Холокост

«1943 год, 5 июня. Папы уже давно нет, видимо, уже не вернётся. Полгода назад ушла мама и Николь. Сестра подхватила инфекцию, и нам прислали письмо с предложением помочь и обследовать её. Письмо пришло аж с верхушки, из полка в котором служил мой брат. Однако их до сих пор нет. Интересно, у них всё хорошо? Хотя вероятность мала, слишком много времени прошло. Возможно им просто не повезло.» — Ручка, что писала текст остановилась на точке. Мальчик сделал глубокий вдох, ладони дрожали от холода, и, возможно капельки грусти. Подчерк вышел корявым, но он продолжил писать. —«Меня зовут Энтони Рейс. И похоже, я остался один.» Из прихожей послышался шум. Мальчик хотел было подняться и посмотреть кто там, однако тут же остановился. Кто вообще мог прийти в такое время? Никого мирного, определенно. Он замер, прислушиваясь к звукам в коридоре. Шаги были точно не мамины. Мамины шаги похожи на боязливые перебежки мышей, такие же быстрые и тихие. Эти же, были увесистыми, медленными, громкими, устрашающими, словно медвежьи. Чем то напоминавшие папины, но это совершенно точно был не он. Убегать или прятаться он не стал, лишь ожидал своей участи сидя в своей комнате с выключенным светом. Он не надеялся что его не заметят, просто уже не видел смысла делать что-либо для спасения. Он один, ради кого ему оставаться? Шаги приближались все ближе к двери, а Энтони не двинулся с места, разве что затушил свечу на столе, оказавшись в темной комнате, еле освещаемой светом с улицы. Ожидание стало смесью из страха и любопытства одновременно. Хотя чего бояться? Он ведь готов, да? Просто смерть, просто переход из одной оболочки в другую. Однако мальчишка все равно поглядывал в небольшую щелку в двери. По очертаниям гость был мужчиной в форме, но больше увидеть не получалось. Солдат блуждал по дому, видимо, что-то или кого-то ища. В ожидании Энтони на некоторое время перестал дышать. Тень становилась всё больше и больше, он подходил все ближе и ближе к месту укрытия Тони. Когда дверь открылась, как и ожидал Тони, он увидел очень высокого мужчину под их не самый низкий потолок. Хотя возможно, в силу своего собственного небольшого роста он преувеличивал. Черты лица были очень грубыми и строгими, а тонкие брови, казалось бы, всегда нахмурены. Светлые, почти белые короткие волосы были уложены и приглажены под фуражку, но одна непослушная прядь всё же вылезала на лоб. — Здравствуйте. — Сказал ребёнок тихим ровным голосом. Он знал, что перед ним может быть его смерть, мама говорила что они могут причинить боль. Она рассказывала, что ему и его сестре лучше не попадаться им на глаза. Однако он ничего не делал, просто стоял и смотрел пустыми глазами, напоминающие кукольные. «Признак хорошего воспитания.» — Подумал солдат. Мужчина включил свет и смог достаточно осмотреть его. Почти мёртвенно бледная кожа, пшеничные отросшие волосы чуть выше плеч, серо-голубые, ясные глаза. На вид очень юный. Почему он здесь один? Хотя, спрашивать такое во времена войны довольно глупо. Вокруг ребенка были разбросаны учебники, многие из них были для 8-го класса. А многие даже не входили в школьную программу за 10 класс. Физика, Биология, толстые энциклопедии, а также очень много химии. Он… читает их на ночь? Перепутал со сказками? Сколько ему вообще лет? Десять? — Здравствуй. — Не забывая о тактичности, ответил взрослый. — Молодой человек, могу ли я узнать для чего вам учебники? Возможно, вы рассматривали картинки? — Военнослужащий подошёл к кровати у которой стоял Рейс, слегка наклоняясь к собеседнику. Путешественник решил не тянуть и сразу задать интересующий его вопрос. Ведь если все это он понимал, мальчишка был бы просто гением. Позволить убить такого — большое упущение. Хрустальные глаза, несмотря на возраст, смотрели взросло и разумно. Видимо, он понимает, что перед ним может стоять его убийца, однако не убегает. — Учусь я. — Коротко отвечает мальчик. — А если для вас это просто картинки, то это ваши проблемы. — Тихо проговаривает он, сложив руки на груди, будучи оскорблённым, что его опять спутали с маленьким. Кажется, на счёт хороших манер солдат ошибся. Если бы его выслушивал кто-то другой, то сиротку уже бы расстреляли — Почему же? Я обучался в лучшем лицее моего города и занимался самообразованием очень… долгое время. — Обычному встречному он бы врят-ли стал отвечать, но этот случай был редким исключением. — Я имею учёную степень в области химии и физики. Так ты всё это понимаешь? — Да. Когда нечего делать на досуге я занимаюсь обучением. На войне знаете ли, не так много развлечений. «Значит со скуки...» — пронеслось в голове солдата. Взрослый сложил руки долго смотря на мальчика. Так долго, что Тони становилось неловко, но он терпеливо держал на себе взгляд. В конце-концов он глубоко вздохнул и посмотрел на мальца. — Меня зовут Стефан То'тенкрафт. Ты знаешь где сейчас твои родители? — Да. Отец ушёл на войну в России, а мама с сестрой уехали в больницу в соседнем городе, потому что сестра подхватила инфекцию. Однако, ни тех ни других я не видел уже около полугода. — Тотенкрафту нравилось, что мальчик отвечал развёрнуто, это было полезно. — То есть, не знаешь… — Скорее всего они все мертвы. — Отстранённо произнёс ребенок, глядя будто сквозь Стефана. Удобно, что он это понимает. Впрочем, никакой эмпатии солдат проявлять не собирался, да и не его дело. — Ясно. — Учёный решил, что было бы очень не предусмотрительно бросать такого умного ребёнка здесь, ведь такой талант пропадает. А если он его не заберёт, его точно убьют. Его и отряд послали найти семью, что являлась родственной той девушке с дочерью. Как говорилось в наводке со стороны, у этой женщины были еврейские корни. В ходе обследования выявилось, что это было правдой. А следовательно мать с девочкой должны были расстрелять. То же касалось и её оставшегося сына. По рассказу мальчика очевидно, что таковым он и является. — Скажи, где твой отец хранит ваши документы? — Вам зачем? — С подозрением спросил Тони. У него был явно не детский взгляд. Пусть на вид он ребёнок, в его взгляде Тотенкрафт видел взрослого человека, потому и разговаривал с ним как со взрослым. — С помощью них я смогу тебе помочь. — Я не знаю, можно ли вам доверять. — Разумно. — Мужчина запустил ладонь в свои волосы. Конечно, он мог понять его. Доверять случайному человеку, да еще последователю Адольфа - слишком рискованно. Видимо, обыск ему придется провести самому. Мальчик определённо был голубых кровей. Такую аппаратуру и домашнюю библиотеку для обучения могла себе позволить не каждая школа, ни то что обычные граждане. А его идеальная осанка — явно не от скуки была изучена. Стефан не был любителем сказок, но внешность этого ребенка была похожа на стереотипного принца. Он мог спасти его, лишь бы только найти документы, доказывающие его принадлежность к аристократии. Обойдя огромный дом вдоль и поперёк, подозрения что Тони — мальчик из обеспеченной семьи только усиливались. Уж слишком вычурный был дом. Он уже запомнил расположение комнат, и мог предположить что все нужные ему сведения должны храниться в кабинете из северном крыле здания. Он предположил, что комната принадлежит отцу семейства. Пришлось долго копаться в куче бумагах. Очевидно, что документы тщательно скрывали, потому что учёный нашел в одном из ящиков двойное дно, в котором и получилось найти заветные данные удостоверяющие личность. Пробежавшись глазами по содержанию, Стефан узнал, что стоящий перед ним ранее мальчишка — не просто какой то везучий ребенок из богатыми родителями, а наследник дворянского рода Рейс, корни которого уходят далеко в 1877 год. Род Рейс — первые изготовители дорогостоящих и самых качественных на то время сигарет. Их потомки чтутся уважаемыми людьми, несмотря на то что компания давно распалась. Минус этой марки заключался в ее консервативности. С 1877 года ни один из глав продукции не смел вносить изменения в продукцию даже когда они были действительно нужны. Пока прогресс двигался вперёд, их сигареты оставались прежними. Ненадежные и из огнеопасных материалов. Эти сигареты считались небезопасными, из-за чего в 1919 году марка ушла с рынка. Семейное дело потерпело упадок и сильные потери, из-за чего сейчас этот род выпускает сигареты под новой маркой, но тщательно скрывают изготовителя. Только мужчина успел отойти от прочитанного, как за окном послышались гудки машины. Сослуживцы торопили и уже собирались сами входить в дом, однако теперь он был спокоен, нужные документы у него и можно возвращаться с весомыми доказательствами. В документах было ни слова о том, что в семье была еврейская кровь, а значит можно было убедить всех, что они просто напросто ошиблись домом. Спустившись на первый этаж он заглянул в комнату где был мальчик. Когда Тотенкрафт заглянул туда, он увидел, что Энтони за это время не сдвинулся с места и ждал. Лицо такое же равнодушное, разве что с признаками оставшегося раздражения. Держится прямо задрав свой нос-пуговкой с хаотично разбросанными веснушками. Несмотря на свой рост это не мешало ему глядеть на всех сверху вниз. — Пойдём со мной, здесь не безопасно. — Я повторю свой вопрос — почему я должен тебе верить? — Потому что у тебя нет выбора. Оставшись здесь ты вскоре всё равно умрёшь от других солдат. Я же смогу тебя вытащить. — Строго ответил немец не оборачиваясь, открывая дверь комнаты и рукой показал идти за ним. Мальчик немного подумал, позлился про себя на несправедливость и свою беспомощность, но все же побежал. За эти дни он не выходил за пределы дома вовсе. Он постоянно слышал далёкие взрывы и выстрелы. Он хорошо представлял войну, понимал, что это ужасно, но когда проходишь через это сам, это действительно очень… жутко. Когда мужчина вывел Тони из дома, вокруг было все как он представлял. Было слышно как в небе громко летали самолёты, а вокруг дома много людей в форме. Как только Стефан привёл за собой ребенка все сразу напряглись и потянулись за оружием. — Генерал Тотенкрафт, что это за ребёнок? Нам приказано расстрелять всех кого найдём. — После этих слов мальчик был защищён большой рукой исследователя, что слегка прикрывал его за собой. Тот же никак не отреагировал и продолжал слушать их разговор, наблюдая за тем, что же готовит ему судьба сегодня. От этого диалога могла зависеть его жизнь. — Он со мной. У меня есть подтверждение, что он не относится к той семье. — Произнёс мужчин проходя к машине. — Мы ошиблись домом, возможно в паспорте матери просто указано другое место проживания. Этот мальчик не имеет отношения к делу. — Но... - - Солдаты непонимающе переглянулись между собой. — Просто делайте свою работу. — Открывая мальчику дверь в кабину отвечал Тотенкрафт. Было ясно — решение генерала неоспоримо. Отряд более не влезал. Если их генерала расстреляют - это не их проблемы. Учёный вслед за ребенком сел в машину и завёл мотор автомобиля. Когда машина отъехала, Энтони, всё не мог успокоиться. Что-то было не так и он чуял подвох. С какой стати ему вообще помогать ему? Конечно, связи и все дела, но даже такой ребенок как Тони понимал, что на войне это не имеет значения. Юноша глянул на выглядящего сосредоточенным Стефана. Рано его благодарить, никто не знает ради какой выгоды пошёл на это. Заметив любопытство мальчика, военный обратился к нему. — Я говорил, что ты будешь в безопасности. Тебе нечему удивляться. — На лице не было и намёка на какие-либо эмоции. С одной стороны это пугало, но с другой, Тони бы мог к этому привыкнуть. Тони всегда восхищался людьми которые могут быть настолько каменными. Его ушедшая мама была такой же. Она всегда была очень твёрда, сильна и строга. Сейчас, он чем-то напоминал её. Очень сильно напоминал. Всё же, он не был глупым, прекрасно осознавая, что они могли… Могли быть мертвы. И самое ужасное было то, что он смирился. В этом ребенке уже не было абсолютно ничего детского. — Я нужен тебе для работы? — Больше как утверждение, чем вопрос, мальчишка сложил руки на груди глядя в меняющиеся пейзажи на стеклом машины. Ощущение, что все что сейчас творится происходит не с ним. — Ни в коем случае. Это лично мой эксперимент. А у тебя появился шанс выжить, лучше бы радовался. — Чему? Тому что я буду у вас на побегушках? — Энтони нервно сжал рукав рубашки, надеясь, что он этого не заметит. Ему было страшно, очень. Однако если он станет это показывать врагу то этим воспользуются. Глаза учёного угрожающе блеснули в тени при взгляде на того. — Не забывай с кем разговариваешь, юноша. Если бы я хотел ты уже был бы мёртв. Будь благодарен. — Он говорил медленно, уверенно и чётко. Вроде бы обычно, но что-то в нём пугало. Тони поёжился, прислонился к двери машины и упёрся взглядом в окно. — Ага… Молчание. Обстановка напряжена. Тишина прерывается разве что частыми кочками и ямами на дорогах, от которых машина скачет. — Эх… — После того как они отъехали от скопления людей, водитель заметно расслабился. Серьёзное лицо сменилось на уставшее, и спина потеряла свою строгую прямоту. А сам он свёл брови к переносице, что-то бурча. — Карбюратор надо бы починить, двери скрипят, колодки поменять пора. Блять, машина разваливается. — Ни к кому не обращаясь бухтел как дед Тотенкрафт, тяжело вздыхая. Энтони на такую необычную речь лишь подозрительно покосился. — Дядь, вы точно не русский? — Нет, но были знакомые.