Засыпай.

Солнца давно не видно за облаками. Или это не облака, а дым?… По крайней мере парень давно не видел солнца. В последний раз блондин запомнил что-то кроме криков, ужаса, войны и смерти только спокойный пейзаж зимнего озера. Тогда, в карауле, было настолько тихо, что в ушах звенело очень сильно. Он ведь привык к разрывающимся минам, грохоту танков, вою авиабомб, взрывам артиллерии… он привык к войне. Казалось что в тот тихий момент войны и вовсе не было. Не было окопа, в котором он сидел неделю, не было голода, не было смерти и потерь. Был только крепкий русский морозец, тишина, редкие голоса птиц и умиротворенное заледеневшее озеро. В последний раз. Парень курит, прижимаясь к промёрзлой земле в окопе. Стрельба не стихает уже несколько часов. Еды нет, приходилось есть снег. Костёр не сделаешь: выдашь позиции, да и сухого дерева не было. Людвиг вспомнил родной дом, тёплую печь, любимую девушку, которую он прижимал к себе, и к которой он уже потерял надежду вернуться… они планировали семью, и вроде как все шло именно к этому, но резкая мобилизация забрала немца на долгие месяца, если не навсегда в пучину войны. Блондин отчаянно пытается побороть сон. Зачем? Он не и часа спал уже неделю. Русские войска не давали никакого отдыха уже как эту же неделю. Даже, может, больше… он сбился со счету. Голубоглазый понимал, что они в котле, и шанса выбраться просто нет. Кто-то дохнет от голода, кто-то от пули, кто-то замерзает намертво во сне, задохнувшись в очередном приступе кашля. Сейчас парень страдал и боролся со всем вышеперечисленным. Почему? Все потеряно. Их бросило собственное командование. А он в силу своей тусклой надежды все ждал. Может, настолько сильно жаждал вновь увидеть любимый дом, любимую девушку, насытиться любимой едой, вновь поспать под спокойный шелест листьев у окна. Жаждал жить не войной, жаждал умереть не на войне. Как же сейчас Людвиг ненавидел и любил Родину. Родина дала ему все, что он имел, о чем он лелеял мечты и надежды, но отняла это в одночасье. И так понятно, что отбиваться от русских бесполезно. Юноша теряет своё рвение к жизни. Вместе с этими мыслями теряет совладение собой, и медленно сползая по промёрзлой земле окопа, уже не вздрагивая от разрывов мин закрывает чистые, юношеские голубые очи, которые до сих пор где-то в глубине своей души хранили детскую надежду о беззаботном утре, дне, вечере на Родине… Людвиг засыпает. Засыпает и все, что было связано с ним. Засыпает, и не понимает, что засыпает навечно. Спи крепко, парень. Ты спи, а мы тебя откопаем спустя десятки лет и вернём на Родину, где ты и хотел проснуться… Спи.