Мыло в тюрьме

Испуганный Никита стоял возле друга и дрожащим голосом, заикаясь, выдавил: — М-м-может не надо? Рома, стоящий рядом, похлопал парня по плечу и сказал: — Да ладно! Что будет? У меня все уехали, такой возможности больше не будет! Ромка вёл себя уверенно, не задумываясь о возможных проблемах. Никите же было страшно идти одному ночью хрен знает куда. Сестра и папа ему рассказывали, как далеко находится Щурово. Время уже за полночь. Парни стояли во дворе около Роминого дома, рядом с фонарём. Никите было страшно. Он не был таким рискованным и легкомысленным. Но не желаю расстроить друга, он спросил: — Туда далеко идти? — Два километра. В очередной раз Рома наврал с три короба. Будь это Саша или Аня, они бы сто процентов не поверили в его слова, но не Никита. Он был парнем наивным, но всё же, если он поймёт, что его обманули, то драки не избежать. Рома уже свернул на другую улицу. Заметив, что друг не идёт за ним, он обернулся и спросил: — Ты едёшь? Никита, мысли которого сбил Рома, рассеяно ответил: — А... Да, иду. Рома шёл радостный, полный волнения и любопытства, в то время как Никита плёлся за ним сзади, пытаясь скрыть своё нежелание переться в этот район. Папа рассказывал ему про алкашей, сестра пугала бомжами и гопниками. — Ты как только придёшь туда, то они тебя побьют, потом изнасилуют. Потом убьют и опять изнасилуют. Если ты, конечно, не задохнёшься от цемента. — Подкалывала тогда его Аня, хотя сама в Щурове толком не была, и гопников с алкашами она не видела, но брата же надо запугать! Никита дрожал и, ускорив шаг, приблизился к Роме. — Да не ссыкуй! Всё хорошо будет! Все четыре километра оба шли по-разному: Рома при возможности паркурил, брал палку и что-то бил, пинал клумбы, мусорки, банки, бутылки и так далее. Никита всё так же продолжал идти неуверенно и со страхом, натянув капюшон толстовки на голову. Наконец они подошли к мосту, по которому иногда быстро проезжали автомобили. Тогда уж младший из друзей запаниковал. — Рома, мне страшно! Может не надо? — Да ладно, всё норм будет! Роман обнял его друга одной рукой и уже они были похожи не на двух друзей, а на геев. Поэтому они сами не замечали, как ловили косые взгляды автомобилистов.

***

И уже час ночи. Два парня, одному пятнадцать, второму четырнадцать, разгуливают по району, в нескольких километрах от дома. Никита снял с плеч рюкзак, резко растегнул молнию на нём и достал оттуда баллон с освежителем воздуха. — О, дай побрызгаю! — Сказал Рома, пытаюсь взять у Никиты баллон, но тот сопротивлялся. — Нет! Отстань! — Разозлился Никита — Зачем он тебе? — В недоумении спросил его друг. — Надо! У Никиты дома не было перцовки, поэтому парень решил, что брать вместо этого обыкновенный освежитель воздуха вместо перцового баллончика это неплохая идея. Конечно, было удобнее взять дезодорант, но сестра ему не разрешила. Рома оглядывался по району и, увидев подворотню, слегка толкнул локтем в плечо друга и предложил: — Погнали туда! — Не думаю, что это... — Хотел сказать Никита, но тот схватил парня за руку и потащил в сторону какого-то двора Первое, что привлекло внимание Ромы, это мусорка. Оглядев два огромных контейнера для мусора, он понёсся туда и потянул за собой Никиту. — Рома, хватит! — В страхе злился Никита. — Да ладно, всё будет хорошо! — Всё тем же безолаберным тоном говорил Рома и полез копаться в мусорку. Никита недовольно смотрел как тот рылся мусоре и пробубнил: — Бомж грёбанный... Ничего не предвещало беды, как послышался вражебный мужской голос в адрес подростков — Эй, шпана малолетняя! В дали был виден силуэт взрослого мужчины, от которого и доносился злой тон. Парни в страхе понеслись в бег, и у обоих зашкаливал адреналин, не говоря уже о Никите. Продолжая убегать, он начал злиться и кричать на друга: — Рома, блять, я тебе говорил! Дебил! — Блять, а я-то что? Откуда я знал? — Возмущался Рома. Пробежав метров сто, мальчики остановились и пытались отдышаться. — Аа-ах... Моя дыхалка... — Через отдышка сказал Никита. — Блять, я обосрался! — Всё так же возмущался Рома. Парни только-только отдышались, как почувствовали, что сзади них кто-то есть. Это был типичный гопник, который тем же то ли враждебным, то насмешливым тоном гыркнул: — Кошелёк или жизнь? На его лице была ухмылка, в правой руке он держал нож. Мужчина начал приближаться к мальчикам, а те в страхе пятились назад. Никита оглянулся и увидел на земле арматуру. Резко он схватил прут и со всей силы ударил гопника по виску. Действие произошло спонтанно, под влиянием страха за жизнь, и парень не видел, куда бил. Тот сразу отрубился насмерть. Оба подростка стояли в ступоре и дрожали, особенно Никита. Невинный ребёнок стал убийцей. Сердце сильно колотилось, ноги подкашивались, что парню казалось, что он вот-вот упадёт. Руки очень сильно дрожали, и окровавленная арматура выпала из них. Рома еле выговорил через сильную дрожь, сильно заикаясь: —Ч-ч-ч-что ты н-на-делал....? Тот стоял в шоке и ничего не мог выговорить как пару звуков, не связанных между собой. Рома обнял друга, пытаясь успокоить себя, ну и заодно и Никиту. В объятьях они немного успокоились, как они услышали крики ещё двух мужчин: — ЭЙ, ПИДОРАСЫ! Парни снова заволновались, и Рома пустился в бег. Никита продолжал стоять шокированным рядом с арматурой. Естественно, что обратили внимание на убегающего подростка, и гопота понеслась за ним. Но Роман не ожидал что будет нагнан в угол. Никита увидел, что сейчас того вот-вот прихлопнут, и вновь схватив железный прут, побежал на помощь другу и врезал одному из них по голове. Мужчина скорчился от боли, что вывело их обоих из себя. Рома же остолбенел и просто наблюдал за всем происходящим. Никита в отчаянии махал арматурой, пока один из гопников не схватил арматуру и вырвал её из рук малолетнего убийцы. Рома не знал, что делать и начал оглядываться и взял какую-то бутылку и осторожно подошёл к мужчине и резко треснул бутылкой по голове, что все осколки разлетелись в разные стороны. От боли тот отпустил железный прут, и Никита начал херачить гопника арматурой. Парни уже сами не понимали, что творили, но борьба за жизнь принуждала так себя вести. Через пять минут драки парни сами не понимали как убили троих взрослых людей. Уже звучала сирена, горели красные и синии огни маячков. Два подростка уже были перепачканные кровью. Две невинные детские души смотрели друг на друга глазами, полные слёз и отчаяния, но с такой маленькой надеждой, что их отпустят домой.