Зачем мне сигареты, если я люблю тебя?

      Снова. Снова стены школы, пропитавшиеся визгами маленьких первоклассников, сопливыми драмами и настоящими срывами. Иногда казалось, что школа - настоящее поле боя, просто недооценëнное. Из оружия только острый язык и терпение, сгоравшее спичкой каждый день, учителя были самыми что ни на есть врагами, защита - дом. Хотя.. Можно ли назвать защитой место, где тебя даже не замечают?       Осаму вернулся домой поздно, - какая разница, всë равно все за работой. Он стал преходящей тенью, которая существует лишь для исполнения и "реализации потенциала", как говорил отец. Он был холоден к мальчишке, безучастно кивая на его рассказы о произошедшем.       "Can't you hear me? I'm not coming home"       Бросив рюкзак в пыльный угол, Дазай обессиленно упал на кровать, наполовину скинув ноги на коврик. Он безумно вымотан. Мешки под глазами давали о себе знать, следы от тональника остались на сером худи, не снимаемом уже больше недели. Хотелось упасть кому-то на плечо и разрыдаться от осознания беспомощности, но голос внутри твëрдо чеканил: "Ты хочешь быть слабым? Чтобы они узнали, какая ты тряпка, и разочаровать их? Терпи, не два года уже." Лохматые волосы рассыпались по подушке. Когда он в последний раз расчëсывал их... Прикусив язык, он повернулся лицом вверх, смотря двумя пустотами вместо глаз в потолок. Снова накричали. В классе все шепчутся. Проспал урок. Всë валится из рук, и картинка то и дело плывëт перед глазами. Нащупав наушник в кармане, шатен на автомате вставляет его в ухо, уже не смотря, какой конкретно наушник, и включает песню. Полежав минут пять, он вспоминает. Точно. Крыша.       Самое лучшее место для отдыха. Минута, и с лестничной площадки слышен лишь отрывистый быстрый бег, сбившееся дыхание и жужжание молнии куртки.       Старый новый дом встретил его радушно, пускай и с ветром. Вытянув ноги перед собой, Дазай протяжно выдыхает. Тишина...Как же хорошо. Сердце перестаëт болеть, и мысли в голове начинают спокойно складываться. Они разные, как стëкла калейдоскопа, хорошие, плохие, страшные. Дазай их любит, ему нравится чувствовать себя живым. Прикусив губу, он позволяет себе пару слëз, лишь бы не перед ними. Лицо, спрятанное в рукавах худи, выглядит убито: сильные мешки под глазами, взлохмаченная копна волос, опустевший взгляд, поджатые губы в попытке не растечься совсем в лужу... Тяжело. Он слишком долго держал всë в себе. Мелко дрожа, он громко вздыхает и резко встаëт, отчего пошатывается. Картинка мигает разными цветами, понять что-то очень сложно, и он хватается за голову, зажмурившись.       "Ничтожество". " Слабак". "Ты хоть что-то сам можешь?"       -Заткнись.. - шëпот срывается с его губ, но Дазай не слышит себя. Едкие голоса намного громче. Они продолжают наседать.       "Кому ты пытаешься доказать свою силу?" "Собаке место на цепи" "Ты всего лишь ребëнок"       -замолчи... Замолчи, замолчи, замолчи!!! - мальчик срывается на крик, лишь сильнее закрывая уши и не сдерживая слëз. Он пытается перекричать эти глупые мысли, ходя по крыше.       - ТЫ МНЕ НЕ УКАЗ! - восклицает Дазай, не пряча лица. Он резко оборачивается у самого края, чтобы уйти с крыши, но неудачный поворот спровоцировал новую вспышку света. Секунда - и он летит вниз, в испуге раскрыв глаза. Слëзы высохли. Вдох. "Пятнадцатый" - последняя мысль перед встречей с землëй.

***

      - Да почему же он молчит?       Чуя пытался связаться с Дазаем с самого конца уроков. Он надеялся, что хоть сегодня удастся встретиться, но зная, что происходит у Осаму дома, он боялся за него. У самого Накахары родители были нормальные, хоть и ругливые иногда, но рыжик любил их, и частенько приводил Дазая в гости. Особенно он понравился маме Чуи; она любила Дазая как своего сына и всегда старалась приготовить что-то вкусное для него, чем сильно смущала Осаму. Папа Чуи относился спокойно, иногда обсуждая с ним последние новости и мог потрепать по голове, тепло улыбаясь. В этой семье чувствовалась гармония.       Дазая нет в сети уже три часа. Что могло случиться?       39 пропущенных, 20 сообщений в мессенджере и тишина с того конца провода. Терпение на исходе. Чуя нервно перевернулся на диване, накрутив себя так, что любой бы удивился. Фоном шумел телевизор, мама что-то напевала на кухне. Услышав фразу "срочные новости", Чуя невольно протянул руку к пульту и прибавил громкость. Он был готов к чему угодно.       - В тринадцатом районе, на улице Икисоби в 20:17 найдено тело подростка, предположительно пятнадцати лет. Личность не установлена. Он доставлен в больницу, без сознания. Известно, что повреждены дыхательные пути и несколько рëбер. Ведëтся расследование.       И видеоряд. Глаза в ужасе расширились. Схватившись за подлокотник, Чуя с недоверием вглядывался в изображения. Господи...       -Дазай!!       Спешное застëгивание куртки, звон ключей и громкий стук двери - последнее, что услышала мама, прежде чем спросить: "Чай будешь?"       "Держись. Пожалуйста... Ты сможешь" - мысленно повторял Чуя, пока летел, не помня себя, по первому снегу, в любую секунду готовый подскользнуться и упасть, прямиком к больнице. Хоть новости и "срочные", но отсрочка в часа три есть точно. Он чувствовал это. У взрослых новости посрочнее про политику всегда, цены и прочее. Сердце бешено колотилось, грозясь пробить грудную клетку. Так быстро он не бегал никогда. Буквально вкатившись по льду, он затормозил, схватившись за дверь и тяжело дыша. Стоп. Его так просто туда не пустят, сейчас уже далеко не приëмные часы. Чëрт, не подумал. От досады он хлопнул себя по ноге и стал осматриваться. Да неужели! Юркий взгляд рыжика приметил пожарную лестницу, приделанную на одной из стен. Так, Осаму наверняка в операционном, лучше подождать полчаса, пока всë кончится, не лезть же туда сразу, прогонят ещë. Устроившись на скамье поблизости, Чуя, нервно поëрзав, поднял взгляд в небо.Темно, и белый снег, танцуя в свете фонаря, ничуть не успокаивает, контрастом отливая на полотне неба вместо звëзд. Как же муторно идëт время, когда ждëшь что-то важное. Он просто неотрывно глядел в небо; все мысли заполнились Дазаем. Как? Почему?       Слишком много. Осаму сам похож на снег: такой же бледный, вот-вот и растает, но на глазах других безукоризненно блистает, принося лишь радость и тепло, хоть сам готов сломаться, как хрустящие снежинки... "Пора". Кое-как закинув ногу на нижнюю ступеньку, Чуя подтянулся и полез вверх, крепко держась. Со сцеплением проблем не было - акробатика делала своë, и он без особого труда забрался на вершину. Дыхание спирало от волнения, но дышать было надо. Иначе кто поднимется? Протерев окно слегка подмëрзшей ладонью, он поставил ладони козырьком и заглянул в окно.       Все уже ушли - он понял это по закрывшейся двери и отключившемуся свету. Операция завершена. Он перевëл взгляд на кушетку. Хоть комнату и освещал лишь лунный свет, Накахара легко разглядел болезненный силуэт друга. Дазай выглядел так, словно только что воскрес: бледный, словно Луна, худые руки, опухшие от замëрзших слëз глаза, слабая струйка крови. Его хотелось обнять, уберечь от этого ужаса. Легко взломав ручку окна, Чуя беззвучно пробрался внутрь. Туфли тихо скользили по полу, шурша. Чуя осторожно, словно Дазай был стеклянным, припал к его большой, худой ладони, ткнувшись носом, после взяв в свои руки, гладя. Пальцами убрал пряди с лица, и как же раньше не замечал, что он такой красивый... Не внешне, внутренне: очень добрый, всегда был готов помочь, старался шутить, хоть и по состоянию для него это сильно, пропускал мимо оскорбления и защищал класс на уроках. Дазай хороший, и Чуя это знает.       Осторожно погладив кудрявые пряди, рыжик, стараясь не побеспокоить Осаму - после операции не каждый хочет получить тычок в бок - лëг рядом, на самый край, написав маме лишь "Я задержусь, не волнуйся".       Спустя час Чуя услышал протяжный вдох, почувствовал шевеление и слабую попытку обнять, за которой последовало шипение. Дазай очнулся. Голубые глаза устремились на него.       -привет, - тихо прохрипел Дазай, стараясь откашляться. - а ты что тут делаешь? - начиная понимать, что произошло, он спешно попытался подняться на лопатках, но лишь снова получил разряд боли по телу и с шипением рухнул на кушетку. - боже, прости, что напугал, ты-       -молчи. - Чуя погладил его по голове, не позволяя большего. - ты пока хрупкий для объятий, - тихий смешок отозвался эхом в голове, но глаза смотрели по-прежнему грустно. - зачем?       Дазай улыбнулся, и не только губами. Глаза слабо светились радостью, ему было приятно видеть столь важного человека рядом, хоть и чувство вины было не меньше.       -зачем мне сигареты, если я люблю тебя? - напевный мотив звучит очень знакомо, рука мягко подтягивает Чую поближе, и Дазай зарывается носом в пряные волосы закатного цвета, пряча улыбку. Касание губ Чуи вызывает недоумение, затем - смущение. Дазай мысленно благодарен, что тут слишком темно, чтобы видеть его румянец.       -спасибо, Чуя..       -тише..выздоравливай. Я буду рядом.       Он поправится, обязательно. А пока Чуя будет с ним, пока этот кошмар не закончится.