Music of my Soul

      Шесть лет назад Чонгук часто посещал одну кофейню недалеко от своего дома. В тот день он сидел за столиком четыре часа подряд, клацая мышкой и бегая пальцами по клавиатуре. Официанты, не отвлекая, следили за его чашкой кофе и, как только напиток заканчивался, приносили новый. Парень здесь уже не в первый раз. Весь персонал его знал и не задавал лишних вопросов, стоило Чонгуку достать ноутбук. Никто не видел, что происходило между сосредоточенным лицом и дисплеем, но всем было очень интересно.       — А я подойду и спрошу, — храбрился новенький и встретил удивлённый взгляд администратора.       — Ну, попробуй. Только он тебя даже не заметит, — сменив удивление насмешкой, ответил Пак Чимин.       Администратор был чертовски красив и молод для этой должности. Выкрашенные в рыжий густые волосы, выразительные глаза с голубыми линзами и пухлые губы делали его лицо кукольным, будто Чимин не родился на Земле, а с Небес спустился — ангел, сосланный на землю проживать обычную жизнь. Ему бы в моделинг, а не это вот всё.       — Сомневаешься? — улыбнулся официант. — Спорим, я узнаю, кто он и чем занимается? — протянул руку.       — Ох, Тэхён, азартный ты игрок, — ответил Чимин и сжал протянутую руку. — Проиграешь, в следующем месяце за квартиру платишь один.       — Замётано, — без раздумий произнёс официант. — Но если всё получится, то платишь ты, — и обратился к бариста. — Разбей.       Расположив в центре подноса салфетку и поставив на неё блюдце с очередной порцией кофеина, Тэхён двинулся к столику с парнем.       Подходя не спеша, он разглядывал постоянного посетителя, примечая детали. Густая копна чёрных волос со спутанными локонами, как оказалось, была разбавлена тёмно-фиолетовыми прядями. На серой футболке, слева возле ворота на пару тонов темнее материала зияло пятнышко, вероятно, от того самого кофе, которым незнакомец, казалось, жил. Подойдя ещё ближе, он мог рассмотреть татуировку на левом запястье в виде крыла, изящно переходящего от внутренней стороны руки к внешней. Узловатые пальцы порхали над клавиатурой, изредка замирая, чтобы переместиться на мышку, чашку кофе или переносицу, предварительно сняв очки.       — Ваш кофе, — воспользовавшись моментом, когда парень растирал ладонями лицо, Тэхён поменял пустую чашку наполненной. Парень кивнул в знак благодарности за принесённый кофе и, сделав небольшой глоток свежезаваренного напитка, вернулся к работе.       Подсмотреть в ноутбук не представлялось возможности. Его обладатель намеренно в углу присел, чтобы за спиной не маячили. Однако, Тэхён не сдавался.       — Можно узнать? — спрашивал снова и снова, пока после, наверное, пятого повторения парень не поднял на Тэхёна глаза. Тот заметил, как шевелились губы официанта и поспешил вынуть наушники.       — Что? — произнёс посетитель, встречаясь взглядом с парой сверкающих янтарей, переливающихся в лучах закатного солнца. И заметил, как раздражённое выражение лица сменялось осознанием причины безответности парня.       Тэхён опустил голову, спрятал покрасневшее лицо за длинной белокурой чёлкой и, сделав поклон, ретировался к стойке, где еле сдерживал смех Чимин. Посетитель пожал плечами и, вернув наушники на прежнее место, продолжил работать.       — Ты знал! — налетел Тэхён на друга, что уже пополам сложился. — Да?       Кому-то сейчас не поздоровится.       — Так, успокойся, гостей перепугаешь, — спохватился администратор, подлетая и закрывая дверцу, ведущую за стойку к бариста, которая только и отделяла его от гнева друга. — Знал. И что? Если бы сказал, что изменилось?       В ответ Тэхён только пыхтел и злился. И не мудрено. Информацию он не достал, теперь придётся раскошелиться.       Они с Чимином друзья детства, только Пак старше на год. Пока Ким доучивался, тот устроился в эту кофейню, и спустя всего несколько месяцев его повысили до администратора. Вот он и взял под своё крыло друга, с которым стали вместе снимать квартиру, чтобы дешевле было.       — Ты же всё равно домой придёшь, — хитро улыбнулся официант и подозрительно быстро отошёл от дверцы.       — Да я могу и тут — в подсобке — пару дней перекантоваться…       — Но! — возразил, прерывая мысль друга, и для привлечения его внимания поднял указательный палец вверх. — Я тебя прощу, если расскажешь, кто он. И не говори, что не знаешь!       — Ну, допустим, — осторожно приближался к стойке. — Точно простишь?       Тэхён кивнул. И, так как его лицо больше не источало злость, Пак подошёл и начал рассказ.       Появился этот посетитель в кофейне три месяца назад. Сразу обратился к администратору, то есть Чимину, попросил обновлять напиток и не беспокоить. Он приходил каждый день ближе к полудню и уходил, когда начинало темнеть. В один из дней посетитель не пришёл, чем заставил забеспокоиться весь персонал, но через три дня вернулся. Тогда Чимин, приняв кофе от бариста, решил сам его подать и узнать, почему того не было, и они разговорились. Оказалось, что посетителя зовут Чон Чонгук. Он композитор и музыкант. В текущем году окончил университет искусств, но работы не было. Вот он и ударился в создание музыки, но покупать её никто не хотел. Постоянное просиживание за ноутбуком приводило к ссорам с родителями, которые упрекали в тунеядстве и равнодушии. Маленькие брат с сестрой постоянно просили внимания и безобразничали, мешая творить. Вот он и нашёл своё тихое место в кофейне.       Чимин тогда никому этого не рассказал, ибо нечего сплетни на рабочем месте разносить. А Тэхён — он другое, он самый близкий и давно уже ищет такого, как Чонгук.       — Чонгук, говоришь? — произнёс Ким, поворачивая голову в сторону столика с музыкантом. Он виду старался не подавать, но внутри радостное волнение расти начинало. А Чимин заметил. И понимал, что это значит для Тэхёна.       — Может быть, это он? — тепло улыбнулся Пак. Он только поэтому рассказал ему.       — Не знаю, — прошептал Тэхён в ответ и воодушевлённо посмотрел на друга.       — Я, значит, бегаю по всему городу его ищу, а он тут штаны просиживает, — возле входных дверей послышался низкий голос, переполошивший всех гостей и персонал. — Эй, почему трубку не берёшь? — кричал парень в дальний угол заведения. Но ему никто не отвечал, потому что Чонгук был в наушниках.       Мятноволосый подлетел к столику и, грузно опустив руки на противоположный от музыканта край, уставился буравящим взглядом на Чона. Тот не реагировал, пока, видимо, не почувствовал на себе внимание всех гостей заведения. Он поднял глаза и высунул наушники.       — Шуга? — тихо спросил он. — Как ты меня нашёл? Что-то случилось?       — Случилось! — выпалил на выдохе и плюхнулся на стул рядом. — Тебе кто дал право раскидываться моим номером телефона? — начал с наезда, допивая чужой кофе.       — Что ты имеешь ввиду?       — Ты, когда оставляешь номер для связи предполагаемым заказчикам, какие цифры пишешь?       — Что? Хён, говори яснее.       — Да куда уж яснее? — начал с равнодушного тона. — Мне телефон оборвали звонками, — разулыбался и постепенно увеличил тон голоса. — Один состоятельный аджосси хочет купить твою последнюю мелодию!       — А? — ушам не поверил.       — Б! — смеялся радостный друг. А Чонгук всё ещё думал, что у него слуховые галлюцинации, и ущипнул старшего за бок. — Айщ! Ты чего?       — Проверить, не сон ли?       — Так не меня, а себя колупай! — расхохотался тот и поспешил доказать другу, что это не сон, а реальность.       — Быть не может! Ты не шутишь?       — Да клянусь всеми своими связями! — убедительно. Связи для Шуги — святое.       — Вау! У меня нет слов.       — Но есть одна проблемка, — вмиг убрал с лица счастливое выражение, но весёлый настрой не умерил.       — Я так и знал, — раздосадованно ответил Чонгук.       — Он хочет готовую песню, а не только одну музыку.       — Но где я ему стихи возьму?       — Напиши. Ты же талантливый.       Конечно, это ведь так легко — сесть и родить целую песню. Ага, Шуга, буквально две минуты, и будет тебе текст...       — Порадовались и хватит, — приуныл Чонгук.       — Иди, — толкал Чимин Тэхёна в плечо. — Это твой шанс!       Ким поддался рукам друга и отлип от стойки. Его ноги словно своей жизнью жили, вели к тому столику в углу, но голова отказывалась соображать. Вот он подойдёт, а что скажет? Язык онемел словно, а на ум ни одной внятной мысли не приходило.       — У меня есть… — почти выкрикнул Тэхён, подойдя к столику, и замолчал, когда две пары глаз с непониманием уставились на него.       — Что? — снова спросил Чонгук.       — У меня есть стихи, — протараторил Ким.       — Ты чё, подслушивал? — Шуга с прищуром буравил взглядом официанта.       «Сказал тот, кто с ноги ворвался в здание», — хотел произнести Тэхён, но тактично промолчал. Чимин его проинструктировал о правилах общения с посетителями.       — Вас всё кафе слышит, — произнёс и улыбнулся, как учил Пак.

«Не поддавайся на провокации. Будь невозмутим — это всех бесит!»

      — Простите, что вмешиваюсь, но я услышал, что вам нужны стихи к музыке.       — А ты чё, поэт? — гоготнул Шуга, всё ещё смотря недоверчиво.       — Да. У меня много стихов. А ещё я пою. Уверен, что если дадите послушать мелодию, я смогу наложить на неё какие-то из моих работ.       Парни, что сидели, внимательно посмотрели на Тэхёна, потом друг на друга и долго шептались.       — Это отличный вариант, хён. Давай хотя бы посмотрим.       — Ты же понимаешь, что с ним придётся делиться? А гонорар не так уж и вели́к.       — Ну надо же с чего-то начинать. Потом можно… — не договорил Чонгук, потому что Тэхён то ли мысли прочитал, то ли не так уж и тихо говорил его друг.       — Мне не нужны деньги, — произнёс он и Чонгук с другом отвлеклись от бурного обсуждения шёпотом, — в этот раз. Если вам понравится, давайте работать вместе.       — Ни фига, смелый какой! — первым ответил Шуга. — Ну, неси. Покажи нам свои стихоплётства.       — Что? Сейчас? — не поверил ушам Ким. — Я… Я сейчас, — одаривая улыбкой, попятился он и умчался в комнату персонала. Тэхён всегда носит с собой блокнот со стихами. Чуть какая строчка на ум придёт, сразу записывает.       Чонгук пригласил его присесть за столик. Отдал официанту наушники, включил музыку и принял из рук Тэхёна блокнот.

Ben Foster, Nicolas Foster, Samuel Thompson — To the End

      Ким прикрыл глаза, погружаясь в чистые воды лёгкой мелодии, сотканные из нот, любви и капельки боли. Именно это ощутил Тэхён, слушая творение Чонгука. Мелодия переливалась и блестела, словно гладь морская в лучах солнца, взволнованная ветром. В одно мгновение она тиха и спокойна, в другое — разрывается вскидываемыми кверху пенными волнами. Сердце Тэхёна во время прослушивания всё время меняло свой ритм — то замедлялось, успокаиваясь, то ускорялось от волнения. Эмоции и чувства, заложенные в музыке, так глубоки и правдивы, что сдержаться и не растрогаться было невозможно. Он до самого конца не поднимал век, а когда открыл глаза, увидел на себе два заинтересованных взгляда. Чонгук и Шуга с открытыми ртами следили за сменяющимися эмоциями на лице парня. А когда по щеке того побежала слеза, и вовсе про всё забыли. Особенно сам создатель мелодии. Чонгук еле слёзы сдерживал. Когда его друг услышал мелодию в первый раз, сказал: «Круто! Ты молоток!». Поэтому то, как воспринял музыку Тэхён, поразило до глубины души и несомненно подкупило. Казалось, этот, на первый взгляд, нагловатый парнишка ни черта не смыслит в музыке, однако сумел понять, через себя пропустить. И для Чона — это показатель. Он даже не хотел смотреть его стихи. Готов взять любой и почему-то уверен, что он отличный. Потому что человек, способный понимать без слов, просто не может быть поверхностным в своих творениях.       — У меня есть стихи, которые подойдут, — снова спрятав лицо за чёлкой и смущаясь, Тэхён потянул руки к блокноту. Нашёл нужные строки и в раскрытом виде придвинул к ладони Чонгука, что неподвижно лежала на столике. Тот опустил взгляд на четверостишия и принялся вдумчиво читать. Уже с первых строк он понял, что это то, что нужно, но до конца дочитал. В словах, написанных чёрной ручкой и аккуратным почерком было в точности столько тепла и нежности, разбавленных каплей боли, сколько и в его мелодии. Казалось, что официант — его родственная душа, такая же тонкая и ранимая.       — Я их возьму, — произнёс Чон, поворачиваясь к Тэхёну, и после обратился к другу: — Это гениально, хён.       — Я рад, — ответил Тэхён и улыбку не смог сдержать. — Так… Что же? — Ким не знал, как намекнуть на продолжение работы вместе. Он ведь предложил, а ответ ещё не получил.       — А. Я тебе позвоню. Напиши номер.       Тэхён вырвал страницу из блокнота и аккуратным почерком вывел цифры, а после имя — Ким Тэхён. Чонгук принял листок, прочитал имя и протянул ладонь.       — Чон Чонгук, а это…       — Шуга, я знаю, — перебил Тэхён.       — Для тебя — Господин Мин Юн…       — Хён! — не дал договорить старшему Гук.       — Ладно, зови меня Юнги, — пробубнил недовольно Шуга.       — Не обращай внимания на этого ворчливого деда. Он всегда такой. Ну, нам пора. Увидимся, Тэхён.       — Ты чё меня позоришь перед посторонними? Если бы не я, ты бы даже и не знал, что твою…       — Хён, не гунди. Подумаешь, одной цифрой ошибся… Я тебя люблю и ценю, ты же знаешь.       Последняя фраза растопила недовольство старшего, и он смягчился. Чонгук обернулся перед выходом и помахал Киму, который тоже махал им и улыбался, глядя вслед.       — Тэхён ведь уже не посторонний… — с улыбкой произнёс младший более тихим голосом. Кажется, не Юнги говорил, а своему сердцу.

***

      Чонгук снова пропал. В этот раз на целых шесть дней. Тэхён ходил как в воду опущенный, работать не имел желания и вообще чувствовал себя ужаснее некуда. Гук у него номер взял, а свой не оставил, и так не позвонил.       Чимин очень хотел уверить друга, что музыкант обязательно появится, но уже седьмой день близился к концу, а Чонгука не было.       Ким всё вертел в руках блокнот со стихами, в котором ровно двух листов не хватало, что он сам вырвал из пружины и вручил Чону. За эти дни больше ни строчки в голову не пришло. Ни грустной, ни радостной.       — Идём, — произнёс администратор, выключая свет в кофейне. Он сегодня намеренно задержался, чтобы друга одного не оставлять.       Тэхён кивнул. Подумал, что сам виноват, раз незнакомцу доверился. Головы не поднимая, поплелся за Чимином. Вот и врезался в его спину. А перед тем запыханный Чонгук стоял, ладонями опираясь о колени.       — Чуть не опоздал, — проговорил отдельно каждое слово, судорожно вдыхая.       Чимин кипел от злости внутри, и врезать музыканту хотелось, аж до зуда в костяшках кулаков. А Тэхён счастлив был, как школьник. Не обманул. Вернулся. Только почему не звонил?       — Потерял, — читая мысли светловолосого, произнёс Чонгук. — Номер твой потерял. Только с самолёта. Думал, не успею.       Чимин посмотрел недоверчиво. Вроде бы как и клиент, а вроде бы и нет.

«Врезать или не врезать?

Вот в чем вопрос!»

      — Давайте присядем куда-нибудь или я упаду, — проговорил Чон, озираясь по сторонам в поисках скамейки или хотя бы её подобия.       Тэхён подошёл к парню и правую его руку закинул себе на шею.       — Чимин, помоги, — обратился он к другу, но тот лишь хмыкнул, развернулся и зашагал в сторону детской площадки, которая находилась неподалёку от кафе. — Чимин…       — Не волнуйся, я сам могу дойти, — сказал Чон. — Куда?       Присев на скамью и приведя дыхание в норму, Чонгук рассказал, что покупатель оказался из Японии, и им с Юнги пришлось лететь к нему. Номер телефона Тэхёна остался здесь, а по прилёту Гук его просто не нашёл и поспешил в кофейню.       — Так всё получилось? — спросил Ким.       — Конечно. Ему всё понравилось. Пришлось повозиться с проверкой. Там ведь как — если три ноты подряд совпадают с каким-то другим треком, всё — плагиат. Поэтому так долго. Вот. Ах, да, — Чонгук полез в карман и достал конверт. — Это твоя доля.       — Но я ведь сказал, что… — принял конверт с деньгами и от удивления даже прервал собственную мысль. — Ого! Так много?! — не в силах сдержать удивление.       — Ты это заслужил. Стихи — что надо. Поэтому, если твоё предложение ещё в силе, то есть одно о-о-очень большое дело.       — Конечно, в силе, — без раздумий выкрикнул Тэхён на эмоциях. — Прости, я просто очень рад.       — Тогда до завтра. Я приду и расскажу всё. Сейчас очень спать охота. До свидания, Тэхён, — помахал светловолосому. — Чимин.       Администратор сухо кивнул.       — Вау! Ты глянь сколько денег!       — Угу. Ты не забыл, что проспорил?       — Да помню я. Даже в руках подержать не даёшь, обломщик.       — Вот и славно. А теперь пошли домой. Я тоже спать хочу.

***

      Чонгук ждал работников кофейни возле входа, встречая широкой улыбкой. Такой лучезарной, что даже тучка-Чимин растаял и улыбнулся.       Гук присел возле невысокой барной стойки и стал ждать, пока парни переоденутся в свою форму. Он с трудом волнение в груди подавить мог. Если, стоя возле дверей заведения, он был спокоен, то, завидев два знакомых силуэта, вмиг потерял покой. Согласится ли Тэхён снова дать свои стихи? Тем более, в этот раз точно бесплатно. Нервно ёрзая на сидении и потряхивая ногами, он потягивал апельсиновый сок через трубочку и ждал Тэхёна. Чем больше времени проходило, тем сильнее потели ладони.       — Ну, выкладывай, — первым подошёл Чимин.       — У меня к Тэхёну дело.       — А я — считай, его агент, — с совершенно серьёзной моськой проговорил парень.       — Не слушай его, — улыбнулся Тэхён, подходя к стойке. Он всё в толк не мог взять, почему Чимин так взъелся на Чонгука. — Пойдём за столик.       — А работать кто будет? Я, что ли? — выкрикнул администратор, когда Ким и Чон подошли к столику, но те ему не ответили, посетителей в такую рань не много.       Устроившись друг напротив друга, никто не решался начать разговор, только молчали, изредка отводя взгляд.       — Так… — начал Тэхён. — Что за дело у тебя?       Чонгук открыл ноутбук и показал афишу вокального конкурса на радио «Душа Кореи». Рассказал, что у них осталось лишь три дня, чтобы записать песню и отправить.       — Ты будешь петь свои стихи под мою музыку. Это бесплатно. Приз — ротация на радио в течение недели каждый день.       Ким потерял дар речи снова. Думал, что всё ещё спит. Сейчас прозвенит будильник, и человек перед ним растает в воздухе. Но после щипка за руку ничего такого не произошло. Разве может так везти? Сначала его стихи купили за бешеные деньги; официант и подумать не мог, что его творчество может так много стоить. А теперь это… Конечно же Тэхён согласился, энергично закивал головой и еле сдержался, чтобы не обнять композитора. А Чонгук, ведь, то же самое чувствовал, но так же остановил порыв.       — У брата Юнги своя студия. Он поможет нам записать песню завтра. Ты сможешь?       — Конечно, у меня завтра выходной, — а вот и неправда.       — Отлично. Скажи мне свой номер ещё раз, я сразу в телефон запишу.       Тэхён продиктовал цифры, и Чонгук сделал дозвон, чтобы и свой номер оставить.       — Завтра возле книжной лавки на Мёндоне в половину третьего. Я буду ждать, Тэхён.       — Я приду. До завтра, Чонгук.       Тэхёну долго пришлось уговаривать Чимина дать выходной. Вопрос жизни и смерти, в конце концов. А того словно подменили.       — Да что с тобой? Ты же знаешь, как долго я искал такую возможность. И почему на Чонгука так реагируешь? Он же ничего плохого не сделал.       — Не верю я ему и всё на том. Пропал на неделю, номер, сказал, потерял. Пф, бред какой. Что хочешь думай, но не нравится он мне. Не пущу.       — Гляньте! — улыбнулся Ким, сладким голосом продолжая. — Неужто ревнует Господин Пак?       — Ещё чего! — а кончики ушей почти с ярко-алым тинтом на губах по цвету слились.       — Чимин, ну ты чего? Всё нормально будет. Он же мне даже заплатил.       — Вот попомнишь моё слово, рано или поздно из-за него плакать будешь. Я же знаю тебя.       — Иди сюда, — Тэхён обнял друга и продолжил. — Я не хочу упускать такую возможность. Даже если я потом пожалею, то лучше жалеть о том, что было, чем о том, что упустил.       — Хорошо. Иди к своему Чонгуку. Поработаю за тебя.       — И всё-таки ты ревнуешь, — смеялся.       — Нет, говорю же, — а сам улыбался, смягчаясь. — За этот выходной меня накормишь.       — Свининкой?       — Ага, щас! Говядинкой корейской.       Берегись, кошель Тэхёна. Пак Чимин ещё тот обжорка.       На следующий день, как условились, Чон и Ким встретились возле книжной лавки и отправились домой к брату Юнги, где тот оборудовал звуконепроницаемую комнату. Зачем тратиться на аренду помещения, если можно создать студию дома, добавив немного минеральной ваты в стены?       Стихи ребята выбрали заранее. Чонгук прислал трек в мессенджере, и Тэхён сразу понял, какие под него подойдут стихи, правда, ему пришлось кое-где изменить рифму, чтобы в ноты мелодии вливалась, но записали песню довольно быстро.       Выбор мелодии и стихов оказался не случайным. Людям нравится слушать истории про разбитые сердца. У всех в жизни когда-то такая была или будет, а возможно происходит сейчас. Чонгук написал свою мелодию после последнего болезненного расставания. Как оказалось, у Тэхёна тоже такая история была. Её он никому никогда не показывал. Стихи находились в другой тетради, давно забытой и ни разу не открытой с тех пор.       То, что Ким собирался исполнить, для всех оказалось сюрпризом. Даже Шуга выдал красноречивое: «Вау!». А он такого даже Чонгуку никогда не говорил. Тэхён действительно прекрасно исполнил песню, заполнив музыку Чонгука своими стихами и кусочком души. И тот почему-то только сейчас заметил восхитительную родинку на кончике носа.

«And I might cry but I don’t ever show it

Can’t let you down

Can’t let you down

I have a fear of intimate moments

If you’re around, why am I down?

Oh, woah

Oh, woah, I

I have a fear of intimate moments

If you’re around, why am I down?»

      Хозяин студии предоставил помещение на три часа. По его мнению этого времени должно было хватить. Но парни справились так быстро, что успели ещё поболтать и узнать друг друга получше. А потом сделали копии песни каждому на руки и экземпляр для радио. Важную миссию по отправке трека на почтовый адрес конкурса возложил на свои плечи Юнги, как самый старший и ответственный. Никто не возражал.       Спустя неделю Тэхён, Чонгук, Юнги и Чимин собрались в кофейне и сидели за стойкой, гипнотизируя проигрыватель, на котором поймали радио-волну «Души Кореи». Вот-вот должны были объявить результаты конкурса.       «Что же… — начал ведущий. — Выбор был непростой. Все участники замечательные певцы и безумно талантливы, но!.. Нам нужно было выбрать победителя, только одного. И… Мы не смогли. Поэтому победителей трое. Итак, давайте послушаем композицию, занявшую третье место».        «Bring Me the Horizon — True Friends».       Ребята поникли. И музыка, и исполнение — на высшем уровне.       — Если это третье место, то можно расходиться, — бубнил Юнги обречённо.       Чонгук смотрел на Тэхёна, а тот — на него. В глазах надежду читали и лица улыбки тронули.       — Дождёмся, хён. Нельзя отчаиваться, — ответил на пессимистичные высказывания друга Гук.       А тем временем подошло время объявить второго победителя.       «Напоминаем, что песни выбирали слушатели на нашем сайте. Так что, всё честно. На момент остановки голосования следующей композиции не хватило всего три голоса до первого места. Вы можете себе представить, что могут решить секунды? Безусловно, все исполнители достойны победы, но увы и ах… И в этой песне хочу отметить один момент после припева, он просто до мурашек. Послушайте и сами поймёте».       Песня, занявшая второе место — «Kristian Kostov — Beautiful Mess».       На этот раз и Чонгук с Тэхёном погрустнели. Действительно приятная на слух, гладкая мелодия, гармоничная, а чарующие мотивы смычкового инструмента словно гипнотизировали.       — Ну, теперь точно расходимся, — уверенно произнёс Шуга. А авторы песни в этот раз даже не смогли ничего возразить.       «Ну что же, дорогие друзья! Вот мы и подошли к первому месту. И тут мы полностью разделяем восторг слушателей. Я бы назвал этот трек секретным ходом. Вначале песни мелодия достаточно простая и спокойная, но потом происходит постепенное погружение, и на припеве я словно оттолкнулся от земли и взлетел. Да что много говорить? Просто слушаем и наслаждаемся».       Чонгук с первых нот узнал собственное творение. Остальным же потребовалось больше времени, чтобы осознать, что в колонках звучал голос Тэхёна.       — Да ну нафиг, — проговорил Юнги несколько раз, чтобы осознать, но его слова потерялись в хоровом визге Тэхёна и Чимина.       Никто до конца не мог поверить в успех. И лишь когда Шуга зачитал официальное письмо от студии радио-волны «Душа Кореи», ребята наконец-то убедились, что выиграли эту гонку. И теперь им оставалось приехать в главный офис, чтобы подписать договор-согласие на ротацию авторской песни.       Этот день запомнился всем. Солнце было особенно щедрым на лучи, а посетители с пониманием отнеслись к оглушающим воплям возле стойки. День дебюта Чонгука и Тэхёна. День начала крепкой дружбы и зарождения новой звезды эстрады.       — Эй, Джинджер, плесни-ка мне чего покрепче, — обратился Юнги к администратору.       — Ты кого курицей назвал? — сощурил глаза Чимин, и взглядом вогнал в того пулю, прямо в середину лба. Иначе никак не объяснить резкую потерю дара речи.       — Да я же… Как… какая курица? Я же рыжиком тебя назвал по-английски.       — Джинджер — это имя курицы из мультика «Побег из курятника», умник. Ещё раз меня так назовёшь, пожалеешь, Шоколадный!       — А Шоколадный почему?       — Терпеть не могу мятный шоколад! И, да, кстати, если забыл, напомню — ты в кофейне находишься. Покрепче ему...       — Так-так, цветноволосые, давайте успокоимся! — вклинился Чонгук.       — Чимин, ты чего? — Тэхён прошептал другу на ухо.       — А чё он? — не успокаивался Пак.       — Парни, нам с Тэхёном придётся работать вместе. Да, Тэхён? — брюнет вопросительно глянул на Кима. Ну вот, знал же ответ. Зачем спрашивать?       — Да? Да! Я с удовольствием! — оторвался тот от недовольного Чимина и посмотрел на Чонгука, который ему мягко улыбался.       — Хён, когда в офис нужно приехать? — музыкант обратился к другу, а тот до сих пор был в растерянности. Не было у него намерения обидеть Пака, вот только теперь появилось просто огромное.       — Слушай, в чём твоя проблема? — будто не слышал друга Юнги и обратился к Чимину.       — А твоя? — не уступал в агрессивности тот.       — У меня нет проблем, это с тобой что-то не так.       — Со мной всё как надо. Не желаю с тобой разговаривать, — сказал, как отрезал Чимин и демонстративно отвернулся.       Юнги кипел от злости. Но, как самый старший, решил промолчать и покинуть заведение.       — Поговори с ним, — бросил Чонгук Тэхёну, имея ввиду Пака, и выбежал вслед за другом. — Я напишу тебе.       — Хорошо, — ответил Ким и повернулся к другу. — Чим, что с тобой? Ты чего на Юнги взъелся?       — А чё он обзывается?       — Он не обзывал тебя. Может, и мультик этот не смотрел. На тебя не похоже.       — Да не знаю…       — Вай, а я кажется знаю, — улыбнулся Тэхён, играя бровями под густой чёлкой.       — Что ты знаешь? — пихнул в бок локтем и улыбнулся слабо.       — Ну, например, то, что он в твоём вкусе.       — Так, хорош трепаться. Иди работай, — уже не скрывал улыбку.       — Хён, хён, подожди. Ты чего убежал?       — Чтобы не портить настроение ни себе, ни вам.       — М-да, Чимин-щи перегнул палку, — согласился младший.       — Ты согласен со мной, что он на пустом месте разозлился? — тот кивнул. — Был бы он девчонкой, я бы его…       — Не уверен, хён. Скорее, он тебя… — гоготнул Гук и побежал вперёд. — Теперь ты догоняешь.       — Ну что за ребёнок? — хмыкнул старший и побежал следом.

***

      Через два дня победители конкурса были в главном офисе радио «Душа Кореи». Они подписали согласие на ротацию, и ведущие взяли у них интервью, где попросили рассказать о творческом тандеме. Те и признались, что знакомы всего две недели, а теперь собираются работать вместе.       У парней взяли номера телефонов на тот случай, если с ними захотят связаться. И на этом попрощались.       Песни-победители крутили три раза в день на протяжении недели. Чонгук и Тэхён выходные последнего проводили вместе в их с Чимином квартире, пока тот был на работе. Чон творил музыку, Ким создавал стихи или накладывал старые. Но с Чонгуком он хотел свежести, хотел писать новое и писал. Этот задумчивый спокойный парень подарил то, что Тэхён искал несколько лет — глоток вдохновения и цель. Если раньше Ким просто писал стихи, то сейчас он создавал песни под чарующие, волшебные звуки мелодии Чонгука.

***

      Гук снова перепутал цифры, и Юнги примчался в кофейню. Чимин проверял порядок на крыльце и встретил того на входе. Они долгое время не виделись. Пак успел переосмыслить свои слова, а Шуга — остыть. Парни просто посмотрели друг другу в глаза и отвели взгляд. Чимин сделал вид, что что-то увлечённо разглядывал, а старший направился внутрь здания.       — Тэхёна пригласили выступать, — остановившись, произнёс. — Зайдёшь? — не дожидаясь ответа, скрылся за дверьми.       Чонгук, как и раньше, сидел за дальним столиком и творил. Тэхён делал ему новую порцию кофе, пританцовывая и напевая себе под нос мелодию победной песни. Он увидел Юнги, и его глаза вмиг загорелись. Он почему-то чувствовал, что тот пришёл с хорошими новостями.       — Ты когда цифры своего номера выучишь? — старший выхватил из уха беспроводной наушник и присел рядом. — Что уставился? — ответил вопросом на вопросительный взгляд. — Пляши, — улыбнулся. — Тэхёна пригласили на выступление в одно заведение с живой музыкой. Собирайте вещички, мы летим на остров Чеджудо.

***

      В течение года известность Тэхёна набирала обороты. Его ждали на каждой сцене страны, приглашали на шоу, предлагали сниматься в рекламе. И теперь он готовился к первому сольному концерту. Огромный стадион на 20000 мест был полностью заполнен. Тэхён блистал. Радовался встрече с фанатами и отдавался зрителям. Это был успех. После концерта посыпались приглашения коллаба из других стран: Японии, США, России… И парни хватались за эту возможность.       Чонгук был в тени своего коллеги. Его мало кто знал в лицо, что позволяло присутствовать на выступлениях Тэхёна, не испытывая напряжения от чрезмерного внимания. И его это устраивало. Чонгука знали в узких кругах другие артисты, музыканты и продюсеры. Ему поступало много запросов на песни, но Гук отказывался, чем очень злил Шугу. Когда-то в самом начале их с Кимом совместного творческого пути они дали своеобразное обещание друг другу:

— Я буду писать музыку лишь для твоих стихов.

— Мои стихи лишь для твоих мелодий.

      Шуга, он же господин Мин, он же менеджер дуэта «ЧонТэ», он же их генеральный директор и лучший друг, очень злился, что Гук не хотел расширять свои связи и влияние. Точно так же, как и Чимин, он же господин Пак, он же финансовый директор дуэта и так же — лучший их друг, злился на Тэхёна, отказывавшего всем композиторам, предлагавшим ему свою музыку и даже готовые песни. Чонгука он всё ещё недолюбливал, но уже относился мягче из-за Кима. А вот с Шугой они были, как кошка с собакой. И ведь всем вокруг ясно, почему. Да им самим тоже, вот только признавать никто не спешил.       Вечеринка по поводу первого сольника расставила многие вещи по местам.       Наблюдая за взаимодействиями Тэхёна с гостями на его празднике, Чонгук чувствовал себя неловко, ему хотелось подойти и вырвать руки всем, кто касался его. Притом в таких местах, где трогать неприлично, некультурно, пошло и отвратительно. Он видел, как тому некомфортно, но ничего не делал. Потому что Тэхён сам его останавливал взглядом. И Чонгуку ничего не оставалось, как проглотить свои возмущения и молча наблюдать, как его друг и коллега меняет себя, подстраиваясь под шоу-бизнес, и идёт на всё ради связей. Он с ревностью наблюдал, как тот флиртовал с дамами, только в тот момент ещё не понимал, что ревнует, потому что осознание симпатии к Тэхёну придёт немного позже.       Сама мысль романтических отношений с парнем ему претила, но Тэхён… Он вызывал больше, чем просто симпатию. Чонгук хотел сам его касаться, не так, как все эти члены высокого общества, нет. Провести ладонью одной руки по щеке вверх и зарыться в мягкие локоны, чтобы тот веки прикрыл от приятных ощущений. Вторую руку за спину завести и прижать к себе, обнять крепко-крепко, поделиться всем, что внутри есть, сказать своим телом о чувствах и почувствовать руки родные на своей спине, чтобы сжимали ещё сильнее, отвечая взаимностью.       Вот бы время остановить...       После этой вечеринки отношение Чонгука к Тэхёну изменилось. В нём словно сломалось что-то, или починилось… А может быть, и вовсе что-то новое родилось — какое-то чувство, непонятное, щемящее, ноющее, но до трепета под рёбрами тёплое и приятное. Но Чонгук будет молчать. У каждого есть истории, которые мы не расскажем никому и никогда.       И если Чонгук ощущал лишь изменение сердечного ритма в груди при виде Тэхёна, то Юнги на утро проснулся с реальным физическим ощущением дискомфорта в области пятой точки, да ещё полностью обнажённый, с розовой головушкой, лежащей чуть ниже уровня груди. И он бы дальше надеялся, что ничего не было. Вот только два использованных презерватива сбоку от кровати на полу с засохшей жидкостью, очень напоминающей сперму, привели его сперва в ужас, потом в панику и снова в ужас. И это можно было бы как-то пережить, вот только задница саднила не у Чимина, а у него. И первой мыслью, пришедшей в его голову, после «пиздец», были слова Чонгука, которые тот сказал год назад возле кофейни: «…Скорее, он тебя…».       Юнги захотел исчезнуть, сбежать из этого места, где они находились, лучше — из города, или даже из страны. Но он не смог подняться, потому что Чимин лежал на нём, а, ощутив движение, ещё крепче рукой торс обнял. И Шуга уже рот открыл и руку занёс, чтобы растормошить спящего красавца, вот только вместо этого мягко опустил ладонь на пересушенную копну волос и зарылся пальцами глубже. Приятно, несмотря на жёсткость локонов.       Чимин за этот год какого цвета только не был. До этого — красный, теперь цвет подсмылся и получился приятный розовый. На лице Юнги неожиданно появилась мягкая улыбка, он откинул голову обратно на подушку и улыбнулся шире, опуская свободную ладонь на лоб. И не спрячешься теперь. И бежать некуда, да и не хотелось уже, когда Чимин так сладко спал, был так уязвим, так… близко.       «Он меня…» — произносил в уме снова и снова, и смеялся. А Пак крепче обнимал, тоже улыбался. Если бы старший сбежал, он бы не стал догонять. Достаточно Юнги от него морозился. Надеялся, что теперь примет уже свои чувства и чувства Чимина.       Шуга собрал пальцы в некрепкий кулак на крашеных волосах и слегка потянул на себя. Пак повернулся и пристально посмотрел на улыбающегося парня, похожего на обласканного ленивого кота.       — Сбежишь? — тихим шёпотом пускал мурашки по коже в области солнечного сплетения.       Юнги ловил каждый тёплый выдох и чувствовал, что шагает за грань, притягивая Чимина к себе и заваливая на спину.       — Не дождёшься, — шептал прямо в пухлые губы и прижимался к оголённому телу теснее, накрывая их обоих одеялом. — Не помню ничего, надо бы освежить память.       А кто против-то? Пак не думал, что когда-нибудь был счастлив, как в тот момент. А Юнги решил не сопротивляться этому порыву, заурчал от удовольствия, проваливаясь в нежные объятия этого парня с головой.

Isaac Dunbar — kissy kissy

      — Чонгук-а, просыпайся, я песню сочинил! — слышалось сквозь пелену дрёмы. — Э-эй, вставай.       Гук присел на кровати и не успел даже протереть ото сна глаза, как услышал аккорды и текст. Тэхён недавно научился играть на гитаре, чтобы хоть как-то помогать Чонгуку в создании мелодии, наигрывая нужный мотив. Играть-то он научился, а вот записывать ноты не любил, ибо нудным это дело считал.       Гук, не открывая глаза, откинул голову назад и расплылся в улыбке. Стал двигать корпусом тела в такт мотиву. Затем резко поднялся, подошёл к синтезатору и, поймав ритм, стал подыгрывать гитаре. А потом и вовсе подпевать на припеве.       Парни пели, улыбались, смотря друг на друга, и пританцовывали под звуки синтезатора. Гук окончательно проснулся. Сияющее лицо Тэхёна и весёлый мотив новой песни — лучшее из того, с чего можно было начать день.       Музыка уже и не нужна была, она играла в их головах фоном для бодрых голосов и пристальных взглядов. И всё, как раньше, когда они устраивали маленькие вечеринки у Тэхёна с Чимином дома, только они четверо и весь мир у их ног.       — Название придумал? — всё ещё пританцовывая даже без музыки и слов, спросил Чонгук.       — Не-а, как закончил, сразу к тебе пришёл. Не было времени, — ответил Тэхён, падая на кровать. — Есть предложение?       — Ну-у, песня лёгкая и весёлая, — упал рядом. — «Кissy kissy»?       — О! Супер! — с энтузиазмом отреагировал Тэхён, приподнялся на локте и вытянул вперёд кулак с поднятым вверх большим пальцем.       — Вернёмся домой и сразу запишем, — Ким кивнул. — А когда ты успел вообще?       — Ночью, после того, как вы… В общем, ночью, — немного растерялся Тэхён и продолжил. — Ладно, я пойду посплю немного, а то за ночь глаз не сомкнул.       — Хорошо. Ты отлично потрудился, — проговорил, а сам об этом «вы…» думал. Видел, как Тэхён в свой номер с девушкой заходил. Логично предположить, что следовало за этой недосказанностью. И хорошее настроение тут же улетучилось.       Тэхён прикрыл за собой дверь номера Чонгука и плотно сжал веки, ощущая неловкость. Не закончил фразу, не сказал, что выпроводил ту девицу, убедившись, что Гук точно заметил, как тот с ней входит в номер. Как и то, что проснулся посреди ночи после приятного сна о своём коллеге и друге, партнёре по творчеству и… понял, что стоит, очень хорошо стоит. Вся эта вечеринка, внезапный стояк и бесконечное количество мокрых снов наконец-то вылились в рифмованные строки, а могли быть обычным признанием. Но Тэхён боялся. Не хотел, чтобы их отношения менялись в случае невзаимности, не хотел терять Чонгука и связь с ним. Он первым осознал своё влечение, ещё в тот момент, когда слушал первую мелодию. А потом чёрная бездна жадно поглотила янтарь, не оставив и шанса на выход из своего плена. А Тэхён что? Тэхён даже не пытался. Вот только о чувствах Чонгука не догадывался. Слишком равнодушен тот был и спокоен.

***

      Шли месяцы, за ними — годы. Парни росли в профессиональном плане и духовном. Черты их лиц становились мужественнее и красивее. Среда шоу-бизнеса добавила взгляду стали, а личности — харизмы. Жёлтая пресса пестрила заголовками скандального характера с Тэхёном на первой полосе. То с одной у него интрижка, то с другой, или с известной артисткой заметят в обнимку. А после показа недели мод в Париже вообще подловили в обществе парней нетрадиционной ориентации. Такую шумиху тогда подняли, вплоть до разрыва контрактов с корейскими брендами. Но Чимину удалось вовремя все нежелательные последствия предотвратить.       Тэхён изменился. Очень. Пристрастился к алкоголю и женщинам, будто они были единственным, за что он держался в этом мире. А Чонгук отдалился от него. Больше времени проводил в студии и творил, вернее, пытался. Последний год выдался для него особенно тяжёлым. Он с трудом мог выносить присутствие посторонних людей рядом с его… Тэхёном. С его Тэ. Тигрёнком. Ранимым малышом. Боялся даже смотреть в его глаза, потому что каждый раз тонул в тёмном янтарном озере и исчезал в квадратной улыбке. Боялся однажды перестать дышать от его волнующего взгляда на себе. Боялся… Вот уже пять лет он боялся разрушить их дружбу и творческие отношения, если признается. Но больше боялся разбиться, сломаться, разрушиться, не замечая, что всё и так уже рухнуло. Любовь разрушила и притаилась в развалинах под толстым слоем пепла.       Один вечер и необдуманный поступок Тэхёна всё изменил.       Изрядно пьяный и до мозга костей пропитанный дорогим женским парфюмом, сигаретным дымом и алкоголем, Ким пришёл к Чонгуку домой. Тот впустил пьянчужку и сразу уложил в постель, а сам с мягкой подушкой в руках присел рядом. Вот только Тэхёна такой порядок вещей не устроил. Он скинул подушку с колен и уложил на них свою голову.       — Чонгук-а, я так устал, — пробормотал, еле ворочая языком. — Погладь меня.       Тэхён прикрыл глаза, а Чонгук несмело запустил пальцы в мягкие волосы.       — Ммм… — замычал тот. — Как хорошо.       Красивого лица коснулась лёгкая улыбка. Тэхён почти мурчал. Даром, что ли, семейства кошачьих? Чонгука ломало желанием коснуться этих губ, что ему во снах являлись. О которых непрерывно мечтал, от которых сходил с ума. Черт, он наверное рехнулся, раз думал об этом тогда. Но стоило последней мысли покинуть голову, как еле ощутимое касание щеки кончиками пальцев заставило его замереть и напрячься. Тэхён всё ещё довольно мурчал от приятного массажа головы, но уже открыл глаза и гипнотизировал Гука, а тот снова тонул, забывая о дыхании, потянулся навстречу, по пути измельчаясь до ничтожных частиц, но мычание Кима сменилось знакомым мотивом песни, и Чонгук в последний момент поймал контроль.       «Kissy kissy ooh-la-la babe. I want ya», — пел Тэхён уже словами и улыбался шире, словно и не было этого интимного и до дрожи неловкого момента.       Чон не любил эту песню. Слыша её, он вспоминал ту вечеринку после первого сольного концерта и все взаимодействия Тэхёна с девушками во время выступлений. Он не хотел, чтобы тот пел её ему. Если Ким во снах мечтает о какой-то девушке, то Чон предпочёл бы об этом не знать.       Он отодвинулся в сторону и встал с кровати.       — Ложись спать, — бросил напоследок и вышел из комнаты, провожаемый ненавистным припевом и громким хохотом, который вскоре стих и сменился уже недосягаемым для слуха Чонгука глухим стоном в подушку.       Тэхен не был пьян. А Чонгук слишком погряз в сомнениях, чтобы это понять.

***

      На следующий день Чонгук с самого утра поехал в офис «ЧонТэ».       — Хён, я ухожу, — начал с порога Чонгук. — И как можно быстрее.       — Куда? — не поднимая рыжеволосой головы, больше на автомате спросил Юнги.       — Шуга, посмотри на меня, — опуская крышку ноутбука, повысил тон Гук.       Мин поднял взгляд на друга и недоуменно посмотрел, повторяя свой вопрос.       — Я ухожу из «ЧонТэ» и уезжаю из города. А лучше бы — из страны.       — Не понял, — поднялся из кресла Юнги. — Сейчас, погоди, — он снял трубку стационарного телефона и, нажав всего одну кнопку, произнёс два слова. — Быстро сюда.       Меньше, чем через полминуты в кабинет ворвался темноволосый финансовый директор и взволнованно затараторил.       — Дыши, сладкий. Без паники, — успокаивал Юнги своего мужа. Чонгук всё ещё не привык видеть друга — Шугу, который просто оторви и брось — заботливо поглаживающего своего мужчину по спине и с нежностью в голосе, почти убаюкивающей, уговаривающего того восстановить дыхание и отбросить лишнюю тревогу. Чон хотел бы, чтобы Тэхён о нём так же заботился, и наоборот. Но он уже всё решил. — Он собирается нас бросить и уехать в другую страну.       — Что? — округлил глаза до размера монеты в пятьсот вон Чимин. — Тэхён знает?       — Да, кстати, — подхватил Юнги. — Неужели он так просто тебя отпустил?       Чонгук молчал, глаза тупил в пол.       — Ты что, не сказал ему? — сорвался на крик Чимин.       — Вы ему ска́жете. Проектов у нас нет. А песен Тэхёну ещё на несколько лет хватит. Тем более, что ему давно продюсирование предлагают. Без риса не останется.       — Ты идиот? — не выдержал Мин.       — Юнги…       — Погоди, Чимин. Гук, какого хрена ты творишь? Тебе нужен отпуск? Давай. Хочешь, все вместе полетим? Куда хочешь. Только не делай глупостей, о которых пожалеешь.       — Шуга, ты же знаешь, я не жалею ни о чём, — грустно улыбнулся. — Я просто больше не могу, — голос ломался и превращался в шёпот. — Мне нужно… — отвернулся, всхлипывая, — время.       — Я не понимаю, почему ты не признаешься? Тем более сейчас, когда решил уехать.       — В чём признаться? Кому? — вклинился в разговор Пак, о котором эти двое, кажется, забыли.       — Я не хочу уезжать с разбитым сердцем, — игнорировал Чимина. — Пока ещё теплится надежда, и я могу с этим жить. Но если ничего не получится, я просто не вывезу, хён. Я не хочу рисковать. Я просто исчезну. Пусть Тэхён ничего не узнает до моего отъезда. Он справится и без меня.       — Гук, подумай ещё. Ты…       — Я всю ночь глаз не сомкнул. Всё решено. Я уже заказал билет до Чеджудо. Хочешь, поехали со мной. Ай, забыл. Вы же… Прости, Чимин. Тогда поеду один. Билет я уже заказал, два, потому что забыл… Но ничего, его сдать можно.       — И… что ты собираешься делать дальше?       — Не знаю… Просто как-то проживу эту жизнь.       — Я поеду, — ответил Юнги и встретил непонимание во взгляде супруга. — Так нужно, Чимин.       А тот даже не уговаривал и не слушал, бросил острый взгляд, что молнию, в Мина, затем в младшего, и удалился из кабинета.       — Хён, ты уверен?       — Да. Он всё поймёт. Когда самолёт?       — Рейс через шесть часов. Успеешь?       — Встретимся в аэропорту.       — Хорошо. Вот твой билет.       Чонгук остался забрать кое-какие вещи из студии звукозаписи, а Юнги отправился вслед за Чимином.       — Скажи, я тебе надоел? — первым начал разговор Пак, как только дверь в его кабинет за Мином закрылась.       — Не говори ерунды, — приблизился и попытался обнять.       — Ах, значит, это я ерунду говорю?..       — Мин-и, просто выслушай меня.       Юнги абсолютно уверен, что Чимин его поймёт, и тот замолчал.       — Я знаю Чонгука уже больше десяти лет. И поверь, для него одиночество — медленная форма самоубийства. Тем более сейчас — без музыки, когда-то единственного смысла его жизни. Я должен поехать с ним и сделать всё, чтобы он вернулся.       — Да что произошло?       — Тэхён, — немного помедлив, ответил Шуга.       — Тэхён? — тот кивнул. — В смысле? Что они не поделили?       — А ты не замечал?       — Что? То, что эти два идиота уже много лет сохнут по друг другу и молчат? Да!       — Именно, — кивнул Юнги. — Что? И Тэхён тоже?..       — Пф…       — Так надо ему сказать. Пусть поговорят. Он же… — громко вобрал воздух в лёгкие. — Вот же, правда, идиот. Чонгук скорее от тоски помрёт, но с надеждой, чем поговорит и всё выяснит. Так, звони Тэхёну. Пусть пулей летит в офис, пока Чонгук здесь.       Чимин принялся судорожно искать глазами свой телефон, ликуя, что Юнги не уедет, если всё срастётся. Он должен был сделать для этого всё. Ну, и для воссоединения двух дураков, конечно же.       Тэхён не брал трубку.       — Чимин, езжай к нему. Чёрт, как же хорошо было, когда в одной квартире все жили.       — Хорошо, — быстро согласился Чимин и полетел на выход, но вернулся обратно. — Юнги, у меня встреча через полчаса. Езжай ты.       — Чимин, во-первых, он — твой близкий друг, а во-вторых, не всё ли равно на эти встречи, если тандем распадётся?       — Ты прав, скажу Сону, чтобы отменил встречу.       Чимин чмокнул супруга в губы и помчался домой к другу, не зная, что тот ночевал у Чонгука. Телефон лежал на полке в гостиной, а квартира оказалась пустой. Пак отругал Тэхёна вслух отборным матом за то, что снова по бабам шлялся, и покинул помещение. Искать бессмысленно. Он мог быть где угодно. И, пока не выспится и не придёт в себя полностью, домой не явится. А к тому времени Чонгук уже улетит.       Какая легкомысленная жестокость…       Звонить мужу Чимин не хотел. Ехал в такси обратно в офис и думал, как соединить этих двоих. Юнги теперь точно уедет. И снова он злился на Чонгука. Не зря не доверял ему с самого начала. Чимин и Юнги ведь всего год в браке, хоть и неофициальном, а теперь — расставаться. И никто не мог сказать, как надолго.

Flashback

      Юнги с самого утра торчал в ванной. Чем там занимался друг уже больше двух часов, Чонгук даже не догадывался. Оттуда доносились лишь его бубнёж и редкие ругательства, но спрашивать не было желания, чтобы снова не слушать откровенные подробности из личной жизни про его парня и, куда тот ему садится.       Вышел Шуга с маской на лице, полотенцем на бёдрах и шапочке для душа на голове.       — Почему ты не сделал это у себя в номере? — спросил Гук.       — Там готовится Чимин, — ответил Юнги, похлопывая кончиками пальцев по ткани на щеках.       — Оу, точно, и как я мог забыть? — посмеялся.       Тогда был прекрасный солнечный день, в Пусане разгар рабочих будней, а Чимин и Юнги собирались вступить в брак. Их свадьба должна была состояться в Лас-Вегасе, но поездка отменилась из-за того, что Пак внезапно потерял свой паспорт. У Шуги обширные связи, поэтому он смог договориться с одним агентством, организовывающим свадьбы, чтобы им устроили скромную церемонию. Оно находилось в Пусане, и это даже оказалось к лучшему. За скорость организации торжества пришлось приплатить, но зато Чимин был в восторге. Заключить брак на берегу моря, где все четыре стихии будут их свидетелями — тёплый бриз, земля под босыми ногами, бескрайнее солёное море и огонь, горящий в их сердцах — лучше всех его мечтаний.       Белые наряды из лёгкой хлопковой ткани, дорожка из лепестков, уходящая в море, и арка из подсолнухов — всё было придумано Тэхёном. Они с Чонгуком так же были одеты в светлые одежды, только цвета шампань, чтобы отличаться от женихов.       Госпожа Ча Мина — директор того агентства — сама провела церемонию. Это её первая нетрадиционная свадьба, но долго уговаривать не пришлось. Девушка сразу же согласилась и твёрдо заявила о намерении быть ведущей.       Слова клятвы заглушались потоком мыслей и становились фоном. Чонгук смотрел на парня перед собой и удивлялся, насколько природа талантлива, раз создала такой шедевр. Тэхён давно уже не красил волосы. Его вьющиеся локоны теперь всегда были цвета тёмной ночи, только менялась длина. Сейчас Ким имел густую шевелюру с объёмными локонами, спадающими на глаза и прилипающими к влажной от жары коже шеи.       Чонгук смотрел слишком долго, пристально, и Тэхён улыбался ему, нежно, трогательно, одними глазами.       Ветер на берегу моря усиливался. Метеослужбы предупреждали о дожде, но погода была слишком ясной, чтобы в это поверить. Однако, не успели молодомужья закончить церемонию поцелуем, как полил сильный дождь. А куда бежать-то с открытого пляжа? Они намеренно выбрали самую дальнюю и пустынную его часть, подальше от любопытных глаз.       Пока искали, где укрыться, вымокли до нитки. А декорации спасти так и не удалось. Вдалеке заметили каким-то чудом оказавшуюся на берегу беседку без окон, без дверей, лишь с соломенным навесом. Но она оказалась достаточно большого размера, чтобы разместить под своей крышей пять человек. Парни тут же начали снимать с себя рубашки, неприятно липнущие к телу, позабыв о девушке в их компании. Она немного смутилась, но по взгляду было видно, что кое-кто мог бы и продолжить раздеваться. И Чонгук уже сам про себя размышлял, каким образом было бы лучше заполучить сердечный приступ — если бы Тэхён разделся, или сейчас, когда он своими длинными пальцами застёгивал на рубашке пуговицы, перебирая каждую, скрывая переливающуюся в пробивающихся сквозь тучи редких солнечных лучах мокрую кожу на груди. Ох, до чего волнующее зрелище. С влажных волос стекали капли воды и, создавая дорожки на коже, струились вниз — под рубашку. Тэхён глубоко дышал и широко улыбался. Знаете, как сцена из фильма, где люди смеются, попав под дождь? Чонгука всегда удивляла такая реакция. Это что, весело — вымокнуть и заболеть? Но сейчас он тоже улыбался, и его реакция никак не была связана с дождём. Чонгук смотрел на Тэхёна и не мог насмотреться. Но не он один. Госпожа Ча начала дрожать. Она была в открытом платье на бретельках и её оголенные руки покрылись мурашками. А Тэхён, как истинный джентльмен, подошёл и обнял девушку, согревая жаром своего тела. Мина даже не думала сопротивляться, тем более — смущаться. Она была его фанаткой и определённо знала, что делала. А Ким и не против. Через какое-то время эти двое уже о чем-то перешёптывались, смеялись, может быть, даже целовались, Чонгук уже не смотрел. Именно тогда он понял, что больше не в силах выносить эту пытку. В тот момент он решил отдалиться. В тот момент его ничего не пугало сильнее, чем риск остаться с разбитым сердцем.       Быстрее бы уже кончился этот дождь…

End of Flashback

      — Гук-и, Чимин сказал, что у Тэхёна тоже к тебе чувства. Не уезжай. Поговори с ним, — взмолился Юнги. Для него расстаться с Чимином — всё равно, что ножом по сердцу провести.       — Ты меня добить хочешь? — лицо Чонгука приняло испуганный и одновременно серьёзный вид. — Какие чувства? Он каждую ночь с новыми девчонками проводит. Флиртует с ними у всех на виду. И у меня! О каких чувствах ты говоришь?       — Но Чимин сказал…       — Чимин — его друг. Он всё, что угодно скажет, лишь бы у Тэхёна был репертуар. Но пусть расслабится. Я всё оставляю здесь.       — Не смей так говорить о моём муже!       — Я не о твоём муже. Шоу-бизнес изменил Тэхёна, но я не знаю, как сильно. Вспомни, каким ранимым и светлым он был при нашей первой встрече. А сейчас? Он позволяет себя лапать ради выгодных знакомств, переспал с половиной Кореи, наверное… Но знаешь, что самое интересное? Именно таким я его и полюбил. И это пугает меня. Я не смогу смириться с отказом. Поэтому лучше оставлю свои чувства при себе. И довольно мусолить эту тему. Если ты со мной, поторопись.       — Да, — ответил Юнги. — Нужно вещи собрать и с Чимином… попрощаться, — понуро добавил. Но оптимизма придавало лишь то, что их с супругом будет разделять всего лишь час на самолёте. — А ты не поедешь собираться?       — Все мои вещи со мной.       — То есть как? А музыка?       В ответ Чонгук лишь грустно улыбнулся и скрылся за дверью своей студии. Он окинул взглядом помещение, провёл кончиками пальцев по клавишам синтезатора и замер. Инструмент, словно, просил сыграть на нём в последний раз.

Xdinary Heroes — Pirates

      Чонгук спустил с плеча рюкзак и опустил ладони на клавиши, стал нажимать на них в хаотичном порядке, а затем заиграл мелодию, которая никогда и нигде не звучала, потому что её единственную он написал для себя, и текст сочинил. Он пел и сам себя старался убедить словами песни, но получалось плохо. Чем сильнее лились слёзы из глаз, тем шире становилась улыбка, а слова — обрывистей. После второго припева он уже не мог не то что петь, говорить. Рухнул в кресло и накрыл ладонями лицо, постанывая от всех воспоминаний, нахлынувших в одно мгновение. В этой студии, в его квартире, да во всём Сеуле нет ни одного места, которое бы не напоминало ему о Тэхёне. И это невыносимо. Лучше в аэропорту подождать, чем остаться здесь и, в конце концов, передумать.       Чон подхватил лямку рюкзака и поспешно покинул офис.

***

      Тэхён провёл в квартире Чонгука весь день. Ждал его возвращения, чтобы поговорить о вчерашнем. Даже ужин приготовил к шести часам. Как раз к этому времени Гук возвращался. Но ни к шести, ни к восьми парень не пришёл домой. Тэхёну ничего не оставалось, как поймать такси и вернуться к себе. На полке он заметил телефон, немного сдвинутый, вероятно, от вибраций. Ким так нервничал накануне, что, вызвав такси, просто выбежал из квартиры, забыв его дома. Хорошо, что хоть кошелёк взял.       Взглянув на экран, ужаснулся количеству пропущенных звонков, из которых подавляющее большинство было от Чимина.       — Чимин, что случилось? — он беспокоился. Друг не названивал бы столько раз, если бы на то не было весомой причины.       — Явился? — раздражённо ответил тот. — Сейчас приеду.       — Что?.. — Тэхён не успел закончить фразу, Пак прервал разговор и уже через двадцать минут был у друга.       — Когда отправляешься в загул, телефон с собой бери. Честное слово, Тэ, завязывай со своими бабами. Не доведут они тебя до добра, — раздевшись, начал Чимин.       — Чим-и, что стряслось? Ты плакал?       — Ты где шлялся сутки? — игнорировал вопросы друга.       — У Чонгука дома, — растерянно произнёс Ким.       — Как у Чонгука? Что ты там делал?       — Я решил признаться ему, но что-то пошло не так. Наверное, не стоило притворяться пьяным. Он почти поцеловал меня, — на последней фразе улыбнулся и прикрыл глаза, плюхаясь на диван.       — Он улетел.       — Куда? — всё ещё не понимал причину злости и слёз друга.       — На Чеджу.       — М-м-м… А когда вернётся?       — Не знаю.       — О, а почему мне не сказал? Надо позвонить ему, кстати.       — Ты не дозвонишься.       Но Тэхён всё равно набрал номер и приложил телефон к уху.       — Недоступен. Что за фигня? — звонил снова.       — Ты меня не слышишь? — Чимин не выдержал и выхватил телефон из рук Тэхёна. — Ты не дозвонишься. Он улетел! Навсегда! — выкрикнул и глаза снова влагой наполнились.       — П-почему? Почему мне не сказал? Почему ты плачешь? Что-то ещё случилось?       — Случилось, — всхлипывал. — Юнги поехал с ним. Тэхён, сделай что-нибудь. Я хочу, чтобы мой Юнги вернулся, — открыто плакал, роняя горячие капли себе на одежду.       — Что сделать? — всё ещё не понимал.       — Езжай за ним. Поговорите уже. Не знаю, но сделай так, чтобы мой муж вернулся ко мне.       — А я-то тут при чём?       — Ты? При чём ты? — толкнул пальцем в плечо. — А кто с женщинами забавлялся на глазах у Чонгука? Кто строил из себя распиздяя и похуиста, которому совершенно плевать, что его лапают. Кто бухал и пото́м плакал в подушку, пытаясь забыть всё, как страшный сон?       — Чимин…       — Что «Чимин»? Я уже тридцать лет Чимин. Я тебя прошу, езжай за ним, — поменял интонацию и слёзно просил Пак.       — Я никуда не поеду.       — Что?       — Что слышал.       — Тэхён!       — Я уже двадцать девять лет Тэхён.       Чимин поджал губы и, сквозь пелену слёз и собственного эго наконец заметил тусклый взгляд в потолок.       — Тэхён, — позвал осторожно, присаживаясь рядом. — Прости. Я эгоист. Прости. Ты ещё можешь всё исправить. Просто лети к нему и…       — Нет! — резко оборвал друга.       — Что «нет»?       — Я не полечу. Он ушёл сам. Я его не прогонял и не просил. Если он трус, то я не хочу иметь с ним ничего общего. С человеком, который меня так обидел, вырвал моё сердце. Пошёл он к чёрту.       — Я понимаю, что тебе сейчас плохо…       — А кто сказал, что мне плохо? Мне хорошо, — безэмоционально смеялся, а по щекам слёзы горькие текли. — Просто супер. Воу! Я бессердечная сука. Пойду реально потрахаюсь с кем-нибудь. А что? Какого хрена вообще я притворялся?       — Ты о чём?       — А-ха-ха-ха… Даже ты поверил, — сильнее смеялся, но звуки, вылетавшие из его рта, ненастоящие, продиктованы были истерикой и болью. — Я ни с одной из них не был. Ни с одной! Это всё притворство. Я хотел, чтобы он ревновал, но так заигрался… Бля-а-а-а… Как же ту-у-упо!       — Тэхён…       — Нет-нет, всё хорошо. Я в норме. Я буду жить дальше, буду трахаться со всеми подряд и бухать, жить на полную катушку, пока не сдохну! Отличный план?       Чимин мог лишь сочувствующе смотреть. Видеть такого Тэхёна ему ещё не приходилось. Он не знал, что сказать, как помочь, как успокоить?       — Да, так и сделаю, — решительно произнёс, но сдался. — Завтра, — голос тише. — Или послезавтра, — шёпотом, и упал в объятия Чимина, родные, тёплые и такие нужные.       — Всё наладится, Тэхён-и. Всё будет хорошо, — гладил по голове.       — Хоть бы поскорее, — шептал в ответ, обнимая. — Хоть бы поскорее…

***

      Вот уже три месяца, как у Юнги каждый день — день сурка. Или день сурка у Чонгука, а тот лишь наблюдатель? Сон до обеда, поздний завтрак, пляж, сон на пляже, ночь в баре до отключки — и так по кругу.       — Мне надоело… — начал Юнги, сидя в позе лотоса на полу перед постелью Чонгука и дожидаясь, пока тот проснётся.       Они снимают двухкомнатную квартиру на острове Удо в самом тихом его уголке. Комнаты парней небольшие, вмещают в себя лишь шкаф для одежды и небольшой письменный стол. Но они всё равно здесь только ночуют. Юнги работает администратором в кафе рядом с домом, а Чонгук… Чонгук просто живёт эту жизнь.       — Так встань, походи, — потягивается младший и встаёт.       — Что ты думаешь делать дальше?       — То же, что и вчера, на прошлой неделе и месяц назад. А ты?       — А я… — вскрикнул Юнги, но вовремя остановился. Он вспомнил любимую фразу Гука: «Я тебя не держу, так что проваливай». Нормальная такая благодарность за то, что с ним возятся. Реально возятся. Еда, которой Чонгук поздно завтракает, готовится руками Юнги. Эти же руки его утром в такси из бара затаскивают, а потом — до квартиры.       — Короче, надо уже что-то делать. Во-первых, заканчиваются деньги. Надо работать, Гук-и.       — Хм, — усмехнулся, — а где они?       — Наверное, в баре, где ты каждую ночь пьёшь и угощаешь посторонних совершенно людей. Короче, Гук, либо ко мне, либо расчехляй нотную тетрадку.       Десертная ложка, что размешивала сахар в кружке с кофе, замерла, но вскоре снова застучала по стеклянным стенкам.       — Я же говорил, больше меня с музыкой ничего не связывает.       — Позже обсудим. Приводи себя в порядок и спускайся.       — Мы куда-то идём?       — Нет, летим на ковре-самолёте. Давай, я жду внизу.       Юнги задержал взгляд на себе в зеркале перед выходом, причесал отросшие волосы и вспомнил их яркий окрас, который уже смылся, и теперь локоны имеют родной чёрный цвет. Но он готов постоянно краситься в рыжий только ради одной фразы Чимина, которой тот называл его при каждом видео-звонке — секси-рыжуля. Ему ещё стыдно становилось, потому что сам до такого не додумался шесть лет назад, и их с Паком знакомство началось с Джинджер, о чём Пак не давал забыть.       Выйдя на улицу, он набрал номер мужа, и тот почти сразу ответил, будто ждал с телефоном в руках.       — Ну что, всё идёт по плану? — спрашивает Чимин.       — Пока да. А у вас?       Чонгук почти залпом выпил крепкий напиток и отправился в ванную. Сильно отросшие пряди собрал в хвост и пристально посмотрел на осунувшееся лицо в зеркальном отражении — синяки под глазами и опущенные вниз уголки губ. Он думает, что если плеснуть на стекло немного воды, его лицо придёт в норму.       Какая глупая ложь самому себе…       Заметно посвежевший после душа, Гук вернулся в комнату, убрал постель в шкаф, переоделся и спустился к Юнги. Тот всё ещё разговаривал с Чимином, но, заметив друга, попрощался с мужем.       Они не пошли в кафе, где работает Мин, а отправились в заведение поближе к морю. Свежий бриз сейчас Чонгуку будет полезен. Собственно, как и прогулка, хоть младший и сопротивлялся.       Юнги заказал морепродукты и охлаждающие напитки. Чонгук с большим аппетитом всё слопал и, наконец, обратил своё внимание на хёна. Тот поведал ему о солидном заказчике, который платит любые деньги за мелодию от Чонгука. Тот наотрез отказался. Старшему пришлось долго его уговаривать, но слова, подкреплённые весомыми аргументами в виде немалых денег, всё-таки парня убедили.       Возвращаясь обратно в квартиру, Чонгук услышал разговор двух подружек.

— Ты видела новости?

— Да, сказали, что он пропал. Даже в социальных сетях ничего не постит.

— Его агентство тоже молчит.

— Никаких заявлений. Просто исчез. Три месяца ни слуху, ни духу.

— Слушай, я слышала, он лечится. Ну, от зависимости.

— Да вздор. Я не верю.

— Возможно. Вот только странно это.

— Странно — не то слово.

      И он почему-то сразу про Тэхёна подумал. Впервые за три месяца захотел набрать номер телефона Чимина, но сразу отказался от спонтанной идеи. Подумал, что информация эта всё равно ничего не изменит.       По возвращении в комнату он вытащил из шкафа ноутбук, который Юнги забрал из дома Чонгука и засунул в чемодан с багажом на всякий случай. Понятное дело, он оказался разряжен, но исправить это можно за одну минуту. Пока программа грузилась, парень вспомнил себя шесть лет назад, сидящим в кафе за этим же ноутбуком. В Сеуле у него более дорогая техника и компьютер, но этот ноутбук дороже всего — с него всё началось. Чонгук засовывает наушники в уши и заносит руки над клавиатурой. Если по дороге домой он не имел и малейшего понятия, с чего начать, то сейчас на сердце теплеет от нахлынувших воспоминаний. И впервые за всё время Гук их не боится, а наоборот — подаётся вперёд и падает в их объятия. В голове начинают мелькать первые плавные, неуловимые образы, и мотив мелодии приходит на ум совершенно неожиданно быстро.

***

      — Работа сделана, — Чонгук толкает спящего Юнги этим же вечером, почти ночью. Он даже в бар не пошёл, как вчера, на прошлой неделе или месяц назад.       — Ты о чём? — спросонья не понимает Юнги.       — Музыка. Я написал.       — Уже?       — Ага. Пошли, дам послушать.       — Иду.       По выражению лица младший понял, что хёну нравится, но тот как всегда выдал сухое: «Молоток!» — и ушёл спать дальше, уже от двери выдавая равнодушным тоном: — Завтра я отвезу запись заказчику, а ты сможешь и дальше бухать ещё три месяца.       — Я с тобой поеду.       — Это ещё зачем?       — Ну, понимаешь, я уже давно не писал музыку для кого-то, кроме Тэхёна, поэтому хочу познакомиться с этим человеком.       — Ну-у, ладно. Ложись спать.       Юнги возвращается в комнату и строчит короткое сообщение супругу: «У нас проблемы».

***

      Не известно, как и где Чимин отыскал за ночь покупателя, но всё сложилось идеально. Чонгук поверил и отдал запись. Юнги оставалось только надеяться, что человек, которого прислал Чимин, проверенный и доставит запись по назначению.       К обеду деньги уже были на счёте Чона. Ни о чём не подозревая, он пригласил хёна в ресторан отметить очень выгодную сделку. Омары, шампанское Cristal, трюфели — Юнги только нервно улыбался размаху друга. Ну, разве Чонгук виноват? А потом оба, изрядно налакавшиеся древнего виски, безобразно дорогущего, естественно, завалились в свою квартиру и проспали до обеда следующего дня.       Спустя несколько дней Юнги предложил Гуку съездить в один бар, но тот отказался, потому что это был тот самый, в котором они дебютировали шесть лет назад. Пожалуй, с тем местом связаны самые близкие сердцу воспоминания, а от того и самые болезненные. Тогда Чонгук сильно нервничал, и Тэхён, желая приободрить, запустил пальцы ему в волосы на затылке и немного потрепал рассыпчатые локоны с тёмно-фиолетовыми прядями. Гуку понравилось, а у Тэхёна появилась приятная обоим привычка.       Чонгук в итоге поддался на уговоры друга, и вечером они отправились в центр города, чтобы послушать новую джазовую группу. Чонгук любит джаз, новоорлеанский или классический, как его ещё называют, именно десятых годов прошлого века. Новые группы чаще всего ничего кроме мигрени и негодования не вызывали, ну, а если ему и эта группа не понравится, в любой момент сможет встать и уйти.       Спустя годы бар стал известнее, даже столиков и посетителей стало больше.       — Неужели эта группа так популярна? — удивляется Гук.       — О, не то слово, — загадочно улыбнулся Юнги.       — Ты же сказал группа новая, — с недоверием прищурился Чонгук.       — Новая… Песня. У них новая песня. Тебе понравится, — быстро сориентировался старший. — Присаживайся. Сейчас начнут.       На сцену вышел хозяин бара, собственной персоной, чтобы объявить сегодняшнего известного гостя, к тому же — с новой песней, но имени не называл.       Свет на сцене погас, но во мраке было видно, что в середину вышел человек и присел на барный стул.       «К чему такая таинственность?» — думает Гук.

Isaac Dunbar — love or the lack thereof

      Как только неспокойный гул голосов стих, заиграла мелодия, и Чонгук напрягся. Это его музыка, которую несколько дней назад продал. Он поворачивается к другу и вопросительно смотрит. А тот лишь пожимает плечами и молчит, но Чонгук не унимается, хотел озвучить вопрос, который Юнги уже прочитал в его глазах, но замер, услышав знакомый голос.

I close myself off

(Я закрываюсь)

In hopes of your love

(В надежде на твою любовь)

Not my fault

(Не моя вина)

That I crave

(Что я жажду)

Your attention…

(Твоего внимания)

      Невозможно описать одним словом, что чувствует Чонгук: волнение, радость, злость, тепло, страх… Он на Шугу непонимающе снова смотрит, а тот и не глядит даже, избегает взгляд друга. Он видит боковым зрением, что Чонгук встал и выйти хочет, но свет на сцене загорелся, и Гук увидел его — своего… Тэхёна. Всё те же угольные вьющиеся локоны, та же родинка на кончике носа, родной взгляд и глубокий бархатный голос.

I'll dream about your fingers on me

(Я буду мечтать о твоих пальцах на мне)

You'll tell me that I'm wrong

(Ты скажешь мне, что я ошибаюсь)

      Поёт Тэхён, а Чонгук с трудом может думать, дышать и глотать. Эти строки заставили его вспотеть и замёрзнуть, а сердце сперва ускорило свой ритм, а потом вовсе остановилось. Всё, что было до этого момента, словно стерлось из памяти. Есть только он — мужчина, что говорит с ним, говорит то, что Чонгук желал услышать и желал сказать. Даже, если захочет встать и уйти, не сможет. Всё тело сковало ступором, каждую клеточку мышц парализовало очарованием голоса и красотой исполнителя. Чонгук хочет дослушать свою песню до конца, ведь он уверен, что она адресована ему одному. И это вовсе не от того, что Тэхён смотрит лишь на Чонгука, хотя это тоже. Просто эти строки…

If I'm all yours Then take me back

(Если я весь твой, тогда забери меня обратно)

If I'm all yours Then take me back

Take me back

Take me back

I want it to be so badly

(Я так сильно этого хочу)

I wanted to be so badly

What you see in me

(Что ты видишь во мне)

What you see in me (oh-oh)

I want it to be so badly…

      Эти строки… Они заставляют не просто бешено колотиться сердце, а именно лупить по рёбрам, а затем подниматься к горлу и перекрывать доступ к кислороду. Вот он — его Тэхён, мечта, тоска и исцеление от боли. Стоит в паре метров от Чонгука и у всех на глазах признаётся в любви. Да как это вообще пережить можно? И если раньше на своих выступлениях он заигрывал с публикой, то сейчас взгляд устремлён только на Чонгука, отчего тому ещё более неловко и страшно становится. А когда Ким начинает в зал спускаться, вовсе появляется острое желание унести подальше ноги. Так Чонгук и сделал. Пока софиты не указали на него, покинул своё место за столиком. Шуга — за ним.       Они оставили Тэхёна растерянно бродить среди зрителей, но тот — профессионал, поэтому легко справился с этой непредвиденной ситуацией, допел песню и покинул сцену, направляясь прямиком в, так называемую, гримёрку, а на деле — комнатку чуть больше каморки для швабр.       — Стой, дурень, — кричит Юнги убегающему быстрым шагом Чонгуку.       — Хён, это что за подстава? Это он музыку купил? А тот мужик? Боже, одни предатели кругом.       — Успокойся, никто тебя не предавал, — догоняет и восстанавливает дыхание.       — А как это называется? Вы сговорились. Выставили меня дураком.       — Успокойся, а? Тэхён хотел сделать сюрприз.       — Поздравляю, сюрприз удался! — Гук демонстративно похлопал в ладони и отвернулся.       — Да достал ты уже! Я из-за тебя мужа три месяца не касался. Ты хоть представляешь, как нам тяжело?       — Я тебе достаточно раз сказал, чтобы…       — …проваливал. Да, я знаю.

Nickelback — What Are You Waiting For

      — Но, знаешь что? Мне надоело. Посмотри на себя. Ты в зеркале видишь своё отражение?       — А что с моим отражением?       — Да на тебе лица нет. Потухшая рожа с пустыми глазами.       — Тогда не смотри на меня.       — Глупец! И не собираюсь. Да, я был с тобой по своей воле, потому что знаю, что ты загнёшься один. Но для тебя это как в порядке вещей. Ладно, опустим. Это был мой выбор и ты не виноват. Но теперь ты мои слова просто не имеешь права пропустить мимо ушей, глаз и мозгов. Ты слышишь меня? — схватил друга за плечи и тряхнул, чтобы уж наверняка обратил внимание.       — Слышу, слышу, — нахмурился Чонгук.       — Тогда слушай внимательно! Тэхён тебя любит…       — Да не в…       — Если не заткнёшься, надену оральный фиксатор. Он у меня с собой, если что, — Юнги с абсолютно серьёзным видом очертил пальцами выпуклый карман джинсов, и Гук замолчал. И плевать, что там лежит коробка из-под наушников, главное — мелкий поверил. — Я тебе задам всего один вопрос, а потом уйду. Обещай подумать над ним очень хорошо.       — Ладно, — бросил Чонгук и, помедлив, добавил, — обещаю.       — Закрой глаза и представь, что Тэхёна нет…       — Что? — хмурится тот.       — Закрой. Представь, что его нет и никогда не существовало. Что ты почувствуешь?       — И это твой вопрос? — смеётся, не открывая глаз.       — Да. И я ухожу. Самолёт завтра утром. Твой билет в комнате.       — Стой. Это всё?       — А ты чего ожидал? Буду умолять поговорить с Тэхёном? Врезать бы тебе не помешало, — замахнулся издалека, но эффект такое движение возымело, Чонгук испуганно дёрнулся. Всё-таки его хён хоть и ниже ростом, но в гневе страшен. — Сам теперь думай, что со своей жизнью делать — просто жить или жить с Тэхёном. Идиот, — последнее добавил хриплым шёпотом себе под нос, отвернувшись.       Чонгук ещё никогда не видел, чтобы Шуга так на него злился. Он обернулся взглянуть на двери бара, из них по прежнему доносилась его мелодия с голосом Тэхёна. Огляделся по сторонам и, не заметив людей, прикрыл глаза, оставаясь на том месте, где его остановил Шуга — в нескольких шагах от входа.       Чонгук представил Сеул. Он не спеша поднимается по ступенькам на самый верх смотровой площадки башни Намсан и видит там Тэхёна. Он одет в горчичного цвета классические брюки, строгое чёрное пальто и белый с воротом свитер. Волосы аккуратно уложены на один бок, а задумчивый взгляд устремлён вдаль — на город.       «Тэхён», — мысленно позвал его Гук, и тот обернулся. Ким увидел парня и мягко улыбнулся. Чон ответил тем же и поспешил подойти ближе, но образ любимого начал тлеть, как подожжённая бумага, постепенно развеиваясь пеплом по ветру.       — Нет, стой, — кричал Чонгук, но Тэхёна больше не было, даже ни единой частички. Его не стало, будто, никогда и не существовал. А после и весь мир начал крошиться и исчезать. Высокие здания рассыпались, как карточные дома, а опора под ногами по сантиметру отламывалась, падая в пропасть, и Чонгук ждал, когда бездна и его проглотит.              Внезапный толчок в плечо вышедшего из бара человека заставил Чонгука открыть глаза и вернуться в реальный мир. Пустоту, что он ощутил в своей фантазии и внутри, и снаружи, решил, во что бы то ни стало, не допустить в своей жизни. Совет хёна помог парню осознать, что, если не будет Тэхёна, то мир вокруг потеряет свои краски, цену, осязаемость — погибнет. И это осознание окрылило его. Подарило такое ощущение блаженства и счастья, как внезапный глоток воздуха для человека, который мгновение назад тонул. Чонгук больше не хотел терять ни минуты. Он делает уверенные шаги обратно в бар и даже не замечает, как ноги сами ведут его в так называемую гримёрную Тэхёна.       — Я видел его в зале, — эмоционально говорит Тэхён. — А когда спустился со сцены, ни его, ни Юнги уже не было.       — Он вернётся, — успокаивает Чимин. — Вот увидишь.       — Да как я вообще мог подумать, что это сработает? — услышал снаружи Чонгук, едва приблизившись к комнате. — Трус!       — Да, я трус, — открыл дверь и вошёл в крохотное помещение. — Привет, Чимин. Юнги пошёл домой.       — Здравствуй, — не скрывая враждебного настроя, ответил Пак.       — Ты ещё можешь его догнать, — пытается намекнуть, чтобы оставил их наедине. — Такси в это время не просто поймать.       — Чонгук, я не…       — Ты прав, Тэхён. Я трус. И, пожалуйста, не перебивай, — делает вдох, молчит немного, будто собирается с разбега прыгнуть в пропасть. Он не готовился к этому разговору, волнительному и непростому. — Я… чувствую к тебе… я… Чёрт, я запутался. Я за это время так старался тебя выбросить из головы, но ты только сильнее в ней укоренялся. Я боюсь, Тэхён. Ты… Ты такой… Столько женщин, мужчин хотят быть с тобой…       — Но они мне не интересны…       — Я не слепой, Тэхён. Я видел, как ты на них смотрел. Что ты улыбаешься? Ты смеёшься надо мной? — начинает злиться, заметив улыбку на лице Тэхёна.       — Ты невероятен, Чонгук! Ты, вот, такой наблюдательный, видел, как я смотрю на всех. Что же ты не заметил, как я смотрю на тебя?       — Я видел. Но после этого ты уходил с очередной девушкой…       — Это недоразумение, Чонгук. Я просто хотел, чтобы ты ревновал, но… заигрался. Поверь, ни с одной из них у меня ничего не было, — уверяет Ким, но его искренность разбивается об острые края недоверчивой улыбки.       — Хочешь сказать, за пять лет ни с кем не спал? — смеётся.       «За шесть», — поправляет его мысленно Тэхён, а в слух произносит: — А ты? Только не говори, что хранил верность одному единственному.       Оба чувствуют, что разговор заходит в тупик. Чонгук хочет плюнуть и уйти. Неловкий диалог ни к чему не привёл. Гук просил его не перебивать. Он борется с желанием покинуть комнату и молчит.       — Ты не сдержал обещание, — робким голосом прервал тишину Тэхён.       Чонгук сразу понял, о чём речь. Их давнее обещание друг другу, которое не нарушали на протяжении шести лет.       — Формально, я его не нарушил, — буркнул, повернувшись вполоборота.       — Чонгук, если это всё, то мне пора идти на выступление, — Тэхён поник. Он присел за столик и стал делать вид, что поправляет макияж.       Своим деланным равнодушием он только ещё сильнее распаляет Чонгука. А тушить кто будет? Гук резким шагом подходит к парню, неожиданно наклоняется и, мгновение помедлив, припадает к губам.       «Господи, какие они сладкие», — проносится единственная мысль в его голове.       — Люблю, — произносит, всего на пару миллиметров отстраняясь от губ.       — Ну, наконец-то, — шепчет в ответ Тэхён, приподнимаясь. И так треснуть хочется, но больше — поцеловать.       Ким обоими руками обхватывает мощную шею, пальцами зарываясь в прилично отросшие волосы на затылке, и целует так сильно, как и любит. Это приятно до дрожи. Хорошо так, как будто что-то очень долго хотел и теперь счастлив получить. Словно до этого момента не хватало чего-то важного, но теперь всё на своих местах, они оба, будто, картинка из пазла, две души одного тела.       — Я тоже люблю тебя, Чонгук. Так люблю, ты не представляешь… — нехотя отрываясь от долгожданного поцелуя, проговаривает.       Чонгук представляет, прижимает парня за талию к себе ближе, будто шарик без верёвочки. Хоть на миг выпустит из объятий, и он улетит в недосягаемость. Гук больше не допустит этого, больше не отпустит и никому не отдаст. Будет бороться со всеми ухажёрами и легкомысленными девицами.       — Чонгук, нечем дышать, — перемещает ладони на грудь и слегка давит.       — Теперь я — твой кислород, твоя еда и сон, — снова целует.       — Мне подходит, — шепчет в ответ.       И на душе сразу так легко стало, когда открылся. Больше не боится показать всю свою боль и самое настоящее. Целует так же сильно и нетерпеливо, как ждал этого момента. В глаза заглядывает, отрываясь на короткую передышку — искренние с капелькой боли, но блестящие и такие счастливые.       Что такое любовь? Чувство? Совокупность чувств? То, что нельзя увидеть, но можно испытать — так говорят. Но Чонгук и Тэхён не согласны. Любовь — это человек. И…       … любовь осязаема.