Плетеный кожаный браслет

      Ричард снова уснул под утро, так что, проснувшись в одиннадцать, он чувствовал жуткую боль в голове. Продрав глаза и налив себе кофе, который уже был сварен Коннором, он написал Гэвину, желая доброго утра и спрашивая, как он.       Ответ он получил только к двум часам: «Пока ты не знаешь, что со мной, смысла в этом вопросе нет, но паршиво. Твой приход переживу, наверное.»       И еще через час Ричард был у двери Гэвина.       Несколько робкий звонок в дверь.       Гэвин с готовностью открыл, тут же отворачиваясь. Руки были сложены на груди.       Ричард закрыл за собой, беспокойно хмурясь.       — Привет… Так что случилось?..       Гэвин вздохнул и повернулся, прикрывая лицо рукой, но даже с ней было заметно, что на лице была рана с наложенной на нее повязкой и швами. В добавок, костяшки прикрывавшей лицо руки были разбиты.       — Короче… Мне пришлось немного подраться… — Гэвин убрал руку от лица.       Рана тянулась от внутреннего угла правого глаза, через нос, по всей щеке и уходила под левое ухо.       — Гэвин… Как же так?..       — Да-да, можешь идти.       — Что? Почему? Нет же, боже… — Ричард подошел ближе к Гэвину и коснулся пальцами нетронутой кожи на другой его щеке. — Болит сильно, да?..       — Сейчас — нет, я под обезболивающим… — Сказал Гэвин несколько потерянно. Его взгляд был опущен, так что он казался отстраненным.       Ричард вздохнул и мягко поцеловал его в лоб.       — Сейчас мы сядем и ты мне все расскажешь. — Он провел по волосам Гэвина от макушки к затылку, пропуская их сквозь пальцы. — Что-то еще болит?       — Да так, пара синяков… Ничего серьезного… Пойдем. — Все еще потерянно, не смотря на Ричарда, сказал Гэвин и повел его в свою спальню.       Сев на кровать рядом с Ричардом, Гэвин прикрыл глаза, хмурясь.       — Я… Вообще сейчас не осознаю происходящего… Как будто это все не со мной, а с персонажем какого-то фильма или игры, а я просто смотрю…       Ричард вздохнул и придвинулся ближе, приобнимая его и одновременно с этим оглядывая комнату, в которой они находились.       Большая часть вещей была раскидана, но причина была неясна, как и время, когда это случилось. Мало ли, вдруг у Гэвина привычка бросать одежду на пол, и дело не во вчерашних событиях…       Знай Ричард привычки Гэвина…       Немного успокоившись в объятиях Ричарда, Гэвин рассказал, что случилось.       Сообщение, которое пришло ему на телефон вчера, было от одного из его одноклассников. По его содержанию можно было сделать вывод, что этот человек видел, как Ричард отвел Гэвина в туалет и назвал своим парнем. Также, там было грубо выражено предложение встретиться за школой.       Подождав, пока Ричард уйдет, Гэвин вышел за школу. Разговор пошел к драке с самого начала. Основной темой была ориентация Гэвина, хотя было очевидно, что это не главная причина ненависти к нему.       Силы не равны — с тем парнем еще двое, а Гэвин один, еще и невыспавшийся. Чтобы хоть как-то «не опозориться», Гэвин ударил первым. Подбил глаз одному, но помогло это мало — два других сразу схватили его. Они получили от него пару синяков на ноги, пока первый очухался от удара и достал небольшой складной нож. То, что нож успел навредить только лицу Гэвина, который всеми силами старался не допустить даже этого (поэтому рана получилась такая длинная), — чистое везение. Кто-то свернул за школу, и те трое рванули в сторону, отталкивая Гэвина. Но и тот, упав, поторопился встать и уйти — казалось унижением, что его найдут в таком состоянии и будут пытаться помочь.       Дойдя до дома, Гэвин закрылся в ванной, надеясь, что матери уже нет дома. Кровь не останавливалась, кожа отвратительно расходилась все сильнее с каждым движением мышц лица. Через несколько минут и несколько попыток остановить кровь, Гэвин упал. Голова закружилась, в глазах потемнело и он осел на пол, еле успев хоть немного ухватиться за стену. Еще через минуту он вызвал скорую.       — У тебя есть листок бумаги? — Внезапно сказал Ричард, когда Гэвин замолчал.       Тот поднял бровь, не понимая, зачем это нужно, но кивнул и указал на стопку белых листов на столе.       Ричард отпустил его и подошел к столу. Нашел карандаш, взял бумагу и начал что-то на нем рисовать. Через минуту он нашел ножницы, вырезал то, что рисовал, и отдал Гэвину.       Оказалось, что это была маска, закрывавшая лицо вокруг глаз и нижнюю левую половину. На ней были нарисованы узоры в виде бушующих волн.       — Ну, я не могу в этом ходить…       — Но для выпускного подойдет. — Ричард снова сел рядом. — Если хочешь, объявим вечер еще и маскарадным. С основной темой вполне сочетается, а ты не будешь стесняться швов.       Гэвин взял маску, слабо улыбнулся, глядя на нее.       — Ну, давай. Хуже не будет.       Ричард снова его приобнял.       — Давай… Делами займемся, а? — Осознав, что, возможно, эти объятия из жалости, Гэвин резко сменил тему. — Что мы делать собирались?       — Музыку готовить. Уверен, что хочешь сейчас?       — Да ну, я ж не умираю, давай работать. — Гэвин аккуратно выпутался из объятий Ричарда.       — Ладно… Давай. Тогда напишем одноклассникам, чтобы кинули музыку, которую хотят услышать, и составим плейлист из них и еще каких-нибудь песен. А еще будет хорошо, если мы план зала сделаем, пока они начнут присылать.       — План зала? — Гэвин встал и пересел за стол. — Я думал, это вы с Хлоей уже сделали. — Он взял еще один листок.       — Сделали, но надо переделать. Как, в целом, и все, что мы сделали с ней до этого.       Ричард придвинул еще один стул, они написали одноклассникам и принялись за план.       Важно было выделить пять зон: самая большая для танцев, раза в два меньше — с едой, чуть меньше — нечто вроде сцены, еще в два раза меньше — фото-зона, и самая маленькая — для ди-джея. Ди-джеем, на самом деле, выступали Гэвин и Ричард, которые заодно должны были объявлять медленные танцы, выступления Маркуса, Саймона, Норт, Коннора и Джоша и выбранных короля и королеву бала. К слову, ящик, в который нужно было кидать бумажки с именами тех, за кого выпускники голосовали, находился возле сцены.       Зона с едой была выделена вдоль правой стены от входа, сразу за фото-зоной, которую сделали у самой двери.       А ди-джея решили отделить от остального зала занавесками морского цвета в противоположном входу углу, сбоку от импровизированной сцены.       Когда с планом было покончено, Гэвин и Ричард проверили телефоны и обнаружили там пару десятков присланных мелодий. Но нужно было проверить, не будут ли они совпадать между собой и с теми, которые собирались исполнять вживую.       Ричард написал Коннору, получил от него список песен, которые готовила школьная группа, и они с Гэвином создали плейлист, под который уселись за приставку, параллельно вслушиваясь в тексты песен и решая, что будет совсем неуместно.       Но уже через час музыка окончательно ушла на второй план, потому что парни соревновались в игре. Счет 4:4, а в решающем раунде они идут вровень.       — Знаешь что? — Гэвин хитро, пусть и слабо, чтобы не беспокоить шрам, улыбается. — Давай ставки делать, а то неинтересно. Если я сейчас выиграю — ты сделаешь мне чай.       Ричард сильно вырывается в игре вперед, после чего ухмыляется и выдвигает свое условие:       — А если выиграю я — ты должен меня поцеловать.       — Чего?! — Гэвин даже промахивается по кнопке, ненароком приближая свою участь. — А че не отсосать?!       — Не торопи события.       — Ты охуел?!       И Ричард так смеется, что не может сосредоточиться на игре, и счет снова выравнивается.       Пара скачков — и у каждого на носу победа.       Ричард не может знать, что происходит в голове Гэвина. У того закушена губа на сосредоточенном лице.       И в какой-то момент он будто начинает поддаваться.       Прощупывая почву, Ричард тоже сбавляет обороты. Поглядывая на Гэвина, почти не трогающего пульт, он медленно, осторожно приближается к победе, чувствуя, как сердце начинает тревожно стучать. Неужели Гэвин правда позволит? Он поддается, чтобы они поцеловались? Правда?       Почти в последнюю секунду Гэвин передумывает и выдает сразу несколько рывков. Расслабившийся было Ричард — проигрывает.       — Иди делать чай. — Гэвин усмехается, но в усмешке слышно нечто фальшивое, а взгляд отведен.       Наоборот, не отводя взгляда от Гэвина, Ричард сидит еще несколько секунд, после чего улыбается, откладывает геймпад и берет парня за руку, вставая и отводя на кухню.       Чай совместно готовится в полной тишине, но, сделав глоток и глянув на время, Гэвин заговаривает:       — Без пятнадцати шесть... Не хочешь переночевать здесь? Только без всяких! — Неопределенно предупреждает он.       — Без всяких. — Немного улыбнувшись, кивает Ричард.       — Предупредишь родителей?       Ричард достал телефон, начиная печатать сообщение, и мотнул головой.       — Только Коннора.       — Почему?       — Мы сейчас с родителями общаемся только по телефону, так что дергать их из-за такой мелочи… — Ричард нарочно не договаривает.       — Да ну? — Гэвин делает глоток, немного прищуривается с интересом. — Че так?       — Они постоянно в командировках, причем оба. — Дописав сообщение, Ричард отложил телефон и оперся двумя руками на столешницу. — Их не бывает дома из-за работы с самого нашего детства.       — Ух ты, у идеального мальчика проблемы с родителями. — Спустя еще один глоток, он добавляет: — А мы, оказывается, похожи.       Ричард посмотрел на Гэвина:       — Расскажешь о своих?       Гэвин подумал и передернул плечами, будто рассказать ничего не стоит:       — Отец женат на другой. Той он изменял с моей матерью. У меня есть старший брат, но разница у нас всего два месяца, потому что матери у нас разные. Ни с отцом, ни с братом я не общаюсь. Мать… — Гэвин, вздыхая, пожевал губу: не, все-таки рассказывать трудно, и это не скроешь, но раз решил быть честным — сказал "а" говори "б". — Мать часто в запоях. Либо пропадает на работе. Или дома у каких-нибудь мудаков. Домой она их, к счастью, последнее время не приводит.       Ричард подошел и осторожно обнял Гэвина.       — Фу, чего ты нежности разводишь… — Гэвин снова мельком выдает страх, что это просто жалость, но, несмотря на свои слова и явное возмущение, он — пусть и сдержанно — обнимает в ответ, убирая чашку и кладя подбородок на плечо парню. Это не очень удобно, потому что Ричард выше сантиметров на десять, но по-другому сейчас мало получится.       — Развожу и развожу… — Бурчит в ответ, подстраиваясь под несколько грубый тон другого.       Причиной того, что Ричард так сделал, было внезапно пришедшее понимание, почему Гэвин предложил ему остаться на ночь, хотя день только-только клонился к вечеру. Его никто не поддержал, когда ему было страшно и больно, пока не пришел Ричард. И оставаться в одиночестве ему сейчас хотелось меньше всего.       Вечер и ночь прошли "без всяких", утром закипела работа, и вот — через два дня все, наконец, действительно готово. Пришлось сделать целый ряд вещей заново. Ричард навестил Хлою, обсудив с ней идею маскарада, и перерисовал плакат, а потом и в типографию снес...       А Гэвин пока просто переписывался с Ричардом, продолжая обсуждать идеи — не хотел выходить в люди. Пришел только во вторник. В тканевой маске и натянутом на голову капюшоне. Что под маской — показал только Норт, и выглядело это потрясающе загадочно: Гэвин приходит на урок с небольшим опозданием и тучей опускается за парту рядом с девушкой; та здоровается и спрашивает, в чем дело и почему Гэвин выглядит, как Скорпион из мортал комбат — мрачно косятся темно-зеленые глаза; вздохнув, он снимает маску с одного уха продолжая прикрывать свое лицо от остальных, и невозмутимая Норт издает возглас ужаса, тут же закрывая рот руками, не сводя взгляд с Гэвина; причина ее испуга уже прячется под маской, зато зеленые глаза теперь смеются.       Дальше парочка получает замечание от учителя, а Норт получает рассказанную шепотом историю о произошедшем в пятницу. Без сильных подробностей, Гэвин даже чутка приукрасил свои проявления в драке. Но имена не назвал — ну нахуй.       Опоздал Гэвин, кстати, не просто так. Нет, в школе он был еще за сорок минут до урока. Как и Ричард.       Они обошли кабинеты, оставив каждому выпускнику по конверту.       В конце осталось два — Ричарда и Гэвина.       Посмотрев на них, Ричард глянул на напарника, вытащил из своего конверта один билет и спросил:       — Пойдешь на выпускной со мной?       Сложив руки на груди и немного улыбнувшись, что легко читалось по глазам, Гэвин уточнил:       — Ты же знаешь, что мы в любом случае пойдем туда вместе, причем еще за полчаса-час, чтобы закончить последние приготовления, да?       — Да, но ты сам понимаешь... — Сообразив три слова, Ричард усмехнулся и начал: — Три "С": Символический жест, слащавая романтика и...       — Секс? — Разбавив чересчур милую речь Ричарда, Гэвин взял у него из руки билет.       — ...сентиментальность. — Тот отвел взгляд, внезапно, смущаясь. — Но спасибо, что согласился.