-
— Я хочу узнать тайну этого мира, — так однажды сказал Альбедо, когда они с Альберихом сидели на крыльце школы после 7 уроков. — Смысл жизни? — Кэйа рассматривал свой портрет, который нарисовал ему дорогой друг. Была ли в нем частичка истинного лица парня? — Не думаю, что это одно и то же. — Разве? — Альберих в ответ рассмеялся, возвращая лист с рисунком Альбедо. Тот только вопросительно посмотрел на друга. Кэйа хорошо запомнил его образ в тот день. Его распущенные волосы и белый плащ до колен. Тогда они были знакомы всего пару недель. — Может, и нет никакой тайны, нет никакого смысла. Мы создаем их сами. Будто лепим из глины. Что думаешь об этом? — Возможно, — коротко бросил Альбедо, поднимаясь со ступенек, — людям свойственно обманывать себя.
Что можно считать обманом себя? Кэйа откусил кусочек бутерброда, борясь с подступающей к горлу тошнотой. Если он сейчас сделает то, что хотел, насколько это сломает его будущее? Его жизнь? Врет ли он себе? Действительно ли он чувствует то, что чувствует? Если обманывать себя всю жизнь, рано или поздно перестанешь понимать, где грань между правдой и обманом… Прозвенел звонок на урок, но парень и глазом не моргнул. Возможно, он даже не услышал этого, не заметил, что коридоры опустели и стихли крики младшеклассников. Разгорись в тот момент пожар рядом с ним, он, кажется, и тогда ничего не заметил бы. Кэйю захватили воспоминания, захватили мысли, захватило то, что он так долго старался скрыть и закопать внутри себя.Сверкавший безумной алой ненавистью взгляд родного человека — плата за жизнь во лжи. Даже сквозь года, боль тяготила Дилюка и Кэйю. Сколько бы они ни встречались, всегда расходились с тяжестью на сердце. Рагнвиндр больше не улыбался Альбериху, Альберих больше не держал того за руку в тяжелые времена. — Предатель. Лжец. — Эти слова, брошенные Дилюком в тот самый вечер, навсегда осели в памяти Кэйи. Он и правда предатель, и лжец. И он нисколько не поменялся. Он все еще грязный обманщик, просто пытается притворяться, что это не так. Он так сильно боялся быть настоящим, принять себя настоящим, что уже давно позабыл, где хранится это «настоящее я».
Он рос с поместье Рагнвиндра с одной целью, поставленное перед ним родным отцом — отомстить за уничтоженную родину. Кэйа предал обе свои семьи. Предал и Крепуса с Дилюком, и отца. И потерял все, не заметив, как сам потопил свой корабль. Однажды Альбедо сказал, что понимает его. Он раскрыл тайну мира Кэйи. Раскрыл невозможное. Но правильно ли? Никто из них никогда не сможет об этом узнать.
Второй бутерброд парень был не в силах затолкать в себя, поэтому просто смотрел на него пустым взглядом. Сейчас он не улыбался игриво и самодовольно, как это было обычно. Не старался выжать из себя эмоции и человечность. И что он скажет Альбедо, когда они встретятся? Он действительно хочет сделать это? Снова хочет увидеть ненависть и отвращения в глазах родного человека. Снова хочет разделить себя с ним огромной бетонной стеной из боли и непонимания. Может, он просто чертов мазохист? Снова звонок. Кэйа выбросил остатки своего ланча в мусорной ведро и на ватных ногах вышел из туалета. За окном уже стемнело. Крупные хлопья снега в странном танце падали на землю. Так много людей в коридоре. Куда-то идут, что-то говорят, о чем-то думают.— Как красиво, — Кэйа улыбался, рассматривая штрихи на эскизе Альбедо. Синица на ветке цветущей вишни. — Тебе нравится? — Альбедо мыл кисти в раковине. — Очень. В чем смысл этого рисунка? — Это твой портрет. Снова. Был ли в этом «портрете» смысл?
Живот сводило тревогой. Словно в кишечнике завелись змеи, извивающиеся, чтобы заползти в желудок. Руки слегка дрожали. Кэйа узнал его в толпе переодевающихся старшеклассников. Белая рубашка, черные брюки, бледно-желтый галстук… собранная в хвостик челка. Альберих подошел к альбедо со спины, касаясь его плеча. — Привет Альбедо, — он сказал это, улыбаясь почти так же, как и обычно, — я должен кое-что тебе сказать. Тот обернулся, не выражая никаких эмоций. — Кажется, я всем врал.Не было.
