу понял, что не к добру это всё. А потом, я думаю, и самому князьку стало не по себе, потому что Дио поднялся из-за стола. Тогда князь вместе со своим эскортом увидели, что парень он на самом деле здоровый — почти как ты ростом — и не хиляк. «Не думай, князь, что я — малодушный трус, который будет в страхе бежать, завидев важную особу с охраной, — произнёс Дио, глядя на своего соперника сверху вниз. — Но, как ты мог заметить, я — всего лишь деревенщина, а потому с оружием обращаться не обучен. Если хочешь, чтобы бой наш был честным, оставь здесь свою шпагу и этих молодцов, что стоят за твоей спиной». Князь, конечно, согласился на такие условия — он ведь был человек порядочный, в отличие от мерзавца Дио. Тот спрятал у себя ножик и во время стычки пырнул несчастного князька под рёбра, так что он почти сразу скончался. Охранники княжеские, а было их четверо, как это увидели, так от ярости на Дио набросились. Уж не помню точно, что с ними сталось, но одному этот негодяй череп проломил булыжником. Даже и не знаю, уцелел в тот день кто-то из них или нет… Трактирщик вновь тяжело вздохнул и опёрся своими грузными руками о стойку. — Хоть и давно это было, ведьмак, а мне до сих пор дурно, как эту историю вспоминаю. Я так считаю, что в тот раз вся мерзкая натура Дио наружу вылезла. И, думаю, другие люди это тоже поняли, потому как даже преданные его друзья вроде Ольве от Дио отвернулись. Стал он для нас изгоем, связываться с которым порядочным людям опасно. С тех пор Дио ни в трактир не заходит, ни по деревне особо не шатается — знает, что ему тут будут не рады. — Ты говоришь, он в тот день убил пятерых человек? — Джон поскрёб подбородок. — Почему же староста его не судил? — Да потому не судил, что Багумил сразу после этого кошмара собрал свои манатки и смылся. Что с ним и его семьёй потом стало, мне не ведомо. А пока нового старосту выбрали, там уж и другие проблемы подоспели. Но ты не думай, будто мы Дио простили. Люди ведь всё помнят. Трактирщик смолк, погрузившись в свои думы. Джон подпёр подбородок рукой и обдумывал услышанное. Рассказ трактирщика разложил всё по местам: опасный и жестокий, но привлекательный человек, вероятнее всего, и был тем вампиром, которого искал ведьмак. Осталось только узнать небольшие подробности. — Мне вот интересно, хозяин, — произнёс Джон, — ты всё время говорил о том, что этот Дио прямо-таки писаный красавец. Опиши-ка, как он выглядит? — Нашёл кого спрашивать! — рассмеялся трактирщик. — Это ж бабы говорят, что он хорош собой, а по мне так Дио выглядит не лучше упыря. Ладно уж, попробую как-то объяснить, чтоб тебе понятно было. Молодой он парень, лет двадцати, как ты сложен. У него ещё волосы цветом…как там бишь Марика по-красивому говорила? О, вспомнил! Волосы как колос ржаной. И придумают же эти девки… «Вот шельма, — пробубнил Джон, — сразу же он мне не понравился, как в первый день его за изгородью увидел». А вслух произнёс: — Есть у Дио какие-нибудь особенности во внешности? Шрамы заметные или родимые пятна? Трактирщик почесал лысину и щёлкнул пальцами: — Кажись, у него на мочке уха были три родинки. Прямо в ряд шли. Помнится, одна местная бабка-ведунья, когда их увидела, сказала, что это признак большой удачи. Только вот я пока не заметил, чтоб Дио шибко везло… Слушай, ведьмак, а ты чего это так о нём расспрашиваешь? Тебя случайно не Багумил нанял, чтоб отомстить? Джон усмехнулся в ответ. — Не переживай, хозяин, я убиваю только монстров. А Дио, думается мне, не понаслышке знает о разных тварях. Благодарю тебя за интересный рассказ, хозяин, но теперь я вынужден уйти. Джон чуть поклонился и добавил: — И благодарю за обед. Простившись, ведьмак направился к себе в спокойной уверенности. До захода солнца было ещё несколько часов, и Джон думал о том, как основательно ему нужно подготовиться к сегодняшней битве. Теперь в его душе не осталось сомнений.***
Яркий закат окрасил старую покосившуюся мельницу в багровый цвет. Даже находясь за версту от неё, Джон чувствовал, как что-то мрачное, гнетущее давит на него. Ведьмак быстро шёл по проторённой дорожке, надеясь успеть в срок. Джон не сомневался в том, что вампир не захочет попадаться ему на глаза средь бела дня, а потому будет скрываться до захода солнца. Ведьмак решил не церемониться и встретить Дио прямо в его логове до того, как вампир успеет сбежать в деревню за новой жертвой. Джон чувствовал себя точно слепой котёнок: его амулет не реагировал на высших вампиров, и ему было не на что рассчитывать, кроме собственной интуиции и ведьмачьих инстинктов. И всё же одна страшная находка заставила ведьмака увериться в том, что он движется в правильном направлении. Приблизившись к мельнице, Джон ощутил жуткий смрад, исходящий из небольшого рва. Подойдя туда, ведьмак еле сдержал накатившую на него тошноту. В канаве лежало изуродованное, разлагающееся тело мужчины. Судя по тому, что осталось от этого человека, Джон заключил, что мужчина был толст и не молод. «Это, должно быть, Дарио, — догадался ведьмак. — Наверняка он и стал первой жертвой Дио». Для верности ведьмак осмотрел все окрестности мельницы. Местность была открытая, сбежать отсюда и остаться незамеченным казалось невозможным. Джон взглянул на заходящее солнце и, сев на один из камней около деревянного колеса, стал ждать. Сумерки сгустились, и Джон следил за малейшим дуновением ветерка, чтобы ничего не упустить. Вдруг еле различимый шорох донёсся до слуха ведьмака. — Не думай, что тебе удастся остаться незамеченным, вампир, — произнёс Джон, резко поднявшись и схватившись за рукоять посеребренного меча. — Я и не собирался убегать, — Дио стоял прямо перед Джоном, скрестив руки на груди. — Мне даже лестно, что ты почтил меня своим присутствием. Ты довольно умный для ведьмака. — А ты довольно тупой для вампира, — процедил Джон, повернувшись боком и встав в защитную стойку. Дио, должно быть, сильно задела эта реплика: он зашипел, обнажив острые белые клыки, и выгнул спину, точно огромный кот. Ведьмаку показалось, что вампир сейчас набросится на него, но тот, кажется, не собирался разбираться со своим соперником слишком быстро. — Ты, ведьмачье отродье, не смеешь так со мной разговаривать, — процедил Дио. — Безродный мутант, ты только и умеешь, что махать мечом. Ведьмак, ты мне не ровня! Я разорву тебя своими когтями, порву тебе глотку своими клыками и сорву этот поганый медальон с твоей шеи! — Я пришёл сюда не для того, чтобы слушать твой трёп, — сурово произнёс Джон. Ведьмачий меч, вытащенный из ножен, сверкнул в лунном свете. — Для меня всё просто: ты — монстр, а я — ведьмак. И я убью тебя до того, как взойдёт солнце. Джон взмахнул мечом и сделал выпад в сторону Дио. Вампир резко метнулся в сторону и попытался нанести удар слева, однако ведьмак, реакция которого была усилена выпитыми эликсирами, отразил это нападение и прошёлся мечом по руке Дио. Глубокая кровоточащая рана почти сразу же затянулась. «Бессмысленно пытаться ранить его таким способом, — мрачно подумал Джон, отпрыгнув в сторону, чтобы избежать новой атаки. — Даже серебряный меч не наносит этому вампиру большого урона». Ведьмак стоял, закрывшись мечом, а Дио вновь находился подле него, и на губах вампира играла презрительная усмешка. — Вижу, ты впечатлён, — произнёс вампир. — Возможно, даже обескуражен. Но я вижу, что ты достойный противник, ведьмак. Мне интересно, сколько ты продержишься. Дио бросился на Джона, выпустив длинные когти. Быстрый, словно зерикканская пантера, вампир действительно мог соперничать с ведьмаком в стремительности движений. Джон попытался нанести удар по шее Дио, но тот успел схватить ведьмачий меч одной рукой, а второй полоснул когтями по лицу Джона. К своему счастью, ведьмак смог увернуться в последний момент, и вампирские когти оставили длинные царапины только на его щеке. — Игни! — столб огня, слетевший со сложенных в знак кончиков пальцев, попал прямо в лицо вампира. Леденящий душу визг пронесся по ночному полю, заставив Джона скрежетнуть зубами от боли. Дио тут же выпустил ведьмачий меч и отпрыгнул в сторону, прикрыв обожжённые глаза рукой. Джон не стал медлить: схватив меч обеими руками, он подскочил к вампиру и нанёс рубящий удар по его голове. Тяжёлый клинок разрубил лицо Дио пополам и почти дошёл до шеи, но в этот момент вампир, восстановив зрение, резко дёрнулся назад. Схватив руками разрубленные части головы, Дио быстро соединил их: половины моментально приросли друг к другу. Джон снова сделал выпад, но Дио, уже запомнивший это движение, увернулся и вонзил когти ведьмаку в бок — попал аккурат в место, где кожаный доспех соединялся верёвками. Джон, не обращая внимания на резкую боль, попытался отрубить Дио руку, но тот, выпустив когти и оставив глубокую рваную рану на теле ведьмака, пригнулся и резко прыгнул на Джона, схватив его за горло, и повалил на землю. Джон тяжело упал на траву. Падая, он ударился головой о булыжник, и кровь, хлынувшая из раны на темени, застилала ведьмаку глаза. От внезапного падения меч вывалился из рук Джона; он пытался повернуться, чтобы сбросить Дио с себя, но тот крепко придавил ведьмака своим массивным телом, зажав его ноги своими. Одной рукой вампир скрутил ведьмаку запястья, не давая тому добраться до оружия, а вторую погрузил в его шею, нащупывая артерию. Дикая, невыносимая боль прорвалась сквозь затуманенное эликсирами сознание Джона. Взвыв, ведьмак напряг шею и ударил головой в лицо Дио. Из-за запекшейся крови, слепившей веки, Джон не смог хорошо прицелиться, но хруст ломающейся кости известил ведьмака о том, что он сломал вампиру нос своим лбом; хватка Дио моментально ослабла. Воспользовавшись этой передышкой, Джон напрягся всем телом и с такой силой сбросил вампира с себя, что у Дио чуть не переломилась спина от удара о землю. Ведьмак быстро перевернулся на живот и поднялся на четвереньки, одной рукой пытаясь нащупать упавший меч, а другой — разлепить закрытые веки. Совсем рядом он слышал грязные ругательства, которые выкрикивал ему Дио. «У него появился такой замечательный шанс прикончить меня сейчас, когда я безоружен и ослеп, но Дио почему-то не нападает, — мрачно подумал Джон, ухватившись за рукоять меча и поднявшись с земли. — Проклятому вампиру нравится испытывать мою силу. Нужно поскорее с ним заканчивать, иначе до рассвета я не доживу». Вдруг всё стихло. Несколько секунд Джон напряженно всматривался в темноту, напрягая зрение и слух — Дио негде было прятаться, значит, он вновь приготовился напасть. Еще миг, и ведьмак скорее ощутил, чем услышал, еле уловимое движение за своей спиной. Далее все произошло словно на многочисленных тренировках в Каэр Морхене: Джон, едва почувствовав опасность, нанес удар, не задумываясь. Ведьмак резко повернулся; его меч, свистнув, описал в воздухе дугу. На мгновение Джон встретился взглядом с Дио, пытавшимся напасть на него сзади, и прочитал в глазах вампира то, чего не видел за всё время их боя — недоумение и страх. Ведьмак, вложив в удар всю свою ярость, рубанул Дио по шее — и голова вампира полетела в траву. Несколько секунд Джон не мог осознать свою удачу. Ведьмак стоял, тяжело дыша и ожидая, что голова вампира сейчас вернётся к телу, и Дио, смеясь, поднимется, целый и невредимый. Но этого не произошло, и Джон, облегченно вздохнув, сотворил знак. Вскоре по полю разнёсся тошнотворный запах горящей плоти.***
Занимался рассвет. Джон тяжело ступал по запылённой дороге меж покосившихся избушек. Ведьмак наскоро перевязал свои раны, а специальные эликсиры помогли остановить кровотечение. Однако в боку продолжало саднить, а перед глазами то и дело всё плыло. Чёрный мешок, что Джон взвалил на плечо, казался непосильной ношей, но его содержимое было доказательством выполненного заказа, и ведьмак нёс его в дом старосты. Властимил, насколько помнил Джон, поднимался засветло. — Приветствую, ведьмак, — произнёс староста, когда Джон, тяжело дыша, завалился в его покои. — Принимай заказ, староста. Стиснув зубы от внезапно накатившей головной боли, Джон развязал мешок и вытряхнул его содержимое на стол Властимила. Глаза старосты округлились от ужаса, губы побледнели — голова вампира покатилась прямо к нему. — Батюшки, — прошептал Властимил. — Да ведь это же мельничий сынок! Неужто он вампиром оказался? — Сам видишь, Властимил, — ответил Джон, сглотнув и потерев рукой глаза. Больше всего ведьмаку хотелось присесть и отдохнуть — ночная схватка вымотала его как никогда. — Да ведь я его с пелёнок знаю! — Не унимался староста. — Был он обычным мальчишкой, никаким не вампиром. Как же это случилось, Джон? — Это мне неизвестно, — покачал головой ведьмак. — Сам понимаешь, мы с ним этой ночью не лясы точили… На самом деле, были у Джона кое-какие подозрения, но старосте он говорить не стал. Хоть среди обычных людей бытовало мнение, будто высшие вампиры могут обратить человека в себе подобных, ведьмакам было хорошо известно, что такие вещи невозможны. Джон считал, что есть всего одна вещь в мире, способная сотворить нечто похожее — магия. Но не стоило пугать старосту своими догадками; этим вопросом должны были заняться коллеги Джона, а не деревенские жители. — Я всё понимаю, ведьмак. Только прошу, убери поскорее эти…останки. Джон схватил вампирскую голову за волосы и бросил в мешок, завязав его веревкой. — Что ты сделал с телом, ведьмак? — Сжёг, а пепел развеял по ветру. С головой поступлю так же. Принёс её только для того, чтобы уверить тебя в выполненной работе. Староста поднялся и, подойдя к Джону, протянул ему увесистый кожаный мешок. — Это твоя награда, Джон. Здесь пятьсот золотых монет — собрали со всей деревни. Я знаю, что похвала, не подкрепленная деньгами, мало значит для ведьмаков. Но я всё равно хочу поблагодарить тебя. Если бы не ты, Джон, не осталось бы ни черта от нашей деревни — этот вампир бы всех сожрал. Ежели ты ещё чего-нибудь желаешь — говори, мы для тебя ничего не пожалеем. Джон улыбнулся и сжал руку старосты в своей. — Мне бы новую лошадь, чтобы добраться до Каэр Морхена. И отдохнуть немного.***
Сгущались сумерки, и Джон устало глядел на пламя разведенного костра. Его новая лошадь, привязанная рядом, постоянно фыркала и била копытом, не желая оставаться на ночлег в лесу, и ведьмак полностью разделял её мнение — но иного выхода не было. Джон ехал весь день, однако местность здесь оказалась заброшенная: ни деревень, ни постоялых дворов не попалось ему за всё время путешествия. Вконец измучившись от бесконечной езды и постоянно напоминавшей о себе боли от прошедшей схватки, Джон свернул с тракта на узкую тропку, ведущую в лес, и расположился на опушке. Провести ночь в лесу одному — опасная затея, но даже самый опытный разбойник не смог бы застать врасплох ведьмака, пусть и спящего. Тем не менее, сейчас Джон был настолько измотан, что его терзали мрачные мысли: будет ли сон его достаточно чуток, чтобы услышать опасность? или рука, что покоится на эфесе меча, соскользнёт в самый неподходящий момент? Радовало в этой истории только одно: Джону не пришлось искать себе пропитание в лесу. Жители деревни, что он спас, щедро отблагодарили ведьмака, надавав ему в дорогу всякой снеди. Разведя костёр и перекусив вяленым мясом с хлебом, Джон расположился в корнях огромного дерева. Он сидел, опираясь спиной о жёсткую кору, и думал о том, как хорошо было бы сейчас оказаться в компании своих друзей-ведьмаков в Каэр Морхене. Но ещё лучше, подумал Джон, было бы оказаться рядом со своей возлюбленной — жрицей из храма Мелитэле, с которой ведьмак был близок уже много лет, и одной ей хранил верность. Джон склонил голову и уже готов был погрузиться в сон, как вдруг его взгляд упал на чёрный мешок, привязанный к седлу лошади. Ведьмак хлопнул себя по лбу — и как это он мог забыть о том, чтобы сжечь, наконец, голову вампира? Он уже хотел подняться и покончить со всем, но тут в голову Джона закрались сомнения. В конце концов, он — первый, единственный ведьмак, одолевший разумного вампира. Конечно, он приедет в Каэр Морхен и начнёт рассказывать эту историю своим друзьям, но разве они поверят Джону, если он не покажет им этот трофей? Будет ли мастер Цеппели гордиться им, если Джон не предъявит ему столь весомое доказательство своего ведьмачьего мастерства? Восхитится ли его возлюбленная храбростью и силой Джона, если не увидит часть этого жуткого существа своими глазами? Ведьмак ещё раз бросил взгляд на мешок с вампирской головой. Нет, решил Джон, отделённая от тела, голова Дио уже ничего не сможет сделать. Вампир мёртв, а значит, ведьмаку нечего опасаться. Рассудив так, Джон погасил костёр, положил голову на корень дерева и, устроившись поудобнее, тут же провалился в сон. Он и не подозревал о том, что голова вампира, покоившаяся в мешке, уже начала проявлять признаки жизни…
