причем тут пик Цинъюнъ?

Ветер колыхал горную траву, ласкал цветы, с такой любовью высаженные вокруг каменной плиты на пике ущелья Цинъюнь. Адепт Сяо снова сидит, опираясь спиной на эту холодную плиту и держа в руках серьгу Путешественника, рассказывает все, что происходит сейчас в Тайвате. Он делает это каждый день, в любую погоду. Приносит что-то вкусное, садится там и говорит, будто он прямо перед ним, улыбается, и даже смеется, когда говорит о чем-то забавном. Его грустная улыбка не сходит с лица, пока слезы не начинают течь из глаз, предательский ком в горле не начинает мешать дышать. Тогда он ложиться на траву, которой поросла могила, и закрыв глаза вспоминает Итэра, живого, такого яркого и притягивающего к себе. Вспоминает моменты, когда они были так близки друг к другу, что чувствовали дыхание друг друга на своей коже, вспоминает его блестящие глаза, улыбку, смех, вспоминает все, что связано с ним. И сердце сжимается, в немом крике. Он давится слезами, сжимает в руках единственную целую вещь, которую он смог найти после взрыва. Когда Итэра не стало, в душе Сяо стало пусто, и так больно что-то щемило его сердце. Он задыхался от этой пустоты, которая была будто осязаема и сдавливала его грудную клетку. Сяо всегда будет жалеть о том, что случилось тогда, жалеть о том, что не смог его спасти, о том, что эти несказанные вовремя слова теперь мертвым грузом поселились в его сердце. - Я люблю тебя Итэр... – еле слышно прошептал он, смотря на имя, выгравированное на плите. – я вернусь завтра. – провел рукой по краю плиты, будто погладив мягкие золотые волосы и исчез.