Кристалл Содома

В осеннюю, золотую пору года река Лиффи особенно сильно завораживает людской взгляд. Её течение мягко уносит вдаль последнюю листву деревьев, готовящихся совсем скоро принарядиться в новые зимние наряды. Прозрачная гладь воды чарующе блещет под последними теплыми лучами солнца и, словно атласная лазурная скатерть, нежно струиться далеко к Дублинскому заливу. Над рекой на добрые сорок восемь метров возвышался знаменитый мост Сэмюэля Беккета. Его стеклянная со стальным каркасом поверхность ломилась от невероятного движения. Машины и люди сновали с одного берега Дублина на другой, образуя несвязный хаотичный поток, и лишь две девушки, наполовину свесившись с прозрачных перил, не предпринимали попыток сдвинуться с места хотя бы на миллиметр. — Знаешь, Мэй, — заговорила одна из них, обращая свою речь к подруге, — Мне кажется, либо мы не поняли своих матерей, либо они считают нас слишком смелыми. Размышления голубовласой были отнюдь не беспочвенны. Всего час назад родители обеих, загадочно улыбаясь, ответили на вопрос: «Куда нам нужно идти?» какой-то безумной и, на первый взгляд, не имеющей совершенно никакого смысла загадкой. «И там где север сольётся с югом в прозрачном танце, вы найдете истинное проявление магии.» — было им ответом. — Не проверим, не узнаем, — словно боевой клич промолвила вторая, та самая Мэй, и уже приготовилась взобраться на мостовую балюстраду, однако была остановлена чьей-то дрожащей рукой. Подруга сжимала её запястье, нервно поглядывая вниз, на расстилающуюся там бездонную реку. Высота, с которой им предстояло прыгнуть, безумно пугала девушку, заставляя ноги дрожать, ударяясь друг об друга коленными суставами. — Мэй, да мы же просто-напросто разобьемся! — пропищала голубовласая. Мэй с трудом вырвала руку из цепкой хватки девушки и с лёгким прыжком, словно совершенно избегая законы гравитации, взобралась на поручень. Усмехаясь, она нарочно чуть шатнулась в сторону, едва ли не упав с узкой поверхности перил в глубины ледяной Лиффи, и тут же вернулась к довольно шаткому равновесию, когда послышался жалобный испуганный писк. Обратив свой взор к голубовласой, Мэй отметила для себя, что та, практически плача, смотрит на неё своими большими белыми глазами, чуть покрасневшими и стеклянными от выступивших, но неопавших на румяные щеки слез. — Ну всё, Селекта, не реви, — в своей какой-то слегка грубоватой манере успокаивала её девушка, попутно спрыгивая на пешеходную часть моста в метре от подруги, — Ты знаешь, я этого не выношу, — она поджала губы, отчего они, всегда пухлые, превратились в тонкую нить, скрывающую за собой недовольство сложившейся ситуацией, — Хочешь, не хочешь, но нам нужно туда прыгнуть, иначе опоздаем. На трясущихся ногах, совершенно не желающих слушаться под впечатлением страха, Селекта сделала шаг ближе к тому месту, где всего пару секунд назад маневрировала рядом стоящая, и чуть перегнувшись через стеклянно-металлическую конструкцию, глянула вниз. Высота отдалась резким головокружением и шумом в ушах, давя на и без того оголённые нервы. Зрение размылось, и всё, на чем Селекте удалось хоть немного сфокусироваться — это рябое пятно на воде, отражение ярко-красных волос Майры, и едва заметные в лазурной глади её собственные кудри. Смотреть туда, на реку, больше не оставалось ни сил, ни желания, и девушка, отскочив от края, словно обожженная, и абсолютно позабыв о чистых светлых джинсах, рухнула на пол и уткнулась лицом в колени, которые крепко обняла руками. — Я не смогу, Мэ-э-эй, — неразборчиво проскулила она, — Мне страшно. Майра тяжело вздохнула, глядя на позу Селекты, источающую дикую, безудержную панику, вот-вот норовящую перейти во что-то ещё более ужасное. Шестерёнки в её голове исправно заработали, запуская механизм, требующийся для продумывания плана, который бы смог как можно быстрее и без лишних страхов доставить обеих девушек в назначенное место к назначенному времени. — Черт, — всё ещё обдумывая возникшую в голове идею, прошипела она, — Так и быть, я куплю тебе арахисовых палочек, если пообещаешь не есть их слишком много. Селекта встрепенулась, услышав о таком любимом, но запретном лакомстве, и недоверчиво, всё ещё с лёгким страхом в глазах, посмотрела на подругу. Она прекрасно знала, что та всегда отвечает за свои слова, сделает то, что обещала несмотря на степень тяжести, однако всё равно мало верилось, что Мэй позволит ей съесть такой лакомый, но всё же аллерген. — Обещаю, — она всё же сдалась, когда не увидела на лице Майры ничего кроме серьёзности и явной решимости в своих словах. Желая повторно перегнуться через перила, чтобы посмотреть на высоту, она шагнула к краю, но почти сразу же отдернула себя. «Я не должна смотреть туда, если всё-таки хочу решиться на этот безумный шаг.» — всплыла в её светловолосой голове правильная мысль. — Закрой глаза, а я буду вести, — словно зная, о чем она думала, предложила ей подруга. Не ответив на реплику, Селекта просто сделала так, как было ей сказано, давая тем понять, что она согласна с этой идеей. Она почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке, а после, как её тянут вверх. Подпрыгнув, она приземлилась на холодную поверхность и крепче вцепилась в нежную женскую руку, ища в ней спасительное спокойствие. Девушка не знала, когда наступит этот злополучный момент прыжка, но буквально в ту же секунду поняла, что земля ушла из-под ног, и от страха распахнула глаза. Падение не длилось больше пары секунд, но они показались ей вечностью. С замиранием сердца она смотрела, как падает в лазурную бездну Лиффи, не понимая от чего бешено грохочет в груди. Всё смешалось в единое целое — страх, адреналин, восторг от пролетающих со скоростью света пейзажей. А самое главное во всех этих чувствах — непонимание. Непонимание того, почему так скоро погружаясь в морозную глубь речной воды, она не ощущала мокрой, неприятно липнущей к коже одежды. Жидкость, сковавшая девушек в своих цепких неощутимых объятиях, начала пузыриться вокруг них. Маленькие шарики воздуха невероятно красиво засверкали фиолетовым свечением и плотно соединились друг с другом, образовав воздушный вакуум, внутри которого невесомо парили Майра и Селекта. Постепенно вода вытесняла кислородную капсулу, поднимала её на поверхность, пока, наконец, полностью не вынесла девушек уже на совершенно другой, незнакомый берег. Кругом расстилался волшебный пейзаж. Берега озера состояли полностью из крупных камней разнообразной формы, обвитых ярко-золотыми кустарниками и вечнозелёными хвойными деревьями. Озерная гладь блестела свечением, оповещающем о прибытии новых людей, и окутывала почти пол особняка, который гордо красовался облицовкой из природного камня и деревянных панелей. Селекта изумлённо ахнула, увидев здание, в котором ей предстоит проучился следующие четыре года. — Ну что, василёк, это стоило того, чтобы прыгать? — увидев восторженность в глазах подруги, ухмыльнулась Майра. Ответа так и не последовало. Лишь кроткий кивок. Ей и не нужно было слов, чтобы знать, что вид был действительно завораживающим. — Что ж, Академия Рейзерфорда долго ждать нас не будет. Пойдём. Аккуратно ступая по на удивление сухим камням, они добрались до деревянного моста, больше схожего на плот, пусть и более изящного вида. Стеклянная дверь давно отъехала вбок, пропуская будущих студентов, в том числе и девушек. Внутри было так же красиво, как и снаружи. Современность в интерьере прекрасно гармонировала со старинностью, порождая своеобразный стиль ар-деко. Мраморные полы, стены цвета молочного кофе с белыми деревянными панелями, обрамлённые необычными белыми канделябрами, ряды растений в узорчатых вазах у стен и длинный бежевый ковер, ведущий прямо к широкой лестнице в самом центре коридора. Рассмотреть поближе убранство времени не было. Они и так изрядно опаздывали, повезло лишь, что такими они были не одни. В холле стояло достаточно много людей. Шум, исходящий от них, был настолько громок, что едва ли можно было услышать в этом гуле рядом стоящего человека. Некоторые из них отделились по группам, стоя весёлой, громко хохочущей компанией, некоторые как-то подозрительно свысока оглядывали каждого присутствующего в помещении. — Минуточку внимания, уважаемые первокурсники! — прогремел властный голос статного черноволосого мужчины. Его басс, единственное, что бесспорно смогло перекрыть голоса примерно тридцати подростков и заставить их умолкнуть. Орлиный взгляд, которым он осматривал каждого в помещении, не мог не прекратить шумиху, потому что дико пугал, — Я, профессор по истории Мироздания, а также декан факультета Мироздания — Финниан Хаммонд. Это моя коллега, — он указал на стоящую рядом, довольно приветливую женщину, которую до этого никто почти не замечал, — Профессор по истории Стихий, и, соответственно, декан факультета Стихий — Триса Энш. Сейчас всем нам требуется пройти на второй этаж, в южное крыло. Настоятельно прошу вас быть потише. А теперь, прошу за мной. Деканы устремились вверх по лестнице, и все студенты дружной колонной двинулись за ними. Несмотря на убедительную просьбу вести себя более тихо, гул всё же не прекратился, однако замечаний не было. Вероятно, на первый раз им решили позволить такую вольность. Поднявшись, они обошли лестницу с правой стороны и завернули налево в узкий коридор, где первым, что попадалось взгляду, были огромные узорчатые двери, которые магическим образом открылись, стоило только профессору Хаммонду подойти к ним. Комната внутри был не слишком большой, но довольно уютной, как и холл Академии. Два ряда кресел и миниатюрная сцена в конце, на которой расположились семь пока ещё незнакомых человек. — Рассаживайтесь поскорее, мои маленькие чародеи, — пролепетала профессор Энш слишком слащавым, словно не своим голосом, — Мероприятие вот-вот начнётся. Слушать вновь её голос не вызывало желания ни у одного из первокурсников. Отчего-то этот чересчур милый лепет вызывал отвращение даже у тактичной и спокойной Селекты. Майра же не видела смысла скрывать неприязнь к столь странному прозвищу со стороны женщины, поэтому сразу же отпустила довольно громкий едкий комментарий, за который получила укоризненный взгляд от подруги. Не медля, все принялись усаживаться в кожаные кресла, и когда, наконец, последний студент занял своё место, в помещении раздался мелодичный, добрый голос: — Я рада приветствовать вас в нашем Торжественном зале, дорогие первокурсники! — объявила со сцены женщина, поправляя свои короткие седые с проблеском голубых прядей волосы, — Хочу представиться вам. Я, Старейшина Аннора Юисс, ваш ректор и верный наставник на следующие четыре года, — она обвела взглядом весь зал и тяжело вздохнула, — С сожалением хочу заметить, что с каждым годом волшебников в мире становится всё меньше и меньше. В этом году Академия Резерфорда приняла в свои ряды двадцать пять первокурсников. Возможно, некоторые из вас уже успели к восемнадцати годам прочувствовать на себе всплеск магии и знают, в какую кафедру им суждено попасть. Однако довелось не всем, поэтому каждый из вас поочерёдно будет вызван сюда на сцену для определения вашей магии. Честь вручать Детерминирующий Скипетр предоставляю декану факультета Мироздания — Финниану Хаммонду. Мужчина, который так и стоял около студентов, прислонившись к стене и со скукой наблюдая за всей процессией, теперь, чуть горбясь, прошествовал на сцену и вынул из стеклянной подставки малахитовый артефакт, вокруг которого, словно змея, обвивалась золотая лоза. Освободив свои руки, ректор забрала у довольно молодой женщины увесистую и, судя по внешнему виду, отнюдь не новую книгу и листнула страницы примерно на середину переплёта. — Брадан Аланд и Селекта Амилио! — громко прочла Старейшина, видимо наконец найдя ту самую страницу, — Прошу вас на сцену! Голубоглазая широко раскрыла глаза, услышав свои инициалы. Она прекрасно понимала, что ее фамилия начиналась на первую букву алфавита, но в душе надеялась, что перед ней будет хотя бы несколько человек. Страх оказаться там на возвышенной части зала перед десятками пар глаз расползся по венам вместо крови. — Нет, василёк, сейчас не время. Тебе надо выходить, — заметив оторопелость Селекты, Майра слегка подтолкнула её к проходу. Не устояв и споткнувшись о собственные ноги, та пошатнулась и плюхнулась на колени симпатичного молодого человека, сидевшего на соседнем кресле. На секунду ей показалось, что всё вокруг замерло. Позабылся страх перед сценой, утих голос ректора и перешептывающихся подростков. Были его глаза. Один — темный-темный, почти что чёрный. Такой глубокий, словно бездна Черной Дыры, всасывающая в себя душу. Другой — светло-серый. Настолько светлый, что едва ли его можно отличить от белых глаз самой Селекты. Гетерохромия была той изюминкой парня, от которой почти невозможно было оторвать взгляд. — Есть и более оригинальные способы знакомства, — его голос звучал холодно, но всё же так бархатно и околдовывающе, что до девушки и не сразу дошёл смысл сказанных слов, — Не заинтересован в этом, коротышка. В следующую секунду её грубо спихнули с чужих колен. Селекта, распахнув и без того большие кукольные глаза, глупо таращилась на незнакомца, как ни в чем не бывало глядевшего на сцену. Щеки голубовласой покраснели, и она смущённо переступила с ноги на ногу. — Из-звини, — произносит, икая, а после отвлекается на Майру, потянувшую её за край свитера, дабы привлечь внимание. Словно из-под толщи воды она услышала, как подруга шепнула что-то о её выходе к профессору Хаммонду и предстоящем определении магии. Наконец выйдя из транса, Амилио перестала глазеть на парня и неуверенно двинулась в сторону сцены, пока первый вызванный студент, устроивший небольшой погром своей неожиданно вырвавшейся магией, уже спускался обратно в зал. Преодолев подъем в виде трёх ступеней, она подошла к декану Мироздания и встала к нему лицом, ожидая указаний. — Всё, что от тебя требуется — это взять в руки Скипетр. Всё остальное он сделает за тебя. Заветный артефакт был передан. Девушка в ожидании чего-то особенного смотрела на предмет, но даже спустя пару минут ничего не случилось. Она знала, просто была уверена, что является магом Воды. Оба её родителя владели Водой и ещё около трёх поколений предков, однако сама она стояла сейчас, сгорая со стыда, потому что посох так и не вызволил из её тела и крохи магии. Среди студентов в зале послышались смешки, сначала тихие, но с каждой секундой перерастающие в всё более и более громкий хохот. Профессор Хаммонд едва слышно хмыкнул. То ли с досадой, то ли с злорадством — было непонятно, но это очень огорчило Селекту. Она почувствовала, как нервы натянулись, словно струны. Аккорды в душе заиграли печальными нотами и в один момент разом воссоздали звук раскатистого грома, который, кажется, услышали все, судя по внезапно наставшей тишине и открывшим зонты профессорам. К чему были эти зонты первые пару секунд было непонятно никому, пока из ниоткуда не нагрянул мелкий неприятный дождик, промочивший каждого первокурсника, посчитавшего своим долгом громко выругаться насчет произошедшей ситуации. Шокированная неожиданным проявлением магии, Селекта выронила скользкий от воды Скипетр, и тот с шумом покатился по деревянному настилу сцены, в результате чего дождь прекратился также резко, как и начался. — Поздравляю вас, мисс Амилио, с успешным распределением на факультет Стихий, кафедру Воды, — пропела Старейшина Юисс, закрывая спасительную защиту от дождя, — Магия у вас очень уж неуправляемая, но слабая. Вы не волнуйтесь, обучение у нас вам поможет. Можете вернуться на своё место. Она кивнула и хотела было поднять Детерминирующий Скипетр, но в последний момент её ладонь перехватила шершавая холодная рука. — Не стоит, — услышала девушка бассистый голос декана, — Не думаю, что повторные перепады в погоде обрадуют зал. Селекта вновь покраснела и, пристыженно уставившись в пол из-за неприятного всплеска собственной магии, поплелась к своему креслу, попутно одергивая от кожи чуть намокшую вязаную ткань. Прежде чем распределение продолжилось, женщина, стоящая подле ректора, взмахнула руками, и над потолком появился сияющий шар, напоминающий солнце. Его тепло быстро нагрело Торжественный зал и осушило одежду и волосы студентов. — Прошу выйти к нам Донована Барвари и Кейлу Бреннан! Процесс распределения повторился. В этот раз задержек с проявлением магии не случилось. Ректор вновь поздравила первогодок, которые попали в кафедру Огня и Воздуха, и позволила им пройти к своим креслам. К артефакту позвали ещё около десяти человек, которых Селекта успешно прослушала, витая в своих мыслях. Её безумно мучало то, что она успела выделиться, если будет правильно так сказать, всего за каких-то несколько минут. Из раздумий её вывело какое-то постороннее движение, и лишь тогда, подняв голову, она смогла увидеть, как вальяжно через неё перебирается к приходу тот самый брюнет с белой прядью на затылке. Она неотрывно наблюдала, как он, совершенно не обращая внимания на бесконечные взгляды со стороны девушек, движется к профессорам. От чего-то распределение других студентов показалось ей неинтересным, но сейчас голубовласая чувствовала, что должно произойти что-то необычное. Что-то не такое, как у других. И шестое чувство действительно её не подвело. Стоило парню принять в руки уже известный всем посох, как из его тела вырвалась тьма. Она с завидной скоростью наполняла помещение, пока в зале не стало совсем темно. На потолке неожиданно стали появляться маленькие искорки света. Одна за одной — их становилось всё больше и больше. Эти точки, так напоминающие звезды на ночном небе Дублина, засияли ярче. Некоторые из них плавно соединялись белыми линиями, образуя знакомые глазу созвездия Большой Медведицы и Ориона. По истине завораживающее зрелище, невольно притягивающее взор, резко оборвалось одновременно с послышавшимся лязгом металла. Скипетр валялся у ног юноши, а его разноцветные глаза казались холоднее айсберга. — На моём веку никогда не было такого потрясающего шоу, — восторженно хлопая, похвалила его Старейшина Юисс, — Вы станете очень сильным магом, мистер Реддл. Вы причисляетесь к факультету Мироздания, кафедра Тьмы. Под бурные аплодисменты зала профессор Хаммонд молчаливо пожал руку Реддла, после чего тот также молчаливо ушел со сцены. Казалось, что оба были не рады подобному «шоу», но почему же? Это было загадкой. — Майра Салеворн, Ида Сафади и Ноала Сэквилл! Озорная улыбка Мэй, казалось, озарила почти ползала, когда та услышала свою фамилию. В отличие от скромной, не жалующей лишнее внимание, Селекты, Майра просто сгорала от нетерпения узнать, кем суждено стать ей по судьбе. — Ну что, посмотрим, чьи гены во мне взыграют больше? — ухмыляясь, произнесла девушка, — Может я стану магом Воды, как мама и ты. Пожелай мне удачи! Чуть ли не вприпрыжку она направилась к сцене и, ловким, но не совсем женственным прыжком преодолев ступени, оказалась прямо перед деканом, в холодным нелюдимых глазах которого проявился шок, когда студентка сама нетерпеливо сгребла к себе Детерменирующий Скипетр. В тот же момент, когда артефакт показался в её руках, он вспыхнул пламенем, как и алые волосы Майры. Голубые глаза засияли чуть ярче, чем прежде, падая мягким лазурным светом на бледноватые щеки. Салеворн напоминала Аида с зажжёнными огнём прядями на голове, от чего немного пугала своим видом. Когда к ней пришло осознание того, что магия в достаточной степени проявила себя, девушка вернула Скипетр на стеклянную подставку, опасаясь отдавать его, горящий магическим пламенем, обратно в руки профессора Хаммонда. — Поздравляю вас, мисс Салеворн, — мило улыбается ректор, — У вас достаточно податливая магия. Факультет Стихий, кафедра Огня! Мэй довольно улыбнулась и вернулась на место возле своей подруги. — Что ж, я немного огорчена, что мы не будем всегда вместе, но, учитывая, что характер у меня весь в отца, стоило ожидать, что я буду Огненной. Для спокойных покладистых магов Воды я буду слишком «бурной», — скаламбурила она, ухмыляясь. На сцену прошло ещё девять человек для распределения прежде, чем Старейшина Юисс, наконец, начала долгую завершающую это торжество речь. — Я рада вновь увидеть в стенах нашей Академии новых талантливых студентов, — она в который раз за прошедший час улыбнулась, — Уверена, каждый из вас ещё найдёт, чем удивить наш преподавательский состав. Напоследок, хочу сказать, что с завтрашней субботы у вас будет время прогуляться с вашими кураторами по нашему замечательному магическому городку Рейзерфорду, где вы сможете приобрести всё то, что вам завтра же и огласят, — объявила Старейшина, — На этом наше Празднество Распределения объявляю оконченным. Первыми отправиться в свою гостиную прошу куратора кафедры Хаоса — Симуса Эссэста и его студентов: Брадана Аланда и Дрейвена Хейза. Два парня во главе с мужчиной вместе двинулись к выходу, пока остальные ожидали позволения ректора. Селекта смотрела прямо на сцену, стараясь от интереса не косить глаза в правую сторону, где сидел тот самый Реддл, завороживший всех присутствующих видом звёздного неба. Эти жалкие попытки продолжались до тех пор, пока подруга не пихнула её локтем в бок. — Тот парень, Хейз, довольно симпатичный, — произнесла она. Селекта обернулась и заметила высокого беловласого юношу, усмехнувшегося столь пристальному вниманию со стороны девушек и подмигнувшего им, на что Мэй только вопросительно, словно с вызовом, выгнула бровь. На секунду у Амилио возникло подозрение, что эти двое нашли какую-то тонкую нить, сумевшую соединить их разумы для безмолвного разговора, но быстро выкинула эту бредовую мысль из головы. — Куратор кафедры Тьмы — Реган Твайлет и её единственный подопечный: Киаран Реддл! — объявили, после чего парень вновь протиснулся через девушку к выходу, задевая своими ногами её колени. Вместе с женщиной он нагнал магов Хаоса и скрылся из виду. — Куратор кафедры Света — Давин Кант и первокурсницы: Лула Вейш и Сайофра Магвайр! — вновь проговорила ректор, давая своё позволение на удаление из зала, — Куратор кафедры Огня — Броган МакКэррик и студенты: Майра Салеворн, Кейла Бреннан, Астора Флоули, Дин Эксон, Калум Фаррелл и Бирн Каван! Мэй крепко обняла подругу и встала, напоследок искренне попросив не потеряться. Она прекрасно знала умение той ориентироваться, а быть точнее его отсутствие. В последний раз едва ли не приказав сразу следовать за куратором, девушка направилась в сторону выхода, за своими будущими одногруппниками. — Куратор кафедры Земли — Джед Мантайн и первокурсники: Сифра О’Ши, Гаррет Линас, Давин Мёрфи и Оссия Дельгало! — всё слышалось в зале. Водных магов никак не хотели называть, а Селекта просто мечтала поскорее оградиться в предоставленной комнате от стресса жизненных перемен, — Куратор кафедры Воздуха — Гарбхан Бирроу и его студенты: Ноала Сэквилл, Эмер Линч, Делма Хилгар и Донован Барвари! Некогда полный зал совсем опустел. Мягкие кресла больше не грелись первокурсниками. Лишь четверо человек, не включая саму девушку, ещё занимали места в помещении, устеленном приятной полутьмой. Их объявили последними. Её саму, её одногруппников — Дару Хоган, Иду Сафади, Кови Палма, Бартла О’Двайера и профессора Сканлон Шеви, за которой им было велено следовать. Девушке объявление показалось лишним. Некому было услышать их имена, если кому-то вообще было это интересным. Небольшая компания уже шествовала к огромным дверям, когда Селекта попыталась встать, чтобы присоединиться к ним. По непонятным причинам её вновь и вновь притягивало назад к креслу, и лишь спустя время, когда её группа покинула зал, она поняла, что просто-напросто зацепилась рукавом за подлокотник. Исправив ситуацию, она тут же выбежала за двери, но в коридор, но там уже никого не оказалось. — Боже, Мэй словно напророчила, — вздохнула волшебница, от безысходности закрывая лицо руками. Выбора не оставалось. Нужно было искать гостиную кафедры Воды самостоятельно. Она стояла, гадая, откуда же они пришли, и неуверенно повернула направо, молясь, чтобы это был правильный путь. Оглядывая стены, она проклинала всё, на чем свет стоит, ведь они были совершенно одинаковы. Ничем не примечательные кофейного цвета стены с белыми канделябрами, из которых сочился тёплый пламенный свет. Не было ни намека хотя бы на картину или чёртову вазу с растением, которая дала бы подсказку, что девушка держит правильный курс. Все однообразно. В конце концов, ей удалось добрести до той самой лестницы, которая спускалась в холл Академии, что не могло не радовать. Однако дверей было слишком много. Обычные, белые и деревянные. Долго не решаясь открыть хоть одну из них, она стояла у перил лестницы, и когда целостность её нервных клеток вот-вот была готова дать сбой, Селекта таки подалась к первой попавшейся взгляду двери. Та беспрепятственно отъехала в сторону, и глазам сразу открылась картина происходящего в комнате. Прямо напротив двери стояли два уже знакомых парня, Реддл и Хейз, дружески пожимавшие друг другу руку. Посторонний звук заставил обоих повернуть голову, предоставляя взору их лица. Растерявшаяся и смутившаяся, голубовласая тут же отскочила на полметра назад, из-за чего дверь перед ней захлопнулась. На её поверхности девушка слишком запоздало заметила две эмблемы: чёрную и темно-серую, которые явно обозначали Тьму и Хаос. Она с минуту рассматривала необыкновенно красивые значки, смущённо вспоминая только произошедший инцидент, пока её не окликнули. — Василёк! — в голосе проскочила неприкрытая злость, напоминающая ту, с которой обычно её отчитывала мама, — Черт, я же просила сразу идти за куратором. Майра грубо схватила Селекту за руку и повела прочь от гостиной. Боль резко сковала нежное запястье, но волшебница уже давно изучила свою подругу, и знала, что, когда та в ярости, лучше не говорить ей ни слова. Особенно если причиной этой ярости является она сама. Оставалось лишь идти, глядя ей в спину. — Терпеть не могу, когда ты меня не слушаешь! Я, кажется, не просила чего-то заоблачного, просто беспокоилась. Тебе повезло, что профессор МакКэррик рассказал мне и другим Огненным, где находятся гостиные всех кафедр. Спустя всего пару секунд они остановились у двери с голубой и светло-серой эмблемами: Воды и Воздуха. Мэй всё-таки развернулась, глядя чуть вниз, на Амилио, уже без злобы, и положила свои руки ей на плечи. — Тебе сюда. Дальше, не потеряешься. Думаю, твои одногруппники или старшекурсники всё объяснят. Я пойду. Тряхнув короткими алыми волосами, Майра ушла, оставляя её. Набравшись смелости, девушка шагнула к двери уже своей гостиной, и та отъехала, приглашая войти.