Симулятор

***POV Стефания ... Я резко просыпаюсь то ли от прикосновения, то ли просто так. В глазах сразу всё мутнеет, но я их не закрываю. Пытаюсь вспомнить, что произошло со мной недавно, но воспоминаний нет, лишь отрывки. А сейчас я лежу на чëм-то мягком, неизвестно где и не зная, что со мной на самом деле произошло. Знаю лишь, что случилось что-то очень плохое. А сейчас я чувствую сильнейшую слабость. Такое чувство, будто из меня вычерпали всю энергию и осталась только Пустота. Проходит несколько минут прежде, чем мои глаза могут нормально сфокусироваться хоть на чëм-то. Передо мной комната в бежевых тонах, её тëплый свет очень сильно режет глаза, но к этому освящению достаточно быстро привыкаешь. В помещении почти ничего нету, кроме шкафа, который протянут от одной стену к другой. Единственное освящние этой комнаты — светильник на потолке: тут нет никаких окон или других источников света. Лишь спустя несколько минут я замечаю, что к моей правой руке подключены какие-то трубки, похожие на капельницу. При виде их по моему телу проходят мурашки. Никогда не любила больницы и всё, что связано с ними. Чуть позже ко мне кто-то заходит. Сначала я не понимаю кто это, но вскоре в память ударяет знакомое лицо. — Вы! Что Вы со мной сделали? — сквозь зубы, грубым тоном спрашиваю я. Мой начальник явно удивлëн моей реакцией и такими резкими словами. Наверняка он думал поговорить обо всём цивилизовано. Ну уж простите! Я не в том состоянии, чтобы быть к кому-то добра и улыбаться человеку, который сделал со мной что-то плохое. — Если бы была моя воля, то я бы не делал этого, но я не могу это остановить, поверь. Его голос бъëт в подсознание, и я сразу же вспоминаю слова человека в той комнате. Не надо сопоставлять голоса, чтобы понять, что это он давал мне указания там. — Что со мной произошло? — произнося каждое слово по отдельнисти, интересуюсь я. — Это началось чуть больше трëх лет назад, — после долгого молчания начинает рассказ Александр. — 17 января 2019 года мне на почту прислали анонимное письмо, в котором были данные девушки, координаты специальной комнаты и инструкция, что именно я должен сделать. В последний день месяца я был обязан посадить в комнату девушку, данные которой мне прислали. Тогда я не знал и даже не догадывался к чему именно может это привести. Александр замолкает, но лишь не на долго. Он даëт мне время переварить сказанную им информацию и если нужно задать вопросы. Но я ничего не говорю, лишь жду продолжения. — В инструкции говорилось, что если я это не сделаю, то каждый день рядом со мной будут умирать невинные люди, — мой начальник продолжает рассказ. — Это и произошло 1 февраля 2019 года. Тогда я просто шëл по улице, как рядом со мной упала женщина. Сначала все думали, что это лишь обморок, но нет. В больнице сказали, что она отравилась Бромадиолоном: употребила смертельную дозу и умерла прямо на улице. Через час мне снова пришло анонимное письмо, что завтра это может случится с ребëнком, если я не выполню то, что написано в интрукции. Стефания, — обращается ко мне Александр. — Если бы была моя воля, то я не делал бы этого. Я просто обязан подчиняться, хоть и против своей воли. — А вычислить отправителя вы не пытались? — Пытался, конечно, но все хакеры, которых я просил это сделать, говорили, что это невозможно. Ничего, кроме того, что письма приходят из-за границы, им не удалось выяснить. Письма слишком хорошо зашифрованны. А после того, как я посадил девушку на Симулятор, через несколько дней письмо удаляется отправителем. Взломать его за столь короткий срок очень сложно. Если же обращаться к хакерам за границей, то в этом есть большая трудность: моя компания находиться в России. Я должен оставаться здесь, ведь мой бизнес находиться на ранних стадиях развития. Никто другой об этом не должен знать, а кто знает, тем я не доверяю. И уж точно не доверю взломку письма за границей без моего контроля, это слишком опасно... Просто поверь! Все варианты, которые ты прокручиваешь у себя в голове не сработают или же я уже это пробовал. Никакого выхода из этого нет. Я обязан это делать, — после всех его объяснений голова начинает кипеть, а смотреть на этого человека я больше не могу. — Что со мной там произошло? — Ты чуть не умерла, — наконец отвечает Александр. Его слова действуют на меня слишком сильно — всё, что он сейчас сказал. Я не готова была это услышать. С каждым новым его словом во мне закипает сильнейшая ярость. Никогда до этого момента, я не испытывала такое сильное отвращение к человеку. Даже несмотря на то, что он не мог поступить иначе. В любом случае я его ненавижу. Я больше не хочу слушать его объяснения или спрашивать что-то ещё. Хочу, чтобы меня оставили в покое. Чтобы всё происходящее со мной оказалось сном. Так хочется проснуться, как-будто ничего и не было. Но главная проблема в том, что всё это произошло со мной в реальной жизни. Я не смогу вернуться домой и просто забыть всё это. Из моей памяти никогда не исчезнут отрывки воспоминаний с того дня. Они всегда будут меня преследовать и никогда не оставят в покое. — У тебя есть ещё вопросы? — доносится голос где-то справа. — Нет. Я хочу побыть одна. Свой голос мне не узнать. Он стал совершенно другим: холодным и отчуждëнным, полный ненависти и презрения. Не только к этому человеку, но и к другим. Всем, кто каким-то образом замешан в этой ситуации и поступает так с девушками, отправляя их на Симулятор, чтобы в скором времени они лишились жизни. Вся эта ситуация настолько сильно давит на психику, что так и до психиатрической больницы недалеко. Всё моё физическое состояние сломлено, а моральное — и подавно. Хочется просто закричать, чтобы все услышали, что они с тобой сделали и до чего они тебя довели. В моей душе как-будто пробили большую дыру, которую уже никто, никогда не сможет заполнить. Такие же проплешины и в моей памяти, ведь воспоминания мне полностью никогда не востановить. Слышу шаги Александра по направлению к выходу. С моих глаз скатывается первая слезинка и последние слова, которые я ему говорю, это: "Когда же я могу вернуться домой?" — Вечером приедет Ричард, мой помощник. Я скажу ему, чтобы он помог тебе собраться. Сегодня же можешь вернуться домой. Хлопок двери, а дальше истерика. Я больше не хочу видеть этого человека, не хочу работать в этой рекламной компании, теперь я ничего не хочу. Просто оставьте меня в покое, и я за это Вам скажу: "Спасибо!" Вскоре ко мне призодит, а просыпаюсь я уже только через пару часов из-за стука в дверь. У двери замечаю мужчину лет пятидесяти, одетого в довольно странную одежду, напоминающую мне 19 век. Его причëска лишь подтверждает то, что он сбежал из той эпохи. Но могу сказать точно, что что-то в этом уж точно есть. Даже появилось желание побывать в тех временах или же родиться там. Если бы так произошло, то со мной бы не случилось этого кошмара. — Стефания Алексеевна, здравствуйте. Я Ричард Брэнсон, — обращается ко мне мужчина с довольно заметным британским акцентом. — Александр Павлович попросил помочь Вам собраться и отправить домой. Но перед этим хочу узнать у Вас, как вы себя чувствуете? –неожидано для меня задаëт вопрос мне британец. — Эмм. Сейчас мне на много лучше, чем было несколько часов назад. Даже могу сказать, что хорошо. Ричард отключает капельницу и даëт мне лекарства, которые силой заставляет меня выпить. После этого даëт мне одежду. — Буду Вас ждать в коридоре. Мистер Брэнсон уходит из комнаты, а я переодеваюсь. До сих пор ощущаю по всему своему телу слабость, но мне и вправда стало намного лучше. Уверена, что когда таблетки подействуют, то буду чувствовать себя как огурчик. Но вот моральное состояние мне с помощью таблеток уж точно не востановить. Переодевшись, я несколько минут просто стою. Голова чуть-чуть кружиться, но, думаю, это нормально. Последний раз смотрю на эту комнату и понимаю, что больше никогда не хочу её видеть. Да, она сделана в очень хорошем стиле. Да, если бы я здесь оказалась не после таких последствий, то это место могло бы стать моим любимым. Но! Сейчас все воспоминания причиняют мне боль. Я больше никогда не хочу очутиться здесь снова и видеть эту комнату тоже. Я открываю дверь и выхожу из этой злополучной комнаты, надеясь, что навсегда. В коридоре меня ждал Ричард, как и говорил. — Прошу следовать за мной. Мы ищем по светлому большому коридору. Почти везде висят картины в стиле минимализма. Хоть я и не очень разбираюсь в живописи, но мне всегда нравились работы, особенно такого стиля. На вид простые, но если присмотреться, то сразу видно, что художник просидел за ней не один день. Некоторые из них настолько великолепны и изящны, что так и забрала бы себе парочку. — Александр Павлович попросил меня, чтобы Вы поели перед отъездом, — говорит Ричард. Мы проходим в довольно большую комнату. Она размером, наверное, как половина моей квартиры это уж точно. Посередине комнаты стоят длинный стол из красного дерева со множеством стульев. Это место явно расчитано не на одного человека, даже не на одну семью. Несмотря на всю красоту, мне сразу становится здесь довольно некомфортно. От этой комнаты так и веет одиночеством. Стол ещё не накрыт, что лично меня очень огорчает. Понятия не имею, когда у меня был последний приëм пищи. Наверное, утром 31-го мая и то я тогда только омлет съела и ничего более. А какое сейчас число? Интересно, сколько я здесь проторчала? Только я хотела спросить об этом у мистера Брэнсона, как из другой двери повалились служанки с подносами в руках. Лишь за минуту этот огромный стол стал наполовину заставлен едой. Столько блюд я только на праздники вижу. Здесь есть почти что всё: паста, куринное филе, запечëнные овощи с мясом, три разновидности салата и много других закусок и блюд. От такого количества еды глаза начинают разбегаться. — Так, дорогуша! Ты чего стоишь?! Давай, присаживайся и ешь. А то вон какая худая, —вдруг обращается ко мне женщина лет сорока упитанного телосложения. По одежде сразу можно сказать, что повар. С ней я спорить не собираюсь, сразу сажусь за стол. Женщина явно с характером, а вступать с ней в ссору я не намерена. Пусть мне и фигово, но жить я всё-же хочу. — Давай-давай, кушай. Сашка сказал мне приготовить самые вкусные блюда. От этих слов я поперхнулась то ли от Сашки, то ли из-за того, что слишком сильно навалилась на еду. По-большей части я склоняюсь к первому варианту. Этот Сашка меня уж точно выбил из колеи, с этим не поспоришь. — Тамара Егоровна, прошу Вас, обращайтесь к нашему начальнику надлежащим образом, — отчитывает повариху британец. — А ты вообще молчи. Я твоего Александра Павловича растила с пятилетнего возраста. Я его вот таким вот помню, — женщина показывает рукой примерный рост пятилетнего ребëнка. — Тем более, он сам позволяет меня его так называть, поэтому замолкни. Ну, примерно такой исход их разговора я и ожидала. С первого взгляда можно сказать, что женщина имеет очень сильный характер и сюсюкаться с тобой не будет при любых обстоятельствах. С ней уж точно ни в какой спор вступать нельзя и перечить тоже. После приëма пищи я иду за Ричардом. Он отдаëт мне в пакете те вещи, в которых я была в тот день, что перевернул лично мою жизнь на сто процентов. Она как-будто разделилась на "до" и "после". До — это мир, в котором ты ещё можешь верить в летающих единорогов и в сказки. После — реальность, от которой хочется убежать, но это просто невозможно сделать, ведь она всегда будет тебя преследовать. Мы с мистером Брэнсоном выходим из дома. Снаружи он кажется гораздо меньше, чем внутри. Но красоты у него хоть отбавляй. Такие дома я только в Интернете или по телевизору видела. Уж точно не думала, что увижу его когда-нибудь в живую и побываю внутри. На улице меня уже ждёт такси класса люкс. Одна поездочка на нëм состовляет более пятиста рублей. А если учесть, что вполне вероятно я нахожусь сейчас за городом, то мне придётся платить уж точно больше тысячи, если не полторы или две. Ну, ладно. Зато прокачусь в хорошей машине с ветерком, заодно и голову проветрю. По пути домой я проверяю свои вещи, которые мне отдали в пакете. Там лежит вся моя одежда и сумка. Внутри нахожу свой разряженный телефон. Прямо в машине подключаю его к зарядке и жду пока он включится. Через несколько минут вижу, что у меня несколько пропущенных от клиента и от Лии. Ну, хоть кто-то про меня не забыл. От моей подруги также несколько сообщения с вопросами вроде: где меня носит и почему меня не было на работе. Письма на почте от клиента я даже не смотрю. Мне и раньше эта работа не приносила большого удовольствия, а теперь и подавно. Лучшее решение для меня сейчас — уволиться и больше не возвращаться в этот офис никогда. Через полчаса такси подъехало к дому. Когда я протянула таксисту деньги, он сказал, что ему уже заплатили. Вероятнее всего это сделал Александр Миронов, за что я ему уж точно не могу сказать “Спасибо”. Лично мне ничего от него не нужно. Единственное, что я хочу — чтобы он больше не появлялся мне на глаза. Дома я принимаю душ и выпиваю успокоительное, не забыв взять с собой в спальню стакан воды вместе со снотворным. Быстро отвечаю на сообщение Лии, что со мной всё нормально и завтра мы с ней увидимся. А сама, взяв белый листок бумаги, пишу заявление об увольнении по добровольному решению. Понятия не имею, как буду объяснять родителям свой уход с работы. В восторге они уж точно не будут. У них до сих пор стресс из-за моей прошлой работы за границей. Помню, что когда я вернулась в Россию, родители завалили меня кучей вопросов, содержащих один и тот же характер — причину моего ухода с этой работы. Ничего, кроме опущенной головы и молчания, они от меня не увидили и не услышали. Думаю в этот раз меня ждёт такой же разговор. В три часа ночи я проснулась вся в поту от кошмара. Меня снова посадили на этот Симулятор. После таких событий в жизни можно и с ума сойти. А если я буду видеть ту комнату каждый день в своих снах, то лучше и не спать вовсе. Александр сказал мне, что ему отправляют анонимные письма. Тогда мне не было интересно, кто это делал, но сейчас... Сейчас я бы хотела узнать и вычислить отправителя. Иначе всё это так и будет продолжаться. Каждый следующий месяц другие девушки снова окажутся в этом Симуляторе и, возможно, попращаются со своими жизнями. Если я могу как-то помочь это предотвратить, мой долг сделать это. Ну, или хотя бы попытаться. Но для начала нужно убедиться и увидеть это анонимное письмо своими же глазами. Беру телефон и звоню Лии. Конечно, это плохая идея звонить подруге в три часа ночи, но она всё-же взяла трубку. — Стеф, ты издеваешься? Я тебя два дня не видела на работе, а теперь ты звонишь мне в три часа ночи?! Что с тобой происходит? —сонным, возмущëнным голосом интересуется подруга. — Знаю, что сейчас ночь, но если я не позвонила бы, то утром забуду об этом. Короче, это срочно. — Что-то случилось? — слышу обеспокоенный голос Лии. Наверняка уже приготовилась пойти решать все мои проблемы или разобраться с обидчиками. Последнее, кстати, является очень хорошей идеей. — Нет, не беспокойся. Со мной всё хорошо... Просто у меня есть к тебе маленькая просьба. — В три часа ночи? Просьба? Ну ладно, хорошо. Я тебя слушаю, — надо побыстрее заканчивать этот разговор, иначе завтра Лия прибьёт меня за то, что нарушила её сон. — Тебе вроде бы давали номер нашего нового начальника, так ведь? Ты не могла бы мне его отправить? — А зачем он тебе? — слышу в голосе подруги подозрительные нотки. Наверняка уже что-то надумала там себе. — Я не могу тебе сказать, но он мне нужен. Просто поверь. Потом, возможно, я тебе расскажу, но не сейчас. Только не обижайся, ладно? — Да нет, что ты? Как я могу на это обижаться?! Я ведь твоя лучшая подруга, а ты от меня что-то скрываешь. Всего-то, —наигранный ироничный голос. — Ладно. Скину сейчас сообщением. Но когда ты решишь всё свои проблемы, должна будешь рассказать мне про это. Поняла? — Конечно. Почти сразу же Лия отправляет мне номер моего начальника. Как же хорошо, что скоро он перестанет им быть. И выпив снотворное, я снова пытаюсь отдаться в руки Морфея, в надежде, что мне не приснится кошмар...