Обнажая сердца

7 апреля Они снова ругаются. Отец бьёт мать, а она бьёт посуду…

      Хосок стоял на мосту уже минут пятнадцать, периодически поглядывая на электронные часы на запястье. Холодный ветер трепал его бордовые волосы. Необычный цвет и чуть ли не единственный способ стать менее похожим на своих родителей. «Опаздывает» — Чон опёрся на заборчик и посмотрел вниз. Бурлящая внизу река Хан так и манила прыгнуть и если не разобьёшься о водную гладь, то хотя бы утонешь… Прикрыв глаза, он стал прислушиваться, надеясь услышать шум воды, но его перебивало гудение машин. — Прыгать собрался? — Хосок открыл глаза и. выпрямившись, посмотрел на говорившего человека. — Тогда чего медлишь? — Тебя ждал, — улыбнулся Чон. По-другому он представлял этого парня. Во всём чёрном, с цепями и чёлкой, скрывающей глаза. Какого-нибудь типичного грустного подростка, если в двух словах. А этот… с почти белой кожей, невинным лицом. Правда взгляд всё же тяжёлый, уставший. И конечно же из всей серой массы только он мог обратить внимание на стоящего посреди моста парня, пялившегося на воду. — Пошли, Юнги~я.

***

      Они прошли около четырёх километров. Хосок упорно вёл нового знакомого, обещая показать что-то интересное, а тот смиренно плёлся рядом, не задавая лишних вопросов. Юнги нисколько не смутило, что им пришлось пройти по почти заросшей тропинке и пролезть в дыру в заборе на территорию какой-то не достроенной высотки. Хосок был тут как рыба в воде. Ловко перепрыгивал через препятствия и вилял меж брошенных строительных материалов. У самого входа он остановил Юнги и, приложив палец к губам, указал на каморку охранника. Мин встал ему за спину, а Чон подняв камень с земли кинул его куда-то вдаль. Тот попал в накрытую целлофаном кучу песка. Из каморки послышался грубый мужской голос, а сразу после свет фонарика упал у ног парней. Хосок сам вжался в кирпичи за спиной и Юнги чуть ли не припечатал рядом. Когда охранник прошёл мимо, парни незаметно прошмыгнули в здание. — Ты сумасшедший! — Юнги бросил взгляд на улицу, а потом на Чона. — Тшшш, — Хосок махнул и Мин молча последовал за ним. По бетонным ступеням они поднимались быстро, но тихо. Оставив внизу десять этажей они оказались на крыше. Юнги остановился у входа и, смотря вниз, прислушивался не слышно ли внизу шагов. — Что если он сюда поднимется? — он глянул на Хосока. Тот расположился на краю, свесив ноги. — Выход один… — Чон немного помолчал, а потом обернулся с лёгкой улыбкой добавил: — прыгать. Юнги издал смешок и подойдя к нему, уселся рядом. Солнце уже наполовину скрылось. Внизу простилалось поле, а у самой линии горизонта темнел лес. Голубое небо над головами переходило в жёлтое, оранжевое и кроваво-красное. — Я люблю это место. Тут красиво. Видишь это? — неожиданно заговорил Хосок и указал на почти скрывшийся солнечный диск. Юнги кивнул. — Во время заката создаётся впечатление, что небо вскрыло себе вены, заливая всё вокруг кровью. Жаль, я не могу так же… Юнги оторвал взгляд от горизонта и посмотрел на Хосока. Тот улыбался глядя вдаль, а в глазах отражался алый закат. «Значит правду говорил?» — ещё несколько секунд Мин смотрел на парня рядом, а потом отвернулся к солнцу.       На улице стало совсем темно, но парни всё так же сидели на крыше, смотря вдаль. Никто из них не проронил ни слова. Не нужно было, да и не хотелось говорить… Когда на небе зажглась первая звезда, Хосок наконец поднялся на ноги и стал отряхиваться. — Ну что, пошли? — Чон протянул руку. Юнги смотрел на его притворную улыбку и в глаза — пустые, измученные. «Безумец», — Мин принял помощь, протянув руку в ответ.

P.S Мы наконец познакомились. Не знаю насколько это правда, но он сказал, что тоже хочет умереть…