Подчинение

      Многие вещи в этом мире вызывали у Ксено раздражение. Например, этические нормы и необходимость следовать им. Люди, стоящие выше него и не дающие в полной мере реализовать все его идеи. Или жара. В настоящий момент она раздражала Ксено больше всего. Он бы предпочел вернуться в конференц-зал отеля с кондиционером и неограниченным запасом бутылок прохладной газированной воды, но был вынужден уже который час подряд находиться в пустыне, где проходила вторая часть конференции, посвященной совместным разработкам НАСА и министерства обороны. Не то чтобы Ксено это было интересно. Справедливости ради он мог отказаться от всех подобных проектов, но не стал. Ему определенно нравилась перспектива сотрудничества с военными. Потому что лишь так он мог быть рядом со Стэнли.       Ксено совсем неэлегантно вытер пот со лба рукавом и посмотрел на Стэнли, разговаривающего с какими-то людьми. Уже в который раз Ксено подметил, что в военной форме Стэнли выглядит ужасно привлекательно. Горячо. Сейчас, правда, в буквальном смысле.       Стэнли, почувствовав на себе взгляд, повернул голову и сурово посмотрел на Ксено. В его глазах читалось одно единственное слово: «Терпи». Ксено еще раз вытер лицо, понимая, что терпеть ему с каждой минутой все сложнее и сложнее. Однако у него не было выбора, Ксено обязан был подчиниться, потому что всегда подчинялся Стэнли. К слову, делая это совершенно добровольно. И все же ему хотелось делать это не посреди пустыни в окружении кучи бесполезных людей, а наедине в номере отеля.       Конференция длилась долгие часы, но, к счастью, ничто не вечно. Спустя все официальные мероприятия и ужин в ресторане, Ксено наконец вернулся в свой номер. Он встретил его ненавязчивым запахом моющих средств и заправленной кроватью. Атмосфера казалась какой-то слишком стерильной и неприятной. Зато вид из панорамных окон был красивым. Внизу, переливаясь разноцветными огнями, раскинулся Лас-Вегас, именно в этом городе проходила конференция. Ксено окинул его равнодушным взглядом и отошел от окна. На самом деле, ему было абсолютно все равно, где находиться, значение имел лишь Стэнли, который пока не соизволил объявиться.       Ксено испытывал нечто среднее между раздражением и усталостью. Этот день, как и весь прошлый месяц, что он провел вдали от Стэнли, малость вымотал его. Ксено стоило расслабиться и отдохнуть, но проблема в том, что сделать эти столь простые, на первый взгляд, вещи у него совсем не получалось. Лучше не стало ни от кондиционера, ни от двух бокалов дорогого вина, выпитых за ужином. Кажется, Ксено в принципе не помогали методы отдыха, работающие на всех остальных людях. Либо же он их сознательно игнорировал. Прямо сейчас Ксено мог бы отправиться в казино или в бар, или спуститься к круглосуточно работающему бассейну, находящемуся десятью этажами ниже его номера. Но ничего из этого его совсем не привлекало, он хотел только одного — чтобы Стэнли пришел к нему.       Стук в дверь обрадовал Ксено настолько, что он даже улыбнулся, но показывать свою радость не намеревался.       — Ты опоздал, — сказал он, как только Стэнли переступил порог.       — Мы не договаривались о времени.       Что верно, то верно, однако, Ксено рассчитывал, что Стэнли придет к нему сразу после ужина. Впрочем, у него могли быть еще какие-либо дела, Ксено это понимал, но все равно немного злился. Порой ему хотелось вести себя так: несколько наивно и эгоистично.       Возможно, Ксено хотелось сказать, что он скучал. В конце концов они не виделись чуть больше месяца. Раньше Стэн всегда был рядом, но потом их пути разошлись, лишь иногда пересекаясь. Однако Ксено ничего не сказал, решив подождать, что же скажет Стэнли. Или сделает.       Последняя догадка была верна. Стэнли не из тех, кто много болтает. Впрочем, так даже лучше. Ксено искренне обрадовался, когда оказался прижатым к стене. Чужие губы коснулись его собственных. Наверное, это лучшее приветствие, которое только могло быть.       Поцелуй с первой секунды был требовательным и страстным. Стэнли четко дал понять, с какой целью пришел сюда. Очень хорошо, что цель Ксено была такой же. Если обобщать, то они просто хотели переспать друг с другом. Но, на деле, словно «просто» здесь не подходит. За сексом крылись потребности в чем-то куда более глубоком, чем физическая близость.       Ксено и Стэнли начали этим заниматься еще в старшей школе. Так получилось. Их тянуло друг к другу, и они не стали этому противиться. Секс стал отличным способом снять напряжение и приятно провести время, но обычный секс наскучил слишком быстро. И Ксено, и Стэнли были теми людьми, на кого все обычное нагоняет тоску. Благо у обоих хорошо работала фантазия.       В какой-то момент Ксено словил себя на мысли, что хочет всецело принадлежать Стэнли. Нет, не по жизни, только в постели, но этого хватало. Так, по крайней мере, им обоим казалось. Это помогало отпустить себя и все свои эмоции, что тяжелым грузом давили сверху. Отдавая себя Стэнли, Ксено словно избавлялся от всякого раздражения и отголосков чувства вины, что преследовали его по жизни. А еще в такие моменты он чувствовал себя свободным, как бы парадоксально это не звучало.       Стэнли же нравилось обладать им. В обычной жизни привыкший выполнять приказы, в постели он мог отдавать их сам, и его это прельщало. Либо же Стэнли просто нравилось быть с Ксено, но он этого не признавал, кто знает.       Жаль только, что встречи их случались нечасто. Разумеется, Ксено понимал, что иначе никак, но ему все равно не хватало Стэнли. Он пробовал найти ему замену, но у него не получилось. Обычный секс со случайными людьми Ксено удовлетворения не приносил, а отдать контроль над собой кому-то, кому он не доверяет, готов он не был. Поэтому оставалось только ждать и находить такие вот моменты, как этот. Когда после долгих часов под палящим солнцем в пустыне, можно наконец уединиться в номере отеля и насладиться друг другом.       Ксено обхватил шею Стэнли руками, прижимаясь ближе, и выбросил всякие мысли из головы. Сейчас они значения не имели. Важны были лишь чужие горячие губы и язык, по-хозяйски касающиеся его собственного, и стук сердца, отдающийся в ушах. А еще предвкушение того, что следующие несколько десятков минут пройдут невероятно. Они наконец заполучат то, чего так давно хотели.       Рука Стэнли ослабила галстук Ксено, губы переместились к шее, заставляя инстинктивно откинуть голову, ударяясь затылком о стену. Другая рука начала расстегивать пуговицы рубашки. Ксено хотел бы не останавливаться, но знал, что им придется прерваться перед тем, как перейти к основной части встречи. Ксено, пусть и хотел обратного, сам легко оттолкнул от себя Стэнли, прерывая контакт.       — В душ, — скомандовал он, пока еще имел право командовать.       Перспектива заняться сексом сразу после долгих часов, проведенных на жаре, казалась Ксено ужасно неэлегантной. Стэнли, кажется, на это было все равно, но он покорно согласился. Им все равно требовалось время, чтобы немного поговорить.       В номере имелась просторная ванная комната, в которой дизайнер зачем-то разместил огромное зеркало прямо напротив прозрачной душевой кабины. Ксено находил это решение странным, а Стэнли было плевать. Он быстро избавил себя от одежды, не обращая внимания на пристальный взгляд Ксено. За годы в армии он привык переодеваться перед другими людьми, совсем не видя в наготе, ничего особенного. А вот для Ксено это всегда было неким барьером и, наверное, будет всегда. Обнажая собственное тело, он словно не только снимал с себя одежду, но и позволял тому, кто на него смотрит в этот момент, увидеть его душу. Пусть он и не верил в ее существование. В любом случае, для Ксено это было чем-то очень личным. Поэтому он, медленно раздеваясь, спросил, чтобы отвлечься:       — Как дела?       Стэнли сказал, что, в целом, нормально. Рассказал об учениях, прошедших совместно с армией Канады. О том, что в следующем месяце ему, скорее всего, придется на несколько недель покинуть страну. О том, что любимые сигареты подорожали. Не проблема, конечно, но все равно неприятно.       Отвечая на схожий вопрос, Ксено рассказал о проектах, над которыми сейчас работает. И о том, что ему также скоро предстоит командировка, правда не в другую страну, а только во Флориду, откуда будут запускать ракету с одним новым спутником.       Рядовой разговор помог отвлечься и не смотреть в огромное зеркало напротив душевой кабины, где они стояли вдвоем. Вода смыла усталость, накопившуюся за день. Гель для душа из этих маленьких баночек, что всегда есть в отелях, пах очень приятно. Что-то терпкое с нотками кокоса и лаванды.       Им обоим было трудно побороть желание коснуться друг друга. Ксено пытался отвести взгляд, но так или иначе, смотрел либо на Стэнли, либо в зеркало. Стекло душевой кабины запотело, но их очертания все равно оставались различимы. Ксено проглотил вязкую слюну и, смывая с кожи остатки геля для душа, посмотрел на Стэнли. Так, чтобы тот понял, что уже можно начинать. Однако Стэнли всегда предварительно спрашивал:       — Чего ты хочешь?       — Удиви меня, — улыбнулся Ксено.       Он знал, что нарушает правила, как знал и то, что Стэнли будет недоволен. Им правда стоило заранее все обсуждать для собственной же безопасности, но Ксено предпочитал ей пренебрегать. Ему нравилось умеренное чувство опасности, поэтому знать сценарий наперед ему не хотелось. К тому же они давно обсудили границы дозволенного и с тех пор границы эти не изменились. Однако Стэнли покачал головой.       — Ладно, — вздохнул Ксено.       Он сократил расстояние между ними и прижался щекой к груди Стэнли, погладил мокрую кожу, наслаждаясь ощущением твердых мышц под пальцами. Посмотрел снизу вверх и сказал:       — Там, — Ксено указал на стопку своей аккуратно сложенной одежды, — есть галстук, им можно, например, связать руки. А еще ремень. Догадываешься, для чего его можно использовать?       Стэнли обнял Ксено за плечи и поинтересовался:       — Хочешь, чтобы я сделал тебе больно?       — Поэтому ты здесь, — ответил Ксено.       Он заметил негодование во взгляде Стэнли. Ксено был уверен, что ему нравится происходящее между ними, но подозревал, что иногда тот хочет чего-то иного. Но он не был готов дать это Стэнли, может быть когда-нибудь потом, но не сейчас. Сейчас Ксено нуждался в боли и подчинении.       Следующий вопрос Стэнли показался Ксено странным.       — Как ты? — спросил он.       Вроде, Ксено уже отвечал на вопрос, как у него дела, так зачем повторяться?       — Я уже говорил.       — Да, про работу, в основном, — ответил Стэнли, — но сейчас я спрашиваю про тебя.       Ксено понял, спокойно ответив:       — Меня бесит эта жара.       На самом деле, жара стала лишь предлогом. Его бесили слишком многие вещи, начиная от этических норм, связывающих ему руки, как ученому, и заканчивая, да, той самой пресловутой жарой. Ксено слишком устал от всего этого, ему хотелось отдохнуть и избавиться от всех оков.       Стэнли взял его за плечи и отодвинул от себя, заглядывая в глаза.       — Жара, значит? — переспросил он.       Во взгляде Стэнли читался другой вопрос. Он хотел убедиться, что Ксено готов, и они могут начинать то, ради чего встретились. Ксено кивнул, подтверждая. Лицо Стэнли переменилось. Ксено четко понимал, что с этой самой секунды не в праве ослушаться его приказов. Впрочем, такова была их договоренность.       Стэнли резко прижал его к стене и положил руку на кран, регулирующий температуру воды, что по-прежнему продолжала литься из душа. Ксено хватало одного его сурового твердого взгляда, чтобы начать возбуждаться. Именно взгляда и осознания своей принадлежности Стэнли, а не его обнаженного тела или совместного принятия душа, или любой другой вещи, что подавляющее большинство людей считают сексуальной.       — А так? — спросил Стэнли, несколько самодовольно улыбнувшись.       Он резко повернул кран, включая максимально холодную воду. Сам отошел туда, куда она не попадала, продолжая улыбаться. Ксено дернулся. От резкой смены температуры воды стало настолько неприятно, что даже больно. Ощущение, чем-то напоминающее тонкие иголки, вонзающиеся глубоко в кожу. Ксено инстинктивно хотел было сделать шаг в сторону, чтобы и на него не попадала вода, но Стэнли одним взглядом намекнул, что лучше так не делать. Единственное, что Ксено оставалось — терпеть и смотреть на Стэнли. И это было горячо, несмотря на ледяную воду.       — Считай до ста, — сказал Стэнли. — Вслух.       А это оказалось сложнее, чем могло показаться. Сто секунд еще никогда не казались такими долгими. На двадцати голос Ксено начал дрожать. Холод из болезненного и неприятного, стал почти невыносимым. Ледяная вода будто пробралась под кожу и заменила собой кровь. Но даже ей не удавалось потушить пожар, бушующий где-то глубоко внутри. Дойдя до восьмидесяти пяти, Ксено обнаружил, что больше не может нормально говорить. Вода текла по лицу, попадая в глаза и не давая нормально дышать. Но оставалось произнести еще пятнадцать чисел. И у него получилось.       — С-сто, — прошептал Ксено, морально наслаждаясь довольной улыбкой Стэнли.       Тот выключил воду и накинул полотенце на плечи Ксено. Поцеловал замерзшие губы. Это было что-то вроде утешения. Стэнли редко так делал, но иногда все же случалось.       — А теперь опять будет жарко, — заверил он.       Ксено был несказанно этому рад. Согреться правда хотелось, особенно тем способом, который предлагал Стэнли.       — Было бы неплохо, я…       — Молчать! — грубо перебил Стэнли.       Ксено с трудом сдержал улыбку. Как же ему нравилось, когда Стэнли говорил этим строгим тоном, нравилось до мурашек по коже. Еще больше ему нравилось, что Стэнли, прислушавшись к его совету, взял галстук и ремень, после тут же выйдя из ванной комнаты.       — Мне долго ждать? — послышался его голос.       Ксено посмотрел на себя в зеркало, находя собственное отражение красивым. Щеки покраснели, глаза блестели от предвкушения. Он скинул полотенце и прошел в основную комнату, где его ждал, пусть и не больше половины минуты, Стэнли. В его руке был зажат сложенный пополам ремень. Сердце Ксено забилось чаще. Ничего еще не успело произойти, но ему уже стало теплее.       Стэнли, глядя своими холодными голубыми глазами прямо в душу, медленно провел ремнем по щеке Ксено, заставляя кожу последнего покрыться мурашками.       — Опять считать до ста? — усмехнулся Ксено.       Звонкая, но не сильная пощечина не заставила себя ждать. Ксено знал, что так будет. Его слова являлись чистой провокацией с самого начала.       — Разве я разрешал говорить? — спросил Стэнли.       Ксено, дотронувшись пальцами до покрасневшей щеки, неуверенно покачал головой. Он видел, что Стэнли наслаждается его покорностью и беспомощностью. Он и сам наслаждался.       — На кровать.       Ксено выполнил быстро. Лег на живот и вцепился пальцами в простынь, заранее понимая, что сейчас будет. А будет больно. Но куда сложнее, чем предстоящую боль, стерпеть было намеренную медлительность со стороны Стэнли. Он обошел кровать взял сигарету из пачки, оставленной на тумбочке, закурил, игнорируя предупреждение о том, что в номере делать это нельзя. Вернулся к Ксено и медленно провел по его спине ремнем вдоль позвоночника. Ксено закусил губу, вздрогнув.       — Не двигайся. И не смей издавать ни звука.       Ксено нравилось, когда Стэнли запрещал ему делать то, что делать как раз таки хотелось до безумия сильно. Ремень прочертил еще одну дорожку вдоль позвоночника. В воздухе витал запах сигаретного дыма. Стэнли бездействовал настолько долго, что Ксено начал расслабляться, больше мысленно не готовясь к боли. Впрочем, этого Стэнли и ждал. Увидев, что Ксено дышит глубже и ровнее, он замахнулся.       Ремень просвистел в воздухе, опускаясь на спину Ксено. Первый удар всегда походил на ожог, будто кожи коснулось что-то горячее. Однако сперва много боли это не приносило, было скорее приятно. Боль приходила позже, после какого-то количества ударов. Они оба это знали. Именно по этой причине Стэнли не бил по одному месту несколько раз, желая растянуть удовольствие. Следующий удар пришелся на ягодицы.       Пальцы Ксено сильнее сжали простынь. На четвертом ударе все же начало становиться по-настоящему больно. Ксено терялся в этой боли. Она отрезала его от реальности. Благодаря боли было сложно думать, и Ксено не думал. Больше не было столь неприятного ему во многих аспектах мира, была только эта точка в пространстве и времени, где он всецело принадлежал Стэнли.       Досчитав до десяти, Ксено сбился со счета. На висках выступили капельки пота, от холода, пронзающего до костей, не осталось и следа. Как Стэнли и обещал, стало жарко. Ксено представлял, как сейчас выглядит со стороны, и ему чертовски нравилось. В коже, покрытой алыми следами, оставленными ремнем и спутанных влажных волосах было нечто очень эстетичное. Надо полагать, Стэну тоже нравилась эта картина, пусть он и не был ценителем искусства.       Сколько времени прошло, Ксено не знал, но в этом и смысл. Знал он лишь то, что Стэнли никогда не причинит ему настоящий вред. Поэтому он почти не испытывал страха, раз за разом слыша свист ремня. Он доверял Стэнли. Головой доверял, но тело продолжало сопротивляться, отзываясь на прикосновения ремня обжигающей болью и слезами, выступившими на глазах. Ксено прекрасно помнил стоп-слово, но едва ли собирался его использовать. Знал, что Стэнли остановится, как только доведет его до той черты, за которой от происходящего станет по-настоящему плохо.       Именно так и произошло. В какой-то момент Ксено обнаружил, что не может нормально вдохнуть, тогда же ремень выпал из чужих рук, со звоном ударившись пряжкой о пол. Стэнли положил ладонь ему на плечо и больше ничего не делал какое-то время. От этого в какой-то мере ласкового прикосновения стало легче, но наслаждаться дальше Стэнли не позволил. Он сжал пальцы и резко перевернул Ксено на спину. Пострадавшую кожу обожгло огнем. С губ Ксено сорвался невольный стон, что тут же привело к недовольному взгляду со стороны Стэнли.       Он подсунул подушку под голову Ксено, что также чем-то напоминало заботу, а после выдохнул дым ему в лицо. Ксено поморщился. Запах сигарет ему не нравился. В другое время он был крайне обеспокоен тем, что Стэнли таким образом портит свое здоровье, но сейчас это даже казалось чем-то красивым. До отвратительного эстетичным.       — Ты же ненавидишь сигареты, — усмехнулся Стэнли.       Отвечать Ксено не стал, помнил о том, что не имеет права говорить и даже шевелиться. Однако Стэну это и не требовалось. Он готов был наказать Ксено даже без видимых на то причин, потому что так даже лучше. Несправедливо, но интереснее.       Выдохнув Ксено в лицо еще одну порцию дыма, он произнес:       — Ну так не дыши.       Его ладонь легла на шею Ксено и сжала ее. Настолько сильно, насколько это допустимо. Ксено тут же услышал шум крови в ушах, одновременно с которым к нему пришло счастье и некое ощущение свободы. Пожалуй, из всего, что они со Стэнли пробовали, асфиксия нравилась ему больше всего. Потому что это было действительно опасно. Хотя, Стэнли знал, что делает. Он никогда не душил сильно, не пережимал сонную артерию и не перекрывал доступ кислороду полностью. Это было почти безвредно, но Ксено все равно казалось, что он ходит по тонкой грани. Скорее роль здесь играло чисто психологическое понимание того, что Стэнли душит его, буквально держа его жизнь в своих руках.       Ксено не дышал. Очень скоро Стэнли ослабил хватку и теперь просто касался чужой шеи рукой, совсем не сжимая ее, но Ксено все равно не дышал. Даже когда головная боль стала почти невыносимой, а из глаз потекли горячие слезы. Стэнли приказал, и он не нарушит этот приказ, пока тот не разрешит. Рука, которая впоследствии исчезла с шеи, разрешением ему не показалась. Стэнли пришлось сказать:       — Все, дыши.       Прозвучало это как-то подозрительно ласково, словно не являлось частью задуманного им сценария. Ксено набрал в легкие побольше воздуха, чувствуя, как голова идет кругом. Кожа на спине по-прежнему болела. Пусть ничего еще не произошло, он подобрался к моральному удовлетворению достаточно близко, чего не скажешь о физическом. Все действия Стэнли выкрутили его возбуждение на максимум. Ксено, опустив взгляд, заметил свой вставший член, отчаянно требующий к себе внимания. Но едва ли его можно было так просто получить.       Стэнли тоже был возбужден, но словно не обращал на это внимания. Сигарета догорела до фильтра, и он потушил ее прямо о лакированную поверхность тумбочки, не заботясь о том, что это собственность отеля. После с этой же тумбочки взял галстук и, присев на кровать рядом с Ксено, завел его руки за голову, обматывая им запястья. Затянул не сильно, но ощутимо, привязывая руки к изголовью, которое, благо, позволяло так сделать. А потом поцеловал, мокро и глубоко, чтобы Ксено захотелось еще сильнее. И сразу после этого встал с кровати и, отойдя к окну, закурил еще одну сигарету.       Ксено ощутил себя брошенным. Стэнли стоял так близко, но одновременно находился где-то далеко. Он смотрел с вызовом, периодически поднося сигарету к губам и выдыхая дым. За его спиной мерцали огни ночного города. Стэнли, улыбнувшись еще шире, провел свободной рукой по члену. Ксено до безумия хотелось, чтобы с ним он поступил точно также, или хотя бы позволил дотронуться до себя самостоятельно, но руки были крепко привязаны к спинке кровати.       Игнорирование — часть игры. Во многом Ксено соглашался на подобное, чтобы ощутить весь тот спектр эмоций, что, в силу долгого игнорирования, был ему недоступен в реальной жизни. Сейчас, когда Стэнли стоял у окна и курил, Ксено испытывал нечто похожее на одиночество.       Он был несказанно рад, когда оно закончилось. Докурив, Стэнли вернулся, вновь поцеловал его, на этот раз мимолетно, и забрался на кровать. По Стэнли было видно, что ему стало труднее сдерживать возбуждение. Именно поэтому он грубо развел ноги Ксено в стороны, устраиваясь между ними. Для последнего этот момент всегда был самым волнительным. Да, они занимались сексом бесчисленное множество раз, но почему-то он все равно с замиранием сердца относился к мгновению, когда близость переходит на новый уровень. Возможно, только потому, что это еще одна порция боли. Возможно, потому, что это что-то по-настоящему интимное. Ксено не знал.       — Оближи, — сказал Стэнли.       Он поднес два пальца, указательный и средний, к губам Ксено и надавил на них заставляя открыть рот. Ксено с удовольствием провел кончиком языка по подушечкам, ощущая горьковатый вкус сигарет. Медлить Стэнли не стал, ему правда хотелось перейти к более активным действиям, поэтому он бесцеремонно протолкнул пальцы глубже. Ксено продолжал их облизывать, при этом стараясь сохранять зрительный контакт со Стэнли. Знал, что выглядит пошло. Как знал и то, что облизывание пальцев, не более чем способ возбудиться еще сильнее, Стэнли никогда бы не стал пренебрегать использованием смазки. Что бы они не делали, безопасность оставалась превыше всего.       Так и произошло. Стэнли вытер влажные пальцы о простыни и встал, чтобы отойти за смазкой. Она лежала в его сумке вместе с презервативами, что он купил на случай, если у него будет секс с кем-то помимо Ксено. К слову, так и не использовал.       Тюбик смазки был новым. Ксено усмехнулся, разглядев буквы на нем. «С мятой и охлаждающим эффектом», — разве не забавно? Стэнли заметил его усмешку и тут же поспешил напомнить:       — Ты не разговариваешь, не дергаешься и…       Его пальцы прошлись по головке члена Ксено, после рука на мгновение сжала его у основания и тут же отпустила.       — И не кончаешь, пока я тебе не разрешу. — закончил Стэнли. — Скажи, если понял меня.       — Да, я… я понял, — прошептал Ксено.       На что-то кроме шепота способен он не был. Мысли путались в голове, и невыносимое желание вновь ощутить чужую руку на члене совсем не помогало их распутать.       Стэнли, будто нарочно медля, выдавил смазку на пальцы, посмотрел куда-то в сторону, потом добавил еще больше смазки, явно не намереваясь ее жалеть. Ксено закусил кончик языка и инстинктивно развел колени еще шире. Ему правда было трудно терпеть. По лицу стекал пот, сердце часто билось в груди, стало очень жарко, намного жарче чем днем в пустыне.       — Ты забыл, о чем я тебя просил? — наигранно приподнял бровь Стэнли. — Что ж, тогда мне следует наказать тебя.       Наказание? Это определенно звучало заманчиво. Предвкушение лишь подогревало желание. Ксено прикрыл глаза слыша, как Стэнли зачем-то в третий раз открывает смазку. Наверное, если бы реально хотел наказать, то не стал бы ее использовать вовсе.       Хотя больно было даже со смазкой. Правда, скорее, здесь сыграл эффект неожиданности. Ксено резко распахнул глаза, когда Стэнли вошел в него сразу двумя пальцами. Стон удалось сдержать с трудом. У него не было секса слишком давно, с их последней встречи месяц назад, он явно отвык от подобного. Но наказание на то и наказание, оно не должно быть приятным. Однако Ксено не мог сказать, что ему неприятно. Так или иначе это был тот самый момент перехода на новый уровень близости, и он ловил определенный кайф от этого.       Видя, что Ксено больше наслаждается, чем страдает, Стэнли пошевелил рукой, толком не дав привыкнуть. Ксено сжал пальцы в кулаки, царапая ладони ногтями. Движения снизу отдавались болью во всем теле, но она продолжала приносить ему удовольствие. А производитель смазки, кажется, не соврал. Охлаждающим эффектом она действительно обладала, и он прибавлял некоторые бонусы к ощущениям.       Ксено медленно выдохнул, закрыл глаза и постарался расслабиться, чтобы облегчить свои не сильные, но страдания. Сработало, очень скоро боль сменилась удовольствием, а возбуждение опять возросло. Он не оставил Стэнли выбора, кроме как добавить третий палец. Это заставило Ксено вновь распахнуть глаза, но не от боли, нет. Разумеется, дискомфорт был, но он совсем не мешал ему. Куда сложнее было терпеть не его, а продолжать лежать неподвижно.       Если бы Стэнли не начал двигать пальцами, у Ксено не получилось бы выполнить приказ. Но он начал, сперва аккуратно, опять будто выходя из образа и по-настоящему заботясь, а потом быстрее, набирая темп. Пальцы едва ли были способны заменить член, но Ксено казалось, что даже они способны довести его до точки. Он начал дышать часто в такт движениям Стэнли, периодически хватая ртом воздух. Ксено бы хотел полностью раствориться в происходящем, но подозревал, что ему не дадут сделать этого. Стэнли будет мучать до тех пор, пока сам не сможет противиться собственному вожделению. Пока он держался.       Стэнли остановился, перестал двигать рукой, но пальцы оставил внутри. Ксено это показалось чем-то невыносимым. Нет ничего хуже, чем желать большего, но не иметь возможности получить это. Он умоляюще посмотрел на Стэнли, но не встретил ничего, кроме твердого, но такого горячего, взгляда. В любой другой момент Ксено мог приказать Стэнли сделать почти все, что угодно, и тот бы сделал, но не сейчас. Сейчас он был абсолютно беспомощен и полностью зависел от намерений Стэнли.       По всей видимости, тот не собирался спешить. Оставив пальцы там же, где они и были, Стэнли наклонился к Ксено и скользнул языком по его шее. Это была прелюдия к зубам, что сразу после сжали бледную тонкую кожу, кусая не до крови, но до синяков. Та же участь постигла ключицы. Спустившись еще ниже, Стэнли коснулся влажными губами соска, осторожно, но ощутимо, сжимая его зубами. Комната вновь поплыла перед глазами Ксено, виной всему слезы, что опять появились. Такова была реакция его тела на переизбыток чувств. От левого соска Стэнли перешел к правому. Его действия становились все более нетерпеливыми, Ксено это чувствовал.       Отпрянул Стэнли резко, также резко извлекая пальцы. Он добавил еще смазки, размазывая ее по члену. Ксено, несмотря ни на что, довольно улыбнулся, предвкушая близкую кульминацию и момент наивысшего наслаждения. Но прежде, чем наконец заняться полноценным сексом. Стэнли еще раз поднес пальцы к губам Ксено, опять заставляя облизать. Было в этом что-то очень грязное и постыдное, но от того лишь более желанное. Ксено облизывал с жадностью, не обращая внимание на химический привкус смазки. Он настолько увлекся, что пропустил момент, когда Стэнли начал входить в него.       Сделал он это резко, сразу на всю длину, от чего тут же пострадал. Зубы Ксено неспециально вонзились в его пальцы. При первой же возможности он высвободил руку. Наверное, стоило наказать Ксено за такой проступок, но Стэнли было не до этого. Он слишком долго терпел, сейчас хотелось лишь одного — получить долгожданную разрядку.       Стэнли страстно поцеловал Ксено в губы, начиная двигаться. Сразу набрал быстрый темп. Кровать скрипела под ними. Первое время Ксено было больно, больно также было от галстука, натирающего запястья и повреждений, оставленных ремнем. Но он находил в этой боли удовольствие и даже некое утешение. Она — его плата за то, чтобы почувствовать себя нормально. Благодаря боли Ксено чувствовал себя живым.       Но очень скоро она ушла. Удовольствие вытеснило все остальные чувства. Стэнли был везде: целовал в губы и шею, касался руками, входил в его тело членом. Ксено осознавал свою полную принадлежность ему, и ему это нравилось. В настоящий момент он не хотел быть собой, он хотел быть частью Стэнли. Переложить на него все свои тягости и переживания, доверяя ему свое тело и душу. Ксено хотелось, и он это получал. Пусть и таким способом.       Ксено был готов провести на этой кровати целую вечность, но, одновременно с этим, он мечтал кончить, окончательно отпуская самого себя и свои чувства. Если бы только его руки не были связаны, он бы…       Он так и не понял, почему Стэнли развязал галстук. Позже Ксено заметил на своих запястьях красные следы, возможно, поэтому. Но вообще не важно. Он, будучи больше не в состоянии себя сдерживать, просунул руку между их телами, желая коснуться собственного члена. За что был остановлен.       Все произошло слишком резко, Ксено совсем не понял, что конкретно случилось. Перехватив его руку, Стэнли тут же остановился и посмотрев сурово и твердо, скомандовал:       — На колени.       Ксено плохо помнил, как оказался на полу. Его разумом овладела пелена наваждения и почти полной дезориентации. Он мог только получать удовольствие и выполнять приказы Стэнли, забыв обо всем, что он когда-либо знал до этого.       В губы ткнулась головка чужого члена. Это было так же грязно, как с пальцами, только хуже. И лучше. Ксено поднял взгляд на Стэнли и открыл рот, касаясь его члена языком. Отчасти он испытывал разочарование от того, что все закончилось вот этим, но оно было слишком слабым. А когда Стэнли грубо схватил его за волосы и потянул на себя, заставляя полностью взять член в рот, оно полностью ушло. Наверное, как-нибудь потом Ксено подумает о том, что это было, как минимум, унизительно и совсем неэлегантно. Но сейчас ему было плевать. Он действительно наслаждался тем, что чужой член достает до его горла, по подбородку стекает слюна, а пальцы в волосах держат крепко, не давая и шанса отстраниться. Было слишком горячо, чтобы думать хоть о чем-нибудь.       Стэнли потребовалось еще несколько толчков, чтобы дойти до финиша. Он отпустил волосы Ксено и отстранился, кончая ему на лицо.       Ксено разобрал только одно, комплимент, сказанный в его сторону:       — Какой же ты красивый сейчас.       Представив, он был готов и сам кончить. Ксено нравилась картинка, нарисованная его воображением. Надо полагать, его лицо, перепачканное спермой Стэнли, и правда выглядело красиво. Он долго смотрел на него, давая насладиться картиной и только когда Стэнли отвел взгляд, вытер лицо пальцами.       — Оближи, — устало вздохнул Стэнли.       Это была просьба, не приказ.       Но Ксено все равно покорно выполнил, не без наслаждения слизывая соленую сперму. Он не испытывал брезгливости почему-то. В том, чтобы делать подобное он теперь виден некий акт доверия, сближающий их еще больше.       Видя, что Ксено закончил, Стэнли вернул его на кровать, заставляя лечь и навис сверху. Обхватил член рукой, предварительно плюнув на ладонь. Ксено простонал, уже совсем не думая о последствиях. Но Стэнли будто не заметил, продолжая двигать рукой.       За пару секунд до оргазма рука Стэнли легла на шею Ксено, теперь сжимая сильно, по-настоящему. Голова тут же закружилась и… Он испытал, как его выбрасывает куда-то в открытый космос. Перед глазами мерцали звезды, а он продолжал падать, набирая скорость. Истинное наслаждение. Кайф.       Ксено не знал, сколько времени прошло. Когда он снова открыл глаза, ничто не мешало ему дышать. Над головой раскинулся потолок номера отеля. Сначала была какая-то опустошенность, а потом стало весело и очень легко. С Ксено это всегда происходило после близости со Стэнли. В момент оргазма что-то случалось, и все его эмоции словно выходили наружу вместе с этим удовольствием, граничащим с истерикой. Странное чувство, но оно помогало ему жить. Отчасти он понимал, что намерено доводит себя до нервного срыва, но его это устраивало. Ксено рассмеялся, но из глаз почему-то текли слезы.       — Иди сюда.       Голос Стэнли, теперь такой, как обычно. Они больше не играли в подчинение, теперь они просто были друг у друга и, наверное, это казалось чем-то еще более близким и интимным. Ксено протянул ему руку, позволяя затащить себя на колени и крепко обнять.       Ксено продолжил то ли плакать, то ли смеяться, уткнувшись носом в шею Стэнли. В настоящий момент ему не было стыдно за это появление эмоций и слабости. Стэнли гладил его по волосам. В его другой руке находилась сигарета, однако, выдыхать дым он старался в противоположную от лица Ксено сторону. Их кожа была липкой и горячей, сердца постепенно замедляли свой бег. Они молчали, и было так хорошо. Возможно, Ксено и Стэнли встречались именно ради таких спокойных и комфортных моментов, что следовали за сексом. А может и точно.       Возвращаться в реальность совершенно не хотелось, но Ксено со временем успокоился. В последний раз шмыгнув носом и вытерев лицо, он отстранился и слез с коленей Стэнли. Устало сказал:       — Пошли в душ.       Вымыться и почистить зубы определенно стоило, чтобы не пожалеть о собственной лени на следующее утро. Стэнли был вынужден согласиться. После они вернулись в постель и погасили свет. Уходить к себе Стэнли не стал, чему Ксено несказанно обрадовался. Может это и слабость, конечно, но он правда хотел побыть с ним подольше.       Ксено пододвинулся ближе и положил голову на грудь Стэнли, тот мягко обнял его за плечи.       — Было хорошо. Спасибо. Вот бы встречаться почаще, — сказал Ксено.       Стэнли погладил его по спине, бескомпромиссно ответив:       — Завтра в шесть утра я должен быть в аэропорту. Когда еще сможем встретиться точно не знаю, но, вроде, будет какая-то выставка в национальном парке, посвященная совместным разработкам НАСА и военного сектора. Может там увидимся.       — Это нескоро, — вздохнул Ксено.       Он сперва замолчал, но потом продолжил:       — Знаешь, мне иногда так хочется просто взять и оказаться в каком-то другом мире. В таком, где не будет никого, кроме нас с тобой и, — Ксено усмехнулся, — тех, кто будет нам прислуживать.       Стэнли обнял его крепче, сказав:       — Тебе не идет быть сентиментальным.       Ксено и сам это знал, но ничего поделать с собой не мог. Эта идея о другом мире давно поселилась в его голове. А предчувствие почему-то подсказывало, что когда-нибудь они со Стэнли непременно окажутся в этом мире. Но умом Ксено, разумеется, понимал, что все это бред. Он сказал:       — Пусть это и сентиментально, но пообещай, что мы еще встретимся. Мне… мне это нужно.       — Обещаю, — уверенно произнес Стэнли. — И ты тоже пообещай. Это приказ.       Приказам Ксено не подчинялся, но Стэнли был готов слушать безоговорочно.       — Обещаю, — ответил он, закрывая глаза.       Этого обещания вполне хватало, но все же они оба были совсем не против оказаться в другом мире, где не будет никого, кроме них, и быть вместе всегда.