Одно утро после...

…Состояние… Запись в дневнике… Снова это ощущение…. Мокрые дорожки на щеках и привкус соли во рту... Опять плакал во сне... …Порционное и сбивчивое дыхание вперемешку со стонами страха и слёз… Дыхательное упражнение 3/5 не помогало успокоиться… Воздуха не хватало и дыхание каждый раз сбивалось от бешеного темпа ударов сердца… Казалось, что этот пульсирующий орган скоро разорвётся внутри и мучения прекратятся… Видимо снова паническая атака и довольно сильная… Её невозможно контролировать… В груди и горле щемило, что только создавало барьер для проникновения воздуха. Крик…нет… вопль с мольбой о пощаде, стоял тяжелым комом и никак не мог вырваться из телесной ловушки… Жажда… Очень хотелось пить, но в руках был дико сильный тремор, кончики пальцев с жаром пульсировали, а сами пальцы были слишком слабы чтоб поднести стакан к сухим и израненным от нервных укусов губам. Настенные часы показывали 4 утра… Снова проспал всего пару часов. «Когда же это всё прекратится?» - «Никогда!», «Когда я успокоюсь?» - «Никогда!», «Когда мне станет лучше?» - «Когда умрёшь!», «Почему я это испытываю?» - «Ты же хотел что-то чувствовать, твоё желание исполнилось, сам виноват!», «Чем я это заслужил и заслужил ли?» - «Заслужил, ничего не происходит просто так!» …. Снова в голове полно вопросов и тревожных, нескончаемых, цепочек мыслей. Дазай мотал головой из стороны в сторону, чтоб разорвать железные путы навязчивых идей и остановить этот поток мыслей, но без толку. Поток был слишком сильным, как цунами накрывающий город и смывающий всё на своём пути. От резких мотаний головой начало темнеть в глазах... Мысли продолжали идти караваном, через пустыню сознания. Со временем дыхание пришло в норму, и паническая атака прекратилась. От бессилия и изнеможённости, Дазай снова лёг. Подушка оказалась мокрой, как и он сам. Слёзы и холодный пот пропитали влагой и кислым запахом ткань постельного белья и пижамы. У нормального человека это бы вызвало отвращение, но Дазаю было все равно. Сейчас он так устал, хотелось просто провалиться в глубокую черноту сна и больше оттуда не возвращаться и плевать на вонючую влажность тканей, главное больше не просыпаться и не чувствовать. — «СОН! Точно. Это состояние вызвал тревожный сон. Но что именно мне снилось?» «А… Ну да… Снова снился «ОН». Снова меня никак не оставит. Даже во сне! В моём собственном мире! Даже тут «ОН» крадёт и занимает моё сознание. Почему? Молю, оставь меня в покое». «ЕГО» образ не покидал ни на секунду. Не важно, когда и где, он всегда его преследовал: во сне глубокой ночью, в сознании днём, дома и на улице, за отдыхом и делами, «ОН» всегда кружил рядом. Каждый раз смыкая веки, Осаму снова был с «НИМ», чувствовал «ЕГО» тепло, слышал «ЕГО» спокойный мягкий голос. Он снова мог видеть и ощущать «ЕГО». Один и тот же сон. Они сидели в своей излюбленной кофейне, пили только что сваренный раф и долго-долго говорили о всём что только в голову приходит. А потом «ОН» просто растворялся… исчезал, не оставив контактов. Просто растворялся в воздухе, будто «ЕГО» никогда и не было. Дальше сон обрывался и Дазай открывал свои уставшие глаза. Он бы не хотел больше просыпаться, но какая-то неведомая сила поднимала его голову с подушки, на которой были оставлены следы слёз и боли. — «Уже не будет как раньше, пора принять и смириться. Пришло время отпускать» - «Если бы я мог» - «Я не могу, это будто выбросить часть себя» - «Это тяжело и больно» - «Я будто живой мертвец, у меня вырезали сердце и высосали душу, оставив лишь бледную, прозрачную оболочку кожи». — «Уже не будет «НАС». Не будет переписок и встреч. Не будет вечеров за просмотром фильма. Не будет совместного чтения манги или книг. Не будет разговоров и рассуждений. Больше ничего не будет». Эти мысли пожирают изнутри, распространяются по телу с бешеной скоростью словно яд, не дают дышать и в итоге душат, оставляя за собой лишь живой труп. Осаму не мог и не хотел «ЕГО» отпускать. Он всё понимал головой, что пора бы отпустить и забыть, но сердце.... Ему не прикажешь, оно не готово было разлучаться. Тело отвергало это и пыталось вытошнить все мысли и события последних дней… или уже месяцев… Проспав пару часов и проснувшись в слезах за тысячи километров друг от друга, Дазай понимал, что больше не сможет сегодня уснуть. Ещё немного повертевшись в кровати, он всё же встаёт. По совету своего психиатра, Осаму первым делом записывает всё, что только что с ним произошло в дневник. Это и дневником то особо назвать нельзя, небольшая тетрадь/блокнот с желтыми откидными листами, которые он выдирает, потому что так удобнее писать. Да и удобнее возить к психиатру пару листов, чем весь «дневник», после заключений врача эти бумажки измельчаются и отправляются в мусорку или сжигаются. У этого блокнота была своя мини история. Он достался Дазаю в начальной школе за хорошее поведение и соблюдение порядков школы, маленький презент, которому уже куча лет. Пришло время им воспользоваться. Обложка его со временем помялась и отлетела, остались лишь одинокие листы на двух почерневших, как круги под глазами Осаму, скрепках. Блокнот был старым и ничем не примечательным, но почему-то так приятно и с теплом отзывался в памяти. В нём было приятно писать и совсем не жалко потом выдирать листок за листком и истончать его, также, как и свою заблудшую душу. Всё те же настенные часы, показывали без пятнадцати пять утра. За окном было совершенно темно и безлико, как и во взгляде Осаму, серые снежные облака не пропускали света бледной луны, так же, как и тревожные мысли не пропускали проблески сознания. — «Стоит сходить на кухню и сделать чай, это хоть как-то поможет согреться и почувствовать себя живым».