Канун Нового года

—Доброй ночи, — она сказала это со всей своей нежностью, но чувство беспокойства не покидало её, что-то тревожило и будоражило. В ответ на пожелания ничего не поступило, даже лёгкого воздушного поцелуя, что уж там говорить об ответных словах. Волшебница потушила бра, что находилось, непосредственно, на стене рядом с кроватью. Её, молчаливая лишь сегодня, сожительница отвернулась к стене. Всем видом она показывала своё чем-то недовольство, неудовлетворённость уже спящей жене — которая, к слову, за этот день так устала, что уснула почти сразу, как голова коснулась подушки. Переезд утомил их обеих. Ванесса так и не смогла уснуть, потому покинула место, в котором делит тёплое одеяло и мягкий матрас со своим любимым человеком. Через панорамные стёкла балкона на кухне, безо всякого стеснения, в квартиру проходил яркий лунный свет. Она всё также не может бросить дурную привычку курить по ночам. Очередная сигарета из красной пачки тонких «Malboro» и несколько щелчков уже выдыхающейся зажигалки. Без Маргарет в постели всегда становится пусто. И холодно. Одеяло бесполезно, если рядом с Розмарин не находится девушки, которая это самое одеяло греет. Лорелл неохотно открыла глаза, пытаясь нащупать Ванессу где-то около себя, но поиски не увенчались успехом. Она встала с постели, спустив ноги по очереди, и направилась бродить по недавно купленной квартире. Казалось бы, в помещении совсем пусто, Розмарин уже было заволновалась, может, дама сердца сбежала от неё по среди ночи? Ничего не сказав… Нет, её ключи всё ещё висели у входной двери, это дарило надежду и спокойствие. Вновь разворачиваясь, Стаут почувствовала бегущую по щиколоткам прохладу. Волшебница подняла голову, в глаза бросились шторы, едва подрагивающие. Вторая пара тёплых тапочек, стоящих на балконе. Изо рта волшебницы, что ростом уступала всего на несколько жалких сантиметров также клубились белые облака, однако она не курила, возможно, только раз попробовала во времена обучения в Хогвартсе. Ванесса последний раз втягивает в себя табачный дым, тушит сигарету, но огонёк продолжает оканчивающуюся жизнь. Ещё один клубок дыма, на эту ночь последний, Петрушка оставляет тлеющий бычок в пепельнице. —Прости, — так по-детски она уткнулась в плечо возлюбленной, обвив свои руки вокруг её талии. Абсолютно точно зная, как та не любит плохие привычки Кэприсии, коих, казалось, нескончаемое количество. От неё пахло вишнёвым едким перегаром, приевшийся смрад. Лорелл лишь податливо обняла её в ответ. С неба посыпались пушистые хлопья снега.