Город засыпает, просыпается мафия

Леша уже третьи сутки не вылезал из своего кабинета, завал был, что с легальными, так и нелегальными делами. Но Хамелеон ему со всем помогал, а особенно в поимке Циклопа, так же мужчина посоветовал обновить охрану в доме с усиленной проверкой каждого, кто заходит-выходит. В число исключений входили Михась, Алмазный, Миша и Люда... Настолько эта змея втерлась им в доверие, что никто угрозы в ней не видел. Подвох в ней чувствовал, разве что, Михайлик. Но он боялся делиться своими мыслями с другими, поскольку думал, что своей чрезмерной навязчивостью и предположениями, может только раздраконить Алексея. Глаза слипались, все время зевалось, еще и плыло все, но Лешу сразу же отрезвила какая-то вспышка и громкий раскат грома. А за ним еще и еще. Погода явно их в сентябре не радовала... Он принялся снова просматривать отчеты, как вдруг услышал тихий, неуверенный стук в дверь. - Да, войдите. - М-можна? - зашел к нему Михайлик, одетый в забавную пижаму с медвежатами. - Конечно можно, котик. Иди сюда, - хлопая рукой по своим коленях, подозвал его Люцифер. Тот неуверенными шагами приближался к нему, но, когда увидел вспышку молнии и услышал рев грома, ускорился да крепко обнял Арестовича, с ногами взобравшись к нему на колени, тот не задумываясь сильно прижал к себе мальчика. - Грозы боишься? - Т-трошки. - Совсем ты еще дитя. - Не правда. Я уже взрослый. - Хорошо, как скажешь, мышонок, - со слабой улыбкой говорил мафиози, целуя того в висок. - Льоша, ти... - Что? Не бойся, спрашивай. Арестович старался быть с мальчиком мягким и выполнять каждый его каприз, но тот вел себя так, словно боялся сказать лишнее слово, хотя заверил их с Хамелеоном, что с ним все в порядке и то, что произошло, это всего лишь недоразумение. Но Леша видел, он чувствовал, как Михасю страшно, как он каждый раз боится и со страхом ждет, что на нем снова сорвутся, что всё повториться заново. И он не знал, что теперь делать, как найти новый подход к этому маленькому ангелу, но уже со сломанными крыльями. Его затравленный взгляд очень сильно беспокоил, как Алексея, так и Михаила, последний же сокращал их встречи до минимума, поскольку не хотел, чтобы его сын, смотря на него, еще сильнее подпитывали свои страхи, кошмары и, просто разбушевавшееся на фоне боязни, раненное подсознание. - Михасик, чего притих? - Я люблю тебе... - шепчет он ему и кладет свою голову на его плечо. Это был стандартный ответ на любой вопрос Арестовича. Чтобы он не спросил, особенно если вопросы касались того случая и морального состояния парня, тот, словно отнекиваясь, каждый раз говорил либо "Я кохаю тебе", либо "Я люблю тебе". - Маленький, совсем все плохо, да? Я уже неоднократно тебе говорил, что если так будет лучше, то уходи к маме. - Не треба. Я їй дзвоню кожен день. Вона майже здорова. Там ще чуть-чуть залишилось. - Это же хорошо... А они с Мишей еще не встретились? - от упоминании о папе Михайлик лишь сильнее вздрогнул. - Не знаю. Не питався... - Может, ты хочешь чего-нибудь? Либо съездить куда-то? Солнышко, ты так здесь зачахнешь. И это я еще не вспоминаю о том, что ты уже неделю не был в ВУЗе. - Я пам'ятаю, я скоро піду... Льош, тільки не злись... "Господи, солнышко мое, и что же мне с тобой делать? Ну я же все вижу. Я вижу, как тебе страшно здесь находиться. Как ты шарахаешься от каждого шороха, как закрываешься от меня и все время ставишь мои интересы выше своих. Как ты пытаешься угодить мне, хотя я этого у тебя не прошу. Ты все время теперь обо всем меня спрашиваешь. Можно ли тебе то, можно ли тебе это... Словно ты какая-то игрушка в моих руках. Я не хочу так, хотя и понимаю, что сам все испортил, сам тебя сломал. И мне очень тяжело с этим смириться. Я сломал двух самых важных людей в своей жизни - тебя и Мишу. Хоть Миша и никогда не признается в этом, все так же, как и ты, говоря:" Давай, всё забудем, это было ошибкой". Я сделал ему очень больно. Такое не забывается. Я тебе сделал очень больно. И это тоже не забывается. Я никогда не смогу себя простить за это, ведь мне каждый раз кажется, что ты не выдержишь, маленький, и просто решишь свести счеты с жизнью из-за постоянных страхов... Я так боюсь, что ты однажды просто не вернешься домой, куда-то исчезнешь или специально бросишься на рельсы или под чью-то машину. Я знаю, какой ты сильный, стойкий и упрямый но... У сильных заканчиваются силы, у стойких - стойкость, у упрямых - упрямство. Я боюсь, что однажды, когда тебе будет очень нужна моя поддержка, меня не окажется рядом... И ты просто сдашься, и нервы твои сдадут... Они уже сдали - болтаются, как порванные струны виолончели. Одного не понимаю, почему ты все еще остаешься со мной? После того ужаса, что я заставил тебя пережить..." - Михасик... Мышонок, я тут подумал, может, мне тебя на море свозить? - тихо прошептал Алексей, а потом, склонив голову вниз, увидел, что Подоляк заснул, мило уткнувшись носиком в одну из его ключиц, - Спи, мой маленький. Только бы тебя перестали мучать кошмары. Тем временем к ним домой приехал Хамелеон, чтобы осмотреть мальчика за одно и оставить ему успокоительные таблетки, правда те, что давал он, были очень слабыми для Михася. Мужчина очень сильно разволновался, когда не нашел сына в комнате, он обошел весь особняк и встревожено побежал наверх, в кабинет к Люциферу. - Леша, Михась! Михась пропал! - с порога закричал он. - Та тише ты. Здесь он, спит. - Фуух... - с облегчением выдохнув, сел врач на стул, кинув тому на стол пачку с успокоительными, - Это Михасику. Даш ему, когда проснется. Ничего посильнее дать ему не могу, иначе он подсядет и не сможет без лекарств себя контролировать... Сам помнишь, чем это чревато. - Хорошо. Миш? - Да? - Ты виделся с... - Нет. Я же дал ему слово, что видеться с ней не буду и она ничего не узнает. - Слово словом, а отношения между всеми вами нужно налаживать. И это немедленно, потому что он просто с ума сойдет. - Не готов я с ней встретиться. Как я ей в глаза посмотрю? После того, что натворил... - Натворил я. Ты здесь ни при чем. - Да, конечно... Конечно. Ни при чем. Я чуть не убил его, довел до нервного срыва, зашугал так, что он шарахается от любого шороха. - Хамелеон, я все-таки придерживаюсь той мысли, что тебе нужно сойтись с Надей, тогда и Михасю легче будет... - А с чего ты взял, что Надюша захочет со мной отношений? И от чего Мишке будет легче? Он вряд ли захочет жить со мной в одном доме. Он тебе доверяет больше, чем мне. Зачем-то же он остался с тобой. Здесь. - Ага, как же... Я думаю, причина кроется совсем в другом. А Надька точно к тебе вернется. С криками, истериками, матами, вмажет тебе разок по морде (ну как она и умеет), но все же вернется. - Да не было такого никогда! - Ага, конечно. Никогда не забуду вашу первую встречу, когда она тебя своей сумкой по щеке впаяла. - А что она должна была сделать? Залез ей почти под юбку руками... Из-за тебя вообще-то, паразит ты мелкий! Взял и толкнул меня, когда мы в очереди за мороженым стояли. - Это не я, это судьба, - тихо смеясь, сказал Леша. От разговора их отвлек не то шепот, не то всхлип - Михасик, сквозь сон, вцепился пальцами в кофту Леши и начал тихо плакать, все время, едва разборчиво, повторяя одно и то же - "Я не хотів", "Повірте мені, будь ласка", "Льошенька, не треба". - Михась, вставай! Михась! - Алексей сразу же стал его трясти, на что мальчик моментально среагировал, открыв свои большие, черные глаза. Он испуганно посмотрел на Лешу и уже хотел закричать, но потом вспомнил, что пришел сюда сам, потому что испугался грозы, которая к сему времени разбушевалась не на шутку. Подоляк замечает, что сидит на Люцифере все так же - с ножками на его коленях, крепко прижимаясь к широкой груди. - Михасик... - Льоша, я тобі не заважаю, може, ти вже втомився мене тримати? - пытаясь забыть очередной кошмар, тихо спрашивал студент. - Чого ти, лапка? Ти ж легесенький такий... Тобі сон поганий наснився? - поглаживая его свободной рукой по щеке, дабы стереть прозрачные капельки, спрашивал бизнесмен. - Ні, у мене все добре, - солгал тот, ну и как всегда, когда хотел уйти от ответа, добавил, - Льоша, я люблю тебе, - и обнял крепко-крепко. Арестович действительно думал, что эту фразу Михайлик так часто повторяет, чтобы защититься либо отбиться от расспросов. Была в этом доля правды, но... Была и другая сторона медали - Миша хотел услышать, что и его тоже любят. Но так и не слышал. Сколько раз он повторил эту фразу? Сто? Двести? Триста?.. А мужчина так и не додумался сказать хотя бы: "Я тоже".

Михайлик хотел удостовериться, что ему верят...

Но Леша всегда молчал на каждое его признание.

- Привіт, мавпочка, - кареглазый вздрогнул, но быстренько взяв себя в руки, посмотрел в сторону отца и кратко кивнул ему головой, здороваясь с ним, - Как самочувствие? - Д... Добре. У мене все добре. - Я бачу, - саркастично выгнув бровь, сказал доктор, - Мамі дзвонив? - У-угу. - Як вона? - Добре. Скоро поїде додому. - А вона знає, що тебе там не застане? - Я їй сказав, шо живу на зйомній квартирі з Віталіком. - Арестович, поняв? Якшо шо, ти - Віталік. Хоча Надька ж тебе знає. Віталік з тебе не получиться, - с грустной улыбкой подытожил брюнет. - Шо то ше за Віталік? - мальчик отчетливо услышал ревнивые нотки в голосе Дона. - Льош, то просто друг, в мене з ним нема нічого! - начал сразу Михасик оправдываться, а Леша почувствовал, как тот начал дрожать в его руках и поэтому решил сразу же сменить тему. - Господи, чудо мое пугливое... - прошептал Алексей, а затем мягко поцеловал его, крепко держа за тонкую талию, - Ты не замерз? - кареглазый, покраснев, замотал головой в разные стороны, - Ну смотри мне, мышонок. - Тат... Ви... - Я тебе слухаю, Михась, м? - Я хотів сказати... - но Миша все мямлил и не знал, как сформулировать свой вопрос. - Ну? Не бійся, говори. - Можна я до вас... На роботу прийду? Подивитись хочу... - не смотря на все страхи и на то, что произошло, Михайлик все еще очень хотел сблизиться со своим отцом, хотел узнать его получше. А самое главное, хотел показать себя только с лучших сторон... Хотел доказать, что он не плохой сын, хотел сделать так, чтобы его не стыдились, ведь мальчик ложно полагал, что Хамелеон его презирает и ненавидит.

"Неважливо, обманює він мене чи ні...

Я хочу хоч трохи побути з ним поряд.

Хоч і мені невгамовно страшно..."

*** Михась утром быстренько поднялся, принял душ, причесался, скромно оделся, подготовил халат, шапочку, тапочки, костюм. Он на скорую руку приготовил себе сендвич, так же несколько сварганив и для Алексея. - Что ты тут делаешь? - подкралась сзади Люда, чем очень сильно напугала Подоляка. - Готовлю завтрак. - Тебя не устраивает, как я готовлю? - В вопросах еды доверяю только себе, - тонко намекнул ей Михась о том, что не в еде дело, а в том, что именно ОНА ему не нравиться. - Какой ты мнительный. Ты здесь уже довольно долго живешь, а познакомиться поближе почему-то у нас не получилось. - Теть Люд, соблюдайте дистанцию и субординацию, - отрезал студент, складывая на поднос тосты и кофе для своего любимого. Женщина презрительно на него посмотрела, изнутри закусив щеку, и подумала, что надо бы как-то его еще раз очернить в глазах Арестовича, чтобы ему жизнь медом не казалось. Потому что ей уж очень не нравилось, как этот мальчишка по-хамски себя с ней ведет. Но, по правде говоря, где ей хамил Миша? Он все правильно ей сказал. - Льошенька, доброго ранку, - поздоровался мальчик, войдя в его комнату с маленьким подносом. - Доброе утро, мой мышонок. Ммм, что ты мне там приготовил? Ну ты и балуешь меня, малыш. - Это же просто... Всего лишь просто тосты... - засмущался тот. - Приготовленные тобой тосты, - прошептал Дон и поцеловал парня мягко в носик, - Боже, и кофеек сделал, ну разве ты не чудо? Алексей радовался, как ребенок, заботе от мальчика. Ему так было приятно от того, что тот ломает между ними те стены, которые мафиози успел нарисовать своим жестоким поступком. Но он даже не подозревал, в каком ужасном состоянии находиться его ангел... Как ему тяжело и какие страшные мысли теперь забивают его голову.

"Лучше Лешу не злить и тогда все будет хорошо."

Михась думал, что если будет потакать ему во всем, то такое больше не повториться, но больше всего он переживал из-за тех угроз, что касались его мамы - хоть и никто бы не стал такого делать, но... Михась же еще совсем маленький, маленький, недолюбленный мальчик, который держался за маму, как за спасительную соломинку. - Мені треба йти. - Хамелеон тебя уже с утра ждет в машине. Езжай, но не задерживайся надолго, ладно? Я буду скучать, ангел, - целуя уже более открыто и прямо в пухлые уста парня, прошептал Люцифер. - Я теж. Па-па, Льош. Михайлик быстренько выбежал из особняка, там его ждал отец, сонный с кругами под глазами и злой, как черт - и конечно мальчик сразу же списал все это на свой счет.

"Може, він взагалі не хоче мене бачити?

Я таким нав'язливим став. Не можна так."

- Доброго ранку, мавпочка, - сразу же изменился в лице и улыбнулся мужчина. - Доброго ранку, - скромно сказал кареглазый и тихо сел в машину на переднее сидение, пристегиваясь. - Сегодня с тобой Инночка поработает, ладно? А то я, после ночных игр в охотника на Циклопа, чувствую себя совсем плохо... - Тато, тобі погано? То нащо ти приїхав? - Я тобі обіцяв, а свої обіцянки я завжди виконую. Я вже звик до такого розпорядку. Просто хочу трохи вдень відіспатись, бо Арестович вночі не відстане, знову в шось вляпається або знову йому шось в голову встрілить... - Ясно... - Як у вас з ним справи, він тебе більше не ображає? - Ні, Льоша хороший. - Ніс ще сильно болить? Може пластику зробим, бо він ж тобі точно перегородку змістив. - У мене все добре... Мене нічого не болить... - Михась, - притормозил тот возле клиники, - Тебе не надоело лгать? Подоляк на это сильно покраснел, но потом отстегнулся, взял свой рюкзак и выскочил из машины, так и не ответив на вопрос отца, стремительно мчась в больницу. Там его с порога встретила Инна с мягкой улыбкой на лице и сказала, что для него будет задание. - Пошли, я тебя проведу в свой кабинет, переоденешься. - Угу. - Ты чего такой пугливый? Меня что ли стесняешься? Пошли, обезьянка. Та мягко ущипнула парня за щеку и, взяв за руку, повела переодеться. Это была красивая, темноволосая женщина с зелеными глазами, невысокого роста, худенькая и очень умная. Она была верной подругой Михаила вот уже больше пятнадцати лет. Так вышло, что ее отец погиб на одном задании с Хамелеоном и тот взял всю опеку над девушкой, пристроил ее в медицинский ВУЗ, а потом забрал к себе на обучение и работу, за что та была очень ему благодарной и верной. - Проходи. Вещи можешь оставить вон в том шкафчике. - Спасибо. А что я должен буду делать? - Будешь помогать мне на операции. Инструменты подашь, швы наложишь. Пойдет? - Угу, - радостно закивал Михась, быстро переодеваясь. Весь медперсонал оглядывался, шепчась за спиной мальчика, ведь им было интересно, что из себя представляет, как они выражались, "новоиспеченный сынок их главного врача". Но еще более интересней было узнать, кто его мать. Миша краем уха слышал эти "разговорчики", но виду не подавал и спокойно ходил за Инночкой. Та радостно щебетала со всеми, знакомила с медсестрами и медбратами Михася, рассказывала ему о Хамелеоне очень много - и какой он хороший врач, и какой потрясный преподаватель да и вообще очень добрый человек. Так же успела обмолвится, что Михаил был ей, как отец, и это очень напрягло студента. Когда он здесь лечился после огнестрельного, то думал, что Инна его любовница или вообще жена, потому что у нее было золотое кольцо на безымянном. Но та рассказала и о своем муже Владе, талантливом хирурге, с которым ее свел Подоляк-старший. И пока та все на веселье говорила да говорила, Михась сгорал от зависти и детской ревности.

Потому что ему очень бы хотелось оказаться на ее месте.

- Миша, может тебе объяснить что? - спрашивала та, копошась в брюшной полости пациента. - Не надо, я все понимаю. Студент без всяких слов давал брюнетке все необходимые хирургически инструменты, а та только диву давалась, откуда тот такой умный. Хотя чему тут удивляться? У Хамелеона другого сына и не могло быть. - Наложишь швы? - Да. - Ты умеешь?! - удивилась Инка, когда увидела, как Миша ловко взял в руки иглодержатель и сам подобрал шовный материал. - А что тут сложного? Раз-раз и готово. - Где же ты учился? - Читал много, видосики смотрел, на имитаторе коже тренировался, - пожал плечами Подоляк, стараясь не напартачить. - Как вы тут, не устали? - присоединился к ним Хамелеон, который за эти три часа просто прекрасно отоспался, - Что, всё уже? Ну вообще не интересно... - Михаил Григорьевич, у вас завтра будет сложный пациент, вот на нем и удовлетворите свой "интерес", - со смехом сказала зеленоглазая. - Кстати, дежурство на сегодня отменяется, иди домой к Владику. Ты итак последнюю неделю почти в больнице живешь. - Правда? - обрадовалась та, - Спасибо!!! - Давай, беги. - Угу, до свидания! Пока, Миша. - До свидания. "Тато такий з нею добрий, наче вона дійсно його дитина. Він до мене так ніколи відноситись не буде. Адже де я, а де Інна Марківна - розумна, порядна, в колективі її люблять, а на мене, як на якесь звірятко екзотичне дивляться, і тільки шушукаються про те, звідки це я такий узявся." - Михась, ну що, цікаво було? - Так, дякую, - сказал тот, доделывая последний узелок, - Ну все, далі діло пана анестезіолога. Давид сидел в кресле и залипал в телефон, впрочем, как и все анестезиологи на долгих операциях - его дело маленькое, продлить либо закончить обезболивание, и время от времени следить за показателями пациента. - Вже-вже йду, тільку рівень пройду. - Давід, ну це вже взагалі не серйозно! - Михайло Григорович?! Вже-вже все роблю! - подорвался тот. Подоляк-старший только покачал головой на это и взяв Михайлика за локоть позвал к себе. Там он сделал ему чаек и угостил вишневым тортиком, который заказал для мальчика заранее. - Дуже втомився? - спрашивал доктор, стягивая с кареглазого медицинскую маску и заодно осматривая его носик. - Ні. Все добре. - Сподобалась Інночка? - Так. - От будеш з нею зависати, вона тебе багато чому навчить.

"Але я би хотів з тобою вчитись...

Однак видно ти сам шукаєш куди б

мене такого нав'язливого сплавити."

- Добре. - Ти в універ коли збираєшся? А то мене вже трохи дістав Богдан Степанович. Каже, що ти в мене маленький прогульщик, - смеясь, сказал врач, а Мише так стыдно стало, что его щеки слились в цвете с верхушкой вишневого пирога.

"Значить, вже і там знають, що він мій тато.

Не пройшло і тижня, а йому вже говорять

про мене не дуже приємне й хороше..."

- Завтра. Я завтра піду. - От і прекрасно. В навчанні трохи забудешся. До речі, як тобі потрібні будуть нові підручники, скажеш мені, я тобі дістану будь-які. - Угу. Дякую. "Він такий зажурений й понурий, наче розмовляє зі мною через силу. Я собі уявляю, яких зусиль йому коштує те, щоб зараз просто сидіти і пити чай біля людини, яка тиждень тому мало його не вбила. Але ж я не заставляв його їхать сюди, він сам захотів. Не розумію, навіщо він себе змушує, якщо йому незручно бути зі мною сам на сам? Але я мушу віддати належне його сміливості і розуму. Розуму особливо. Роботи він не боїться, все, що кажуть, виконує, шви сам наклав, та ще й так аккуратно. Михасик просто великий молодець. Але це все не мої заслуги, та й навіть не Надині, він сам себе таким виховав і не дав бідності й цьому жорстокому світові себе зіпсувати." - Мені вже пора додому. Я обіцяв Льоші, що довго тут не буду. - Зараз наберу Алмазного, бо я сьогодні на чергуванні. - Головний лікар і на чергуванні? - Ну я ж відпустив Інночку. Комусь же за неї треба тут залишитись.

"Михась просто зупинись. Досить.

Ти ніколи не будеш таким, як вона.

Вона, на жаль, йому ближча за тебе."

Хотя Михайлик глубоко ошибался...

*** Миша вернулся довольно поздно, но Алексей еще не спал, ведь сам недавно приехал из офиса, после тяжелого совещания. Он как раз сидел в гостиной, развязывая тугой узел галстука, и, просто наслаждаясь тишиной. - Мой ангелочек уже вернулся? - Так, привіт, - попытался выдавить из себя улыбку парень. - Щось сталось? Ти такий сумний. - У мене все добре. У тата теж. - Ясно. Леша наконец-то стянул с себя эту проклятую удавку, расстегнул несколько пуговиц на белой рубашке и, поднявшись, подошел к кареглазому, хитро смотря на него, тот непонимающе посмотрел на него в ответ. А мафиози с озорной улыбкой взял его резко на руки и стал кружить по комнате. Михась удивленно пискнул, крепко вцепившись за шею мужчины и их обоюдный заливистый смех наполнил всю гостиную. - Льоша, я впаду зараз! - Падаем вместе, радость моя. Они с громким хохотом летят на кожаный диван и Люцифер начинает его щекотать, от чего тот маленькими кулачками стучит в его грудь да громко смеется. Арестович потирается носом о тонкую шейку и оставляет на ней мягкий поцелуй. Михась застывает под ним и неотрывно смотрит в янтарные глаза, а затем его взгляд падает чуть вниз, на линию красивых, чуть обветренных губ. Он указательным пальцем очерчивает их линию и снова встречается с Лешей взглядом. Тот мягко чмокает его фалангу и, наклонившись чуть ниже, целует в пухлые уста, но не так невинно, как сегодня утром, а более глубоко и откровенно.

Как же он его хотел...

Но бизнесмен прекрасно понимал, что на что-то большее, чем эти поцелуи, он может и не рассчитывать, поскольку ему не хотелось еще сильнее травмировать Мишу. Тот иногда боялся заговорить с ним, не то что лечь в одну постель и отдаться. Но Алексей готов был ждать столько, сколько угодно, ведь его Михась этого стоил. - Моя мишка, який ти у мене красивий, - оставляя невесомые поцелуи на худом личике, говорил Люцифер. - Не правда, я негарний, - отведя свой взгляд в сторону, сказал смущенно тот. - Сварити зараз буду, за таке... От тобі кусь для профілактики. - Нє-нє, Льош. Аааах! - вскрикнул тот, когда почувствовал укусы в районе шеи, но стало невероятно приятно, когда брюнет стал их зализывать, - Мммм... Я тебе теж вкушу! - совсем забывшись, выпалил Подоляк, и легонько прикусил кожу возле ключиц мафиози, а затем мягко поцеловал то место. - Ну ти гля, який нечемний хлопчик, - прошептал в шутку он и снова поцеловал его в губы. - Надо же, как это мило, - услышал Арестович незнакомый голос и оторвался от мальчика. Прямо напротив него стоял высокий человек в балаклаве, в руках держа пистолет на глушителе. Михась сразу же стал подниматься и хотел уже прикрыть собой Лешу, но тот его резко от себя оттолкнул. - Лежать! - строго сказал он Подоляку. - Какая любовь... Она тебя и погубит, Люцифер. - Направил оружие - стреляй, а не болтай, - говорит мафиози, после чего в одно мгновение схватил со стола, так удачно лежавший рядом, нож да запустил прямо в горло своему "собеседнику". Миша увидев это громко вскрикнул, тут же закрывая себе ладошками глаза, а затем услышал выстрели за окном - на улице была перестрелка. "Льоша вбив його? Льоша вбив... Його... Льоша вбив людину... Я розумію, що він так захищався... Але він вбив. Він і мене так зможе вбити? І маму теж? Господи, як же це страшно!" - Так, ты идешь наверх и прячешься, бегом! - говорит тот, доставая свой пистолет из кобуры и снимая его с предохранителя. - Ні, я тебе не залишу... Льоша, не йди туди! - вцепившись в сильную руку своего любимого закричал Подоляк. В нем сейчас боролось два Миши - первый был до ужаса напуган из-за увиденного, а второй отчаянно рвущийся защитить Алексея. - Детка, все будет в порядке. - Льошенька! Я тебе не відпущу!!! - Миша крепко обхватил его за талию сзади и даже не намеревался ослабить хватку. - Маленький, отпусти. Отпусти, я клянусь тебе, ничего со мной не случиться. Ангелочек, ну же. Так, иди сюда, - Арестович разжимает его руки, а потом, поворачиваясь к нему, резко целует, - Со мной целая куча людей, я на своей территории, мне ничего не угрожает. Так что успокойся, зайка, давай, наверх. Я скоро вернусь. Михась только кивнул, еле сдерживая слезы и пошел в свою комнату, стараясь не глазеть на труп того мужика в балаклаве. Краем глаза он замечает Люду, которая с кровожадной улыбкой смотрела в окно.

"Вона не ховається і зовсім не боїться...

Як для жінки, ще й її професії, це дуже дивно."

- Блядь, Хамелеон! - с раздражением воскликнула та. - Тато?! - она сразу же обернулась на источник звука и увидела за своей спиной Подоляка. - Михась, иди прячься, тебе же Алексей Николаевич внятно сказал. - А навіщо тобі пістолет? "Для того, чтобы тебя, чмо мелкое, завалить если все пойдет по плану!" - Чтобы отстреливаться если что. Подоляк смотрит на нее и понимает, что что-то здесь не то, с каких это пор Алексей доверил бы оружие простой домработнице. Но он отвлекается от своих мыслей, когда слышит радостный гогот Алмазного и своего отца. Парень поворачивается к ним и сразу же расспрашивает о Леше. - Нормально все. Не дрейфь, Михасик, - похлопал его по плечу Андрей. - Сильно испугался? - гладя его по щеке, спросил врач. - Ні, - отпихивая от себя руку отца, сказал тот, глазами ища мафиози, - Льоша... - сорвано прошептал он и побежал его обнимать. - Маленький, ну чего ты? - Алексей подхватил его наверх и тот крепко вцепился в него руками и ногами, скрещивая их за мужественной за спиной, - Мышонок мой, ну перестань. - Льоша, а якби вони тебе вбили? - громко всхлипывая и шмыгая носом, кричал мальчик. - Все, больше такого не повториться, - чмокнув того в щеку и крепко обняв, прошептал успокаивающим голосом Арестович. "Я не розумію, як вони всі так спокійно зараз можуть себе поводити? Особливо після тієї перестрілки... Там точно весь двір засипаний трупами, та ще й тут на підлозі валяється якийсь бандит. Господи, в що я вляпався? Які вони всі жорстокі і холоднокровні... Не можна пручатися, не можна суперечити, не можна злити їх, не можна говорити нічого лишнього. Тому що наступною мішенню може стати моя мама. Або я..." Михасик настолько запутался во всем этом, что даже не знал, как теперь поступать и что делать. Он не мог трезво оценивать всю ситуацию, его разрывало на части - один кусок сердца рвался к Леше и папе, а второй, на пополам с раненным подсознанием, нашептывал о том, что если он будет делать что-то не так, то, что ему, что маме - каюк. - Миша, - обратился к Подоляку-старшему Алексей, - Спасибо. - Да че уж там... Ты бы тоже меня не бросил, - со слабой улыбкой сказал Хамелеон. У него уже нервно дергался глаз и странное чувство затопило все внутри - как же он хотел оказаться на месте своего друга, потому что Михась безгранично того любил...

Ну-с, Михаил Григорьевич 1:1 по зависти и ревности

Пока ничья.