Bad idea

Одной парижской ночью Тэхён решил позвонить Чонгуку, чтобы перекинуться парой слов и таким образом поднять настроение им обоим. Одному — перед сном, другому — в начале дня. Они оба уже успели соскучиться друг по другу. Недолгая разлука давила разницей во времени, а также чувством дистанции в половину земного шара. Тем более, с пандемии границы стали ощущаться сильнее, а это особенно сложно переживалось теми, кто привык постоянно быть рядом. Чонгук и Тэхён думали перекинуться парой приятных слов, а в итоге, конечно, проболтали всю тёмную парижскую ночь. Хотя они оба прекрасно знали, что подобное было слишком ожидаемо. Тэхён любил Чонгука, Тэхён любил видеозвонки и было очень даже понятно, почему видеозвонок с Чонгуком затянулся. А у Чонгука, в свою очередь, были любовь к Тэхёну и свободное утро… Но и без всяких дополнительных слагаемых и благоприятных условий произошедшее являлось закономерным. Это же Чонгук и Тэхён. В начале разговора Чон в одном только раззадоривающем фартуке готовил себе завтрак, то и дело игриво подмигивая в камеру и приглашая Тэхёна прийти отведать свои любимые булочки (пускай Чонгук и готовил омлет). Вообще, у Чона были планы отправиться на завтрак в ближайшую кофейню, но их можно было легко поменять, чтобы порадовать своего парня и заодно себя. В это время Тэхён готовился ко сну — принял душ, почистил зубы, расправил кровать и, соблазнительно расположившись на ней, шутливо произнёс: — Я хочу, чтобы ты нарисовал меня как француженку. Чон закусил губу — одновременно от возбуждения и некоторой неловкости. Неловкость была совсем не из-за смущения — просто Чонгук не мог не сказать более точную версию цитаты из «Титаника», горячо любимого им фильма: — Роза говорила не совсем так. «Я хочу, чтобы ты нарисовал меня как одну из твоих француженок». Оказалось, что Тэхён специально чуть изменил эту фразу — прекрасно зная, что у Чонгка нет и не не было никаких француженок. И вообще никого кроме Тэ. Тэхён шутливо предложил нарисовать себя, а Чонгук шутливо отказался, мол, сподручнее рисовать с натуры. — В том-то и дело, что сподручнее, — с ухмылкой парировал Ви, делая акцент на последнем слове. — В таком случае, с натуры ты меня никогда не нарисуешь. Чонгук смеялся и пытался оправдаться, и Тэхён смеялся вместе с ним… Вот так они на протяжении нескольких часов разговаривали обо всём на свете, то и дело флиртуя друг с другом. Под утро Тэхён стал говорить, что даже находясь в Корее, Чонгуку удалось стать причиной его бессонной ночи. Чон в ответ довольно улыбался и звал поскорее вернуться, чтобы провести ещё бесчисленное количество бессонных ночей. И хотя время разговора пролетело незаметно, его последствия явственно проявились на утро в виде головной боли и усталости. После полутора часов сна Тэхён весь следующий день ходил сонный, но счастливый, и с улыбкой на лице напевал себе под нос: «It was a bad idea calling you up…» С рациональной точки зрения звонить Чонгуку действительно было плохой идеей. Но Тэхён ни капельки не жалел о том, что осуществил её. Правда, к приятной усталости от бессонной ночи примешивалась потаённая тоска, которую можно было показать только небольшому количеству людей, сейчас находившимся за тысячи километров. Её причиной был европейский город, на улицах которого иногда попадались радужные флаги, различная социальная реклама толерантного содержания и даже целующиеся лгбт-пары. В Корее такого не было и, скорее всего, ещё долго не будет — и Тэхёну вряд ли позволят так же открыто петь о своей любви, как Girl in Red, гораздо менее популярная норвежская исполнительница. Именно она была автором той энергичной песни, строчку из которой весь день напевал Тэхён. Его голос в какой-то момент стал чуть громче — Ви хотел, чтобы это помогло тоске смениться приятными мыслями. Вслух напевая строчки лишь из начала песни, Тэхён продолжал её про себя. Он прекрасно знал, что уже в первую бессонную ночь после возвращения на родину его будет ждать описанное в припеве. Ви представлял, как сразу после своего приезда заберётся руками под свободную одежду Чонгука, будет с наслаждением оглаживать его накачанное тело, которое всегда становилось таким податливым от прикосновений Тэхёна. Наслаждаясь ощущением мурашек на спине своего возлюбленного и несдерживаемыми звуками его стонов, Ким посмотрит на раскрасневшееся лицо Чона, бережно возьмёт его в свои ладони и, заглянув в глаза, произнесёт: «Дорогой, ты так красив, что мне больно». Тэхён будет смотреть и, как всегда, засмотрится — пожелает поцеловать Чонгука и не захочет отрывать от него взгляд. Но через несколько секунд искреннего любования красотой своего парня, конечно, поцелует его и с всё сильнее разгорающейся стратью прижмёт к стене, сбросит всю одежду на пол — и свою, и Чонгука. А после — обязательно спросит: «Дорогой, ты готов к большему?», хотя уже сейчас прекрасно знает, что получит положительный ответ… И пускай об ощущении в родном воздухе запаха свободы, пьянящего лучше любого французского вина, оставалось пока только мечтать, Ким Тэхён чувствовал себя по-настоящему свободным и счастливым рядом со своим парнем. Как и Чон Чонгук.