Сказание об Эдеме

«Эта история о том, как главный герой

Станет главным злодеем»

Топот копыт и крики в ту ночь сотрясали небо. Детский плачь то становился громче, то затихал. Молодая девушка пыталась успокоить младенца, чья мать наверно уже была мертва. Слезы капали на изумрудное платье. Их найдут, их раскроют, их убьют, их не пощадят. Младенец чувствовал, что его оторвали от мамы, он плакал по ней. Хорошо, что среди криков его плачь не выделялся, иначе, им не жить. Языки пламени обжигали, но слезы били больнее. Ноги отнимались, казалось, что она вот-вот упадёт, но силуэт всё дальше и дальше продвигался в сыром, тёмном лесу. Главное укрыться от них. Отчаяние навсегда поселилось в сердце молодой барышни. Люди злые, люди беспощадные, отвратные, гнилые и жадные. О, какое несчастье поразило в тот вечер дом статной семьи, как жаль было обитателей фазенды, которую от зноя скрывали вековые ивы. Стены дома крыли в себе тайны не одного поколения барского семейства, но в тот вечер жизни всех оборвались. Всех, кроме нее и этого ребёнка. О, как она корила себя. В смерти матери, в смерти отца, братьев, сестёр, слуг и любимой собачонки. Казалось, что небеса должны были покарать только ее, но судьба совершила ошибку. Теперь её ждало лишь существование в собственных терзаниях, а это жизнью никак не назовешь. Она была наказана. Вечерняя заря окрасило небо, мирно прогуливались маменька и папенька по саду. Мальчик лет семи донимал старшую сестру, читающую слезливый роман, просьбой посмотреть, что умеет Муся, любимая собачка семейства. Вдалеке слышались крики пастуха и деревенских девиц, стирающих в ручье тряпки. Все мирно, чинно, благородно и лишь средняя дочь, барышня лет семнадцати, кручинилась подле вишневого дерева. В тот год она совершила непоправимое, это нельзя было рассказывать никому, тайна должна быть похоронена в сердце. Так решила девушка и обещание сдержала. Когда все улеглись по почивальням, девушка вышла из дома и отправилась на утес. Раз тайну надо упрятать в душе, то её необходимо упокоить. Она бы прыгнула, она бы решилась, но крик оторвал её от мыслей, а решимость унесло ночным ветром. «Караул, горим!» Голос знаком, это ведь та девица, что недавно родила младенца и крести его в честь средней дочери барской семьи. Что произошло, не свихнулась ли от родовой боли та девка. С какой стати гореть лесной фазенде, все же спят. Подобрав полы платья, барышня бросилась обратно в дом. У ворот её встретили языки пламени, пожар. И в правду пожар. О, ужас! Девица с младенцем за секунду подскочила к барышне и отдала ребёнка. «Упрячьте и уберегите её, барыня! Я должна помочь тушить, я разбужу остальных, только уберегите мою дочь, она свет моих очей!»- молодая мать сорвалась с места после этих слов и с криком побежала к быстрому ручью, где уже собрался народ с ведрами. Бам, бам, бам. Ритмично, словно барабан на параде, отбивали лошади копытами землю. Это не случайных пожар, это не просто случайность. Люди с раскосыми глазами и страшным оскалом были девиц и связывали их руки, ножи один за одним пронзали сердца мужнин, и те падали замертво. Из главного дома по одному вывели барскую семью. Матушка держала за руку мужа, он был серьезен, и его лицо совершенно не подходило наряду. Папенька вышел на улицу в пижаме и с растрепанными усами, чего он никогда себе не позволял. Каждое утро его начиналось с туалета, где он аккуратно укладывал свои роскошные усы и бороду. Сестрица подолом своей рубахой пыталась упрятать брата, он был напуган до полусмерти, из его щеки сочилась кровь. Вдруг один из тех людей на конях, что был ближе всех к мальчику, спрыгнул с лошади и поволок его за руку от сестры. Девушка не растерялась и остервенением бросилась на незнакомца. Звонкая оплеуха эхом отразилась в голове у барышни, держащей на руках младенца. За всем этим ужасом она наблюдала из рощи, где ночь и прятала ее. Юноша сидящий на вороном коне подошел ближе остальных к барину и его жене. Молодой человек казался очень хрупким, но он до того был напряжён, что походил на тетиву. Быстрым движением юноша достал кинжал и пронзил сердце папеньки, а потом плюнул ему под ноги. Будто с отвращением всадник взметнулся обратно на своего скакуна и продолжил отдавать приказания на неведомом языке. Душа рвалась из груди, она была готова бросится на ирода, сделавшее это с её родителем. Но тихие всхлипы и хрип удерживали её на месте. Когда же сестру перекинули через плечо и начали увозить вдаль от фазенды, а в тишине разразился плачь матери, то страх сковал тело девушки во мраке, ноги подкосились, и она рухнула на молодую траву. Оставшихся загнали в дом, который вскоре подожгли. Крики ужаса навсегда поселились в девичьем сердце и уже никогда не дадут ей спать спокойно. Все умерли, все погибли. Во всём виновата она.