Теорема каши

Энакин Скайуокер ненавидел каши. С детства всем сердцем презирал и самих, и всех те, кто, изображая неподдельное удовольствие, уплетал их за обе щеки. Да, это камень в огород Кеноби и его извращённых вкусов. И этого его «Будешь себя плохо вести — будешь есть только кашу». А у Энакина, между прочим, после таких слов травма на всю жизнь. Поэтому он ковырял сейчас ложкой серое месиво, старательно скрывая отвращение. Сидел в общей столовой «Решительного» в полном одиночестве, подперев сердито щёку. Вообще, он эту кашу заслужил. Так что, по-видимому, придётся съесть хотя бы ложку. Может тогда он себя будет чувствовать не так паршиво? Воодушевившись на долю секунды, Скайуокер отправил-таки ненавистный комок в рот. На вкус было ещё более мерзко, чем он себе представлял. А эта вязкая консистенция, так и липнущая в горле, совсем как… Энакин прокашлялся смущённо. Всё-таки такого никто не заслуживает! Даже такой плохой человек как Энакин Скайуокер. Тем не менее он прилежно проглотил и вторую ложку, и третью. Человек в его положении должен ещё и добавки просить. Ночью же он её просил, ещё как. Лицо вдруг загорелось так сильно, что Скайуокер уже было решился опустить его в остывшую кашу, чтобы прийти в чувство. Глупость какая. Надо было так сделать вчера. Приходить в чувство, в смысле. А не выжирать в одно рыло бутылку кореллианского виски, отнюдь не плохого, надо отметить, просто чтобы утереть нос Файвзу. Но ведь на кону была репутация всех джедаев! Хотя в итоге, и нос Скайуокер никому не утёр (не знал же он, что Файвз этим виски чуть ли не завтракает!), так и сам перебрал так сильно, что даже до каюты был дойти не в состоянии. Вот тут бы, в идеале, и нужно было приходить в чувство. А не щипать за задницу беднягу Рекса. — Сэр, я лишь хочу уложить вас в постель! — О, я и не сомневаюсь, сладкий. Сладкий?! Скайуокера от наплыва идиотских воспоминаний передёрнуло так сильно, что он зарядил себе ладонью по лбу. Полумрак столовой внезапно разрезал поток света. Энакин щурился с досадой, в надежде, что о вчерашнем вспоминать никто не будет. В дверь повалили солдаты, бодро приветствующие генерала. Генералу же это проявление субординации только по ушам лишний раз било. Он порывался уже было сбежать, но вовремя вспомнил, почему вообще вышел из каюты — не только ведь чтобы каши поесть. Хоть Рекс и догадался уйти сегодня ещё раньше, чем Энакин проснулся (не зря ведь до капитана дослужился с эдакой смекалкой), запах его, кажется, пропитал каждую вещь в комнате. Больший урон, конечно, понесли постель и сам Скайуокер. С этим надо было делать что-то в срочном порядке. Если бы на звёздном разрушителе можно было незаметно сжечь постельное бельё, он так бы и поступил. А потом, наверное, поджог бы себя сам. Вместо этого всё, что можно, было отправлено в стирку. А Энакин трижды почистил зубы и трижды же принял душ, стыдливо намыливая изрисованные засосами ягодицы. Комната была оставлена на вентиляции. Скайуокер покинул её ни свет, ни заря и возвращаться не собирался, пока ни одного доказательства вчерашней ночи не останется. Кроме зуда в заднице, конечно. Но он же джедай, должен пережить и такие невзгоды. Одна часть Скайуокера надеялась, что Рекс никогда о вчерашнем не вспомнит или как минимум не заговорит. Они были хорошими друзьями, так почему бы не оставить всё как есть? Другая часть молила, чтобы задница зудела и у самого Рекса тоже. Энакин помнил всё довольно смутно, так что оставалось лишь надеяться, что так низко пасть он не мог. Домогаться подчинённого, да ещё и подставиться! Это было бы уже слишком. Третья часть пока взвешивала за и против. Четвёртая не сводила взгляда с полупустой тарелки. Осталось чуть-чуть потерпеть и он будет свободен. Как конкретно это должно было работать, Энакин не представлял, но рассчитывал, что разберётся в процессе. Прямо как вчера… Хватит! — Учитель! Как вы рано! — Асока стояла на раздаче с подносом в руках и голосила так, будто Энакина видела впервые в жизни. — Идём, Рекс! О нет! Скайуокер пока не продумал эту часть. С ложкой, зависшей в воздухе, и полуоткрытым ртом он не сводил глаз с Рекса, тенью следующим за Шпилькой. Мрачноватой такой тенью. Явно недовольной сложившимся положением. Ну, слава Силе, не одному Энакину страдать. Рекс, до этого тупивший взгляд в пол, вдруг его поднял. Но Скайуокер, благо реакция позволяет, свой уже устремил к гадости в тарелке. — Я… я лучше пойду к своим, — надо будет повысить Рекса ещё на пару рангов — соображает он что надо. — Ладно, — пробормотал Энакин, всё так же старательно избегая любого контакта. Асока уселась напротив, хмурая как туча, и глянула исподлобья. — Чего тебе, Шпилька? — Энакин продолжил уничтожать кашу. — Вы что это поссорились?! — сердито заголосила Асока. — Ну, к чему такие громкие слова? — скривился Скайуокер. — Хорошо, вы что вчера поругались? — Я серьёзно, Асока, не обязательно так орать, голова раскалывается. — Ой, простите, учитель, — произнесла уже тише, тоном почти заговорщическим, обеспокоенно глядя на Энакина. — Ну так? — Всё нормально, — осталось две ложки и можно смело отправляться прятаться от всех в какой-нибудь кладовой. — Как-то не похоже. Может вчера случилось что? — Ничего не случилось, — последнюю ложку он проглотил, уже даже не пытаясь жевать, и довольный собой вскочил с места. — Совсем ничего.

***

Оказалось, грузовой отсек 2-3-9 был отличным местом, чтобы спрятаться. Энакин уже был готов взять эту информацию на вооружение, пока туда не нагрянула Асока и не начала с пеной у рта рассказывать, как ей нужна помощь в другом месте. Что за помощь и откуда, к криффу, Асока вообще узнала, где именно, свернувшись под горой старых одеял, издыхает её учитель, Энакин так и не понял. Но побрёл за ней обречённо, мямля понуро в ответ на все её попытки завести разговор. — Вот и пришли, — бросила она, стремительно вталкивая его в какое-то тёмное помещение. — Но… — Энакин, только что сам выбравшийся из такого же, отчего-то пожелал воспротивиться. — Никаких но! — последним толчком в спину Скайуокер ввалился-таки в комнатушку, не успев и слова сказать запирающейся за его, в край обнаглевшей, ученицей двери. — Вас она тоже позвала на помощь, сэр? — за спиной послышался знакомый голос, а Энакин зажмурился так, что звёзды перед глазами полетели, и принялся щипать себя за руку в ожидании, когда всё это закончится. По всему ведь было ясно, что это один из его кошмаров. Пока, правда, никто умирать не собирался. Но ведь это было делом времени, когда он, наконец, наложит на себя руки. — Ага, — сердито буркнул Энакин, не оборачиваясь, оценивая попутно сложность дверного замка. К счастью, инженер из Скайуокера был получше, чем друг, а потому он уже принялся уверенно разбирать панель управления. — Помощь нужна? Энакин со вздохом мотнул головой, ощущая, как виноватый взгляд Рекса прожигал на спине дыру. Чего? Он-то почему себя чувствует виноватым? Совсем бестолковый. — Генерал… — да, голос уж точно с нотками вины. — Рекс, давай не будем об этом, ладно? — развернулся Энакин, так и сочащийся напускной уверенностью. — Шпилька смотрит слишком много дешёвых голофильмов. — Надо бы вычеркнуть эти просмотры из списка поощрений за хорошо выполненные миссии. Или, может, считать хорошими только те, где никто не отключается посреди битвы? — Она думает, между нами что-то произошло, вот и заперла нас, чтобы мы всё обсудили. Только вот обсуждать тут нечего. Так что я сейчас сам вскрою дверь, а ей скажем, что мы помирились. Вот и всё. — Я не думаю, что то, что произошло можно считать ничем, — Рекс был совершенно серьёзен. Растерян немного, но всё же смущённый взгляд с пола он подобрал, и смотрел сейчас на Энакина выжидающе. Вот только чего конкретно он ждал? — Сэр? Может нам всё же есть, что обсудить? — Не понимаю, о чём ты, — Скайуокер уже вновь уткнулся в раскуроченную панель. — Генерал, я лишь хочу, чтобы всё было, как раньше. То есть… Чтобы мы оба себя вели как раньше. — Ладно, это я могу. — Тогда посмотрите на меня, как на своего друга. Как всегда смотрели, — Энакина будто током ударило. Оба ведь знали, что как раньше не выйдет. Так чего комедию ломать? Но лучше уж так, чем признать, что что-то могло измениться. — Я не буду смотреть. Это глупо. И вообще, я твой генерал, так что это я должен придумывать невыполнимые задания. — Отчего же невыполнимые? — Энакин мог бы поклясться, что засранец сейчас улыбается. — Мы просто переступили черту, ясно? А потом ещё одну… А потом мы так далеко зашли, что последняя черта превратилась в самую маленькую точечку на горизонте и… — Генерал! — выпалил Рекс. Энакина едва ли не трясло. Почему-то ему живо так вспомнилось и жаркое рексово дыхание, и чужие крепкие руки, беспорядочно блуждающие по телу, и то, каких трудов самому Энакину стоило снять с капитана броню, чтобы добраться наконец до желанной смуглой кожи. Вспомнил, как обхватил тому сосок и как от стона у самого низ живота свело. Да чего греха таить, даже сейчас сводило. — Я думаю, что мы можем всё это забыть и вернуть всё как было, — выдавил из себя Энакин, тщательно скрывая пунцовые щёки, всё так же уставившись на дверь. — Да, я думаю, что это возможно. Тем более, я мало что помню, — а вот сейчас было обидно. Энакин вдруг почувствовал себя отвергнутой девчонкой. Некрасивой такой и горбатой. — Помню только, что было хорошо. — Ну и зачем ты это ляпнул, — говорил Скайуокер с укором, а сам лыбился как умалишённый. — Простите, сэр. — Мы не можем рассуждать сейчас такими категориями, понимаешь? — кажется, эти слова он когда-то подслушал от Кеноби. — Понравилось, не понравилось — не важно. Вчерашнее было ошибкой, которая не должна отразиться на наших отношениях. — Энакин не верил ни единому слову, что изрыгал его криффов рот. — Да, сэр. Если только… — Что если только? — Энакин повернулся к Рексу. Он даже и не заметил, что капитан стоял практически вплотную, и сейчас их лица едва ли не соприкасались. А может и соприкоснулись бы, если бы не разница в росте. От такой перспективы Энакин невольно сглотнул. — Мы не можем рассуждать такими, как вы выразились, категориями, если смутно помним, что конкретно произошло, так? Энакин не понимал, к чему тот клонит, но всё равно кивнул, и склонился пониже, будто Рекс был готов открыть ему самую большую тайну Галактики. — Тогда, чтобы разобраться во всём досконально, — протянул капитан нерешительно. — Нам нужно воспроизвести ситуацию вновь. Энакин аж воздухом подавился. Сначала от того, что последнее слово было сказано ему практически в губы, а потом до него уже в полной мере дошёл смысл сказанного. — То есть мы должны выпить и… — При всём уважении, я бы опустил часть с выпивкой, — прошептал Рекс уже настойчивее. Видимо почувствовал власть над загнанным в угол раскрасневшимся генералом. Потому положил руку Скайуокеру на затылок, сокращая стремительно то жалкое расстояние, что было между их губами. — Я только за, — промурлыкал Энакин тихонько, словно боясь нарушить это почти невесомое мгновение, и охотно подался вперёд, легонько касаясь чужих губ. Мягких таких и ужасно горячих. И почему он не делал этого раньше? Глухое щёлканье замка пронеслось по комнате раскатом грома. А Энакин «сначала бью, потом думаю» Скайуокер оттолкнул от себя Рекса и принял за долю секунды самый невинный вид из возможных. — Вы что тут дерётесь?! — истошный вопль Асоки, принявшей в дверном проёме важную позу, кажется, слышал весь корабль. — С чего это ты взяла, Шпилька? — Энакин как ни в чём не бывало поспешил спровадить ученицу подальше. И ведь надо было ей заявиться в такой… Ответственный момент. — У нас всё… — Нормально? — Асока подбежала к потирающему затылок Рексу. Слишком уж Энакин его приложил. Надо будет извиниться. Желательно, без свидетелей. — Он меня ударил! — Эй! — Или Энакин всё-таки не будет извиняться. Зачем его так подставлять-то? — Как вам не стыдно, учитель! Рекс, я провожу тебя в травмпункт! — Асока уже взваливала капитана на плечо. Энакин хотел было помочь, но подумал, что сделает только хуже, да и Рекс, жалующийся на него Шпильке, немного выбил из колеи. — Сам как-нибудь доползу, — Рекс состроил самое страдальческое выражение и побрёл за дверь. При этом многозначительно взглянув на Энакина, когда проходил мимо. Тот же стоял обиженно и даже не шелохнулся. Тогда пришлось многозначительно посмотреть и во второй раз. — Знаешь, Шпилька, я тоже, пожалуй, пойду, — ну не зря же Энакин «всё нужно повторять дважды» Скайуокер получил от учителя такую кличку. — И куда это вы собрались? — Асока смотрела, не мигая, будто уже прикидывала какое наказание она готова определить человеку, напавшему на её капитана. А ведь этот её взгляд тоже можно как пытку записать! — Ну… Я пойду помедитирую? Взгляд стал ещё невыносимее. — И ещё… Подумаю о своём плохом поведении? — Так-то лучше, — Асока снисходительно кивнула и великодушно махнула рукой, разрешая удалиться. И когда это Энакин успел растерять весь свой авторитет?

***

— Думаете, она, правда, купилась, сэр? — и всё-таки обнажённый Рекс в постель Энакина вписывался весьма органично. — Надеюсь, — бросил тот, зарываясь пальцами в короткие светлые волосы и прижимаясь ближе к своему уже не просто другу. Он изо всех сил старался не представлять, что с ними двумя будет, если Асока узнает, но в голову всё равно лезли не самые приятные картины. А если она попытается их поженить? — Рекс? — Ммм? — Давай-ка, хоть в постели обойдёмся без сэров? — Ну можно хоть иногда? — вздохнул Рекс, утягивая своего генерала в долгий влажный поцелуй. — Мне нужно больше аргументов для принятия решения.