Дочь Чёрной ведьмы

Долина Смерти на то так и называется, потому что в ней нет ни одного живого существа. Повсюду кости, запекшаяся кровь и земля, напоминающая пыль. По единственной дороге, ведущей в логово Черной Ведьмы, шли две девушки, каждая в длинном балахоне до земли с малыми котомками, и тихо переговаривались. Странно увидеть в этой долине девушек, но не странно увидеть родственников единственного ее обитателя. — Тебе жалко твою мать? — тихо спрашивает фигура пониже с ясными синими глазами с затаенной печалью, так как жалеть возлюбленную — только ее привилегия. — Нисколько. Только она могла оставить меня в монастыре, чтобы потом каждой твари было угодно насмехаться надо мной и проявлять силу, — решительно отвечает вторая фигура, повыше и тут же протягивает руку своей любви, чтобы поддержать ее. Первая фигура в балахоне тяжело вздыхает, а потом останавливается, чтобы обнять свою подругу. — Монгфинд, я восхищаюсь твоим мужеством. Только ты могла подбросить священнику мертвое животное и уйти живой. — Нихасса, тот уже говорил, что подумывает о том, чтобы сжечь меня на костре… — принимая объятия, говорит она, а потом хмурится так, что видно ее тайную боль: — Как же мне не хотелось возвращаться сюда. Чем плохо жить среди обычных смертных? — Люди темны, они ни за что не поверят, что дочь Черной Ведьмы вдруг стала на путь исправления и привыкла к жизни обычной монахини… — успокаивает ее возлюбленная, обвивая ее талию. — Я не собираюсь отдавать свою бессмертную душу в лапы дьявола. И тебе не советую, — проводя рукой по русым волосам, отвечает Монгфинд, она же бывшая сестра Анджела. — Надеюсь, от старой перечницы осталось хоть что-то полезное… — И как только удалось узнать, что ее больше нет в живых. Те крестьяне смотрели на нас с опаской, — озадаченно произносит Нихасса и крепко берет за руку Монгфинд. Девушки подобрались к пещере, стойкий трупный запах ласкал ноздри. Обе почти чуть не расстались со своими пайками, потому что все было залито кровью, которая переливалась от бордового до черного. И Монгфинд, и Нихасса смертельно побледнели, потому что в полной мере поняли, с чем им придется жить все оставшиеся жизни. — Я готова к этому, — смело произнесла Нихасса и сделала пару шагов вперед. Монгфинд слабо улыбнулась готовности своей возлюбленной нести бремя всех ошибок ее матери. Все же та чудо. Она прошла за ней в скромную лачугу, которой был дом ее матери. Беспорядок даже пугающий предстал ее взору. — Прежде чем мы начнем восстанавливать этот хаос, дай мне посмотреть на тебя, — тихо проговорила Монгфинд и взяла Нихассу за руку. Та развернулась к ней, сбрасывая капюшон и постаралась улыбнуться. Здесь неуютно. Пугающе. Но единственное сердце, бьющееся ради нее, не дает панике охватить все ее существо. Монгфинд проводит пальцами по ее щеке, а после касается губами ее губ в кратком поцелуе. — Я хочу сказать, что ничем не выразить мою благодарность тебе. Ты все, что у меня есть. Нихасса вновь обнимает Монгфинд и тихо шепчет ей в ответ: — В будущем от нас останется упоминание беловолосой ведьмы и ее прислужницы. Но я люблю тебя, поэтому мне все равно, что будет написано на наших могилах. Я останусь с тобой так долго, как ты мне это позволишь. В их котомках спрятаны библии, но темный люд не поверит, что поселившиеся в Долине Смерти девушки не приспешницы зла. Обе жмурят глаза, чтобы не видеть откровенно больной обстановки того жилища, в которое они пришли. Но и пусть. Пока они вместе — ничего не случится. Избададен мертв, а его дочь вышла замуж. Кровь другой Черной Ведьмы тем, кто в нее верит, больше не понадобится.