If you want to love

      Когда Рики переезжал из Японии в Корею, то знал наверняка, что ему вряд ли будут рады в этом месте, которое продолжало помнить о давней агрессивной политике первой страны в сторону второй. Но как это патриотическое общество не могло понять, что Нишимура с этим никак не связан и воспитан так, что уважает каждую нацию без исключения. Корейцев это вовсе не волновало: учителя относились строже, чем к остальным, а задиры переключились на новенького, напрочь позабыв о своих прошлых жертвах.       Первый год выдался крайне сложным. Парню неуважительное обращение к себе осточертело настолько, что сквозь слезы он умолял родителей вернуть его обратно домой. Но ему всего лишь приказали быть сильным и ни за что не поддаваться тем негодяям, которые глумились над ним. Ники и сам понимал, что родители едва скопили ему на билет в эту страну, где по праву иностранца он мог учиться льготно. А если он постарается в школе и наберёт хороший проходной балл, то сможет поступить на бюджет в университет. Семья Нишимуры продумала все до мелочей, вот только все казалось не таким простым, как они считали. Корейский язык давался с трудом, друзей не находилось, а чувство отрешённости от всего мира крепко прорастало в груди.       На второй год Ники научился не обращать внимание на подколы со стороны, которых, к удивлению, становилось все меньше. За лето он значительно подрос и окреп, благодаря спортивным тренировкам, которыми занимался, чтобы снять стресс и скоротать время. Одиночество не покидало его ни на шаг, поэтому парень даже очерствел по отношению к другим. Перекрасил волосы в черный, выделяя острые черты лица и пронзительный, но уже холодный взгляд.       Однажды в столовой к нему подсел парень, также высокий и очень красивый. Его большие глаза очаровали сразу же, так что Рики смотрел в них, разинув рот. Каштановые волосы волнами были уложены на голове, а малиновые тонкие губы расплылись в вопросе: «Свободно же?». Ники кивнул одобрительно, но смотреть на незнакомца не переставал, тот слишком мило принялся уплетать свой сэндвич, надувая щеки. Видимо, одноразовая акция – подумал брюнет, когда краем глаза пробежался по соседним столам, которые были заняты. Неудивительный факт на большой-то перемене.       – Я тренер баскетбольной команды, а у тебя хорошее телосложение. Приходи на игру сегодня в шесть, может заинтересует. – произнес парень, покидая стол с опустошенным подносом. И с того момента началась белая полоса в жизни Нишимуры Рики.

***

      – Ты сегодня в ударе, друг, – Хисын подходит к Ники сзади, пока тот накидывает на голову полотенце, сидя на лавке. Старший разминает напряжённые мышцы на чужих плечах, – Но не забывай, что это всего лишь товарищеская игра. На отборочных у нас соперники посильнее. – заканчивая, подбадривающе похлопывает по правому плечу.       – Понял, тренер. – Ники слабо улыбается, берет в ладонь бутылку с водой и немного отпивает жидкости, утоляя жажду.       – Тот парень снова здесь и не сводил с тебя глаз. Вы точно не знакомы?       – Пускай смотрит, если ему так хочется. Я не обращаю на него внимание, – врёт, – Мне все равно, – снова лжёт.       У Ники все нутро сворачивается, когда он встречается с пристальными янтарными глазами, которые всегда устремлены на него. Их обладатель жутко бесит своей несерьезностью – низкий, худощавый, с розовыми волосами, подобными сахарной вате. Нишимура уверен, что он точно не игрок, точно не интересуется баскетболом, но почему же он всегда приходит на матч и прожигает в нем дыру? Раздражает. И никогда не подходит, не пытается заговорить. Как призрак. Что же ему нужно? Рики это обязательно узнает, потому что его терпению пришел конец. Он поднимает глаза на балкон, где все ещё стоит загадочный незнакомец. Брюнет одаривает того дерзкой ухмылкой, дергает одним уголком губ, обнажая акулий клык. Игра на двоих началась.

***

      Прошла целая неделя, а незнакомец все так же надоедливо продолжал появляться на балконе для зрителей. Нишимура уже и позабыл о том, что хотел расправиться с этим парнем и выяснить, что тот забыл в этом зале, но сил хватало только на матчи, еду и дорогу домой. А ведь он ещё обещал родителям прилежно учиться! Ну, ничего, к концу года обязательно все подтянет, а пока что в его приоритете только баскетбол.       После сегодняшней тренировки Ники почти что выползает из зала (благодаря Хисыну, конечно же) и направляется в раздевалку. Мимо него юрко проскальзывает парень с розовой макушкой, стараясь быстрее покинуть спортзал. И когда до Нишимуры доходит, что это за человек, он успевает крикнуть вслед «Эй!» и ринуться за ним. Выловить его в школе очень сложно, потому что они учатся в разных классах, да и парень старше Рики. Это, кстати говоря, единственное, что брюнету известно о своем «поклоннике». В столовой почему-то не пересекались ни разу, что удивительно. Ники мог и подождать немного хотя бы раз, но он не из тех, кто будет опускаться до уровня сталкера.       – Кого-то ищешь? – Ли становится плечом к плечу с Ники и поворачивает голову в его сторону, чтобы прочитать эмоции, которые младший испытывает. У того челюсти сжаты до боли, будто вот-вот и зубы превратятся в крошку.       – Того парня с розовыми волосами. Он только вышел из зала, но так быстро исчез. Я говорю, он точно призрак! Всегда незаметно исчезает.       – Призрак или не призрак, иди переодевайся быстрее, мне нужно закрывать зал и идти.       – Куда спешишь?       – Не твое любопытное дело. – Хисын щелкает Нишимуру по носу, а потом хватает за мускулистую руку, чтобы потащить за собой.       – Просто оставь мне ключ! Блин, ай!       – Ещё чего! Шевелись давай.

***

      Ники кое-как заставляет себя подняться со слишком уж заманчивой постели, надеть чёрное худи с капюшоном и таким же цветом свободные шорты чуть ниже колен. Все это дополняет изношенными кроссовками, беспроводными наушниками и звездой вечера – утяжелителями на ноги. Перед отборочными парень всегда тренирует выносливость, потому что четыре четверти игры с сильными противниками изрядно утомляют. А если же он настроен победить, то ему следует быть намного сильнее.       Прохлада на улице спасает недолго. Из-за бега телу становится все жарче, а наушники предательски пищат о том, что батарея разряжена. Черт, Ники пробежал всего лишь два круга по парку. Если он уйдет сейчас, то можно считать, что зря вылез из дома. Парень переходит на шаг, протирает потный лоб рукавом худи, а потом вынимает наушники из ушей, помещая их в специальный бокс. Капюшон снимает, надеясь, что от этого действа не заболеет. Нишимура никогда не приходил в этот парк просто так, поэтому, благодаря работающим фонарям, наслаждается его красотами, шагая по дорожке. Он столько раз бегал здесь, но не замечал этого красивого белого фонтана и небольшой статуи бабочки недалеко от него.       По вечерам людей очень много, но от их надоедливых разговоров, переходящих на эмоциональные крики, всегда абстрагировала музыка в наушниках. Сейчас же, Ники полностью безоружен среди толпы. Он решает уйти вглубь парка, где его посетителей становится все меньше, в связи с поздним временем. Оказавшись в более-менее спокойной обстановке хочется уже присесть на скамейку, но на ней уже кто-то расположился, вытянув вперёд ногу и склонившись над ней. Ну, ничего, поделится – думает Ники, когда все же решается присесть на левый край лавочки, немного ослабляя липучки с утяжелителей. Сбоку слышится шмыганье носом, а после рядом сидящий парень ойкает, прикрывая губы рукой. Нишимура думает – чем же он успел удивить незнакомца, пока не поворачивает голову и не сталкивается с теми самыми глазами.       – Ты?! – японец с лавочки вскакивает с ретроградным импульсом и пугается. Этот человек и вправду походит на призрака. Его красные глаза, темные круги под ними, бледная кожа и... слёзы? Почему он плачет? Неужто Рики напугал его? Брюнет чувствует, как сквозь мешковатую одежду проступает тревога, особенно заметная в его острых глазах и в уголках рта. Он не знает, что ему сказать и стоит ли? Что сделать и делать ли вообще? Он приклеен к земле возле лавки и неловко моргает, успевая улавливать новые дорожки слёз.       – Я...– всхлипывает парень, – Ким Сону. Ээ...прости, что знакомимся при таких обстоятельствах. – немного вздрагивает перед тем, как осторожно протянуть свою руку в приветствии. На удивление, Ники пожимает ее, отмечая эластичность и мягкость кожи. А после, осторожно, дабы не спугнуть розоволосого, который, к слову, снял с головы капюшон, позволяя лицезреть цвет его волос, присаживается на скамейку.       – Почему ты плачешь?       – С себя дурака.       – Почему? – Нишимура решает, что интересуется в целях вежливости и не более. И Сону не должен вестись на поводу, не должен утолять чужое любопытство, в конце концов, не должен ничего рассказывать.       – С самого утра все из рук валится, не хватает сил, – молчание затянулось, но брюнет не смел его нарушать, дожидаясь продолжения, – Чувствовал себя очень слабым из-за этого и решил, что отличная идея проветрить голову этим осенним вечером. А потом подвернул ногу.       – И в этом вся причина? – Ники такого не понимает, может быть, даже не признает. Лить слёзы из-за одного неудачного дня, когда завтра с большой вероятностью будет лучше? Нет, он все ещё не понимает.       – Думаешь, что я жалок? – Но вот этого Рики не говорил, поэтому хочет как следует настучать по розовой макушке.       – Я так не думаю. Просто...это глупо?       – Значит, я глупый.       – Да нет же! Черт! Я пошел! – разворачивается в сторону и уходит, оставляя Сону и дальше кряхтеть над своей ногой.       Подумать только! Почему же этот человек воспринимает все слова буквально? Ники ускоряет шаг, чтобы быстрее уйти из чужого поля зрения. Он злится. Через минуту уже на самого себя. Скорее всего, он сам виноват, что не так выразился – все же его корейский не так хорош. Оправдал сам себя за этот поступок. Но как же то, что он оставил человека одного без помощи? Нишимура считает, что нужно вернуться пока не так поздно и исправиться, иначе совесть съест его целиком и полностью, не давая ночью сомкнуть глаз.       Парень громко выдыхает и идёт обратно. Сону уже сиротливо стоит возле скамейки и кажется, что пытается идти, решив, что ночевать на улице – идея так себе. Он похрамывает, волоча одну ногу по плитке, не отрывая.       – Далеко живёшь? – Рики не сдерживается, подойдя сзади. Ким подрагивает и чуть ли не падает от того, что испугался. Ему казалось, что брюнет действительно ушел.       – Я? Нет, – запинается, – Зачем так пугать-то? – Сону свои малиновые губы поджимает и глазами демонстративно хлопает перед парнем. Нишимура отмечает только то, что у старшего уже не идут слёзы, а от горечи остался лишь румянец на круглых щеках.       – Залазь. – Ники становится уже впереди Кима, наклоняется, открывая взору свою широкую спину. Розоволосый парень сначала мешкает, потому что как-то неудобно, но после все же решается воспользоваться чужой добротой. Своим подражанием обычной ходьбы он бы дошел домой где-то через час, а так получится добраться быстрее.       – Тебе не тяжело? – спрашивает, когда младший выпрямляется в спине с новым грузом. Своими ладными руками держит крепко и надёжно.       – Дополнительная тренировка не помешает, – отмахивается и начинает идти умеренным шагом, – Кстати, меня вот что интересует. Почему ты ходишь на баскетбольные матчи?       – Мне просто нравится на тебя смотреть.       – В самом деле? Просто так?       – Просто так. – Сону учтиво кивнул, касаясь подбородком чужого плеча.       – Обычно приходят, потому что нравится игра.       – А мне, может быть, нравишься ты. Такой ответ сойдет?       – Что за дурость? – выпаливает Ники немного с запозданием, потому что пытался сделать кульбит во времени, затыкая себе рот на интересующем его вопросе.

***

      – Рики! Ну, прости, пожалуйста! Сегодня я, правда, не мог попасть на игру... – звонко извиняется Ким, ручонками вцепившись в ткань нишимуровой куртки. Его сердце бешено колотится, со стуком ударяясь о ребра. Дыхание рваное, слова о прощении просто проглатываются. Наверное, Сону очень быстро бежал. И держится он за чужую куртку не только потому, что хочет обратить на себя внимание младшего, но и потому, что боится свалиться на пол прямо в сию минуту, потеряв какую-либо опору.       – Ты. Никогда. Не. Пропускал. Мою. Игру. – брюнет переводит взгляд сирены на разгоряченное лицо, отрезая каждое слово, будто спуская крючок после каждого. Он не обижен, он в бешенстве. Стоило подпустить Сону ближе, как тот начал умело пользоваться положением «друга» и не пришел на последнюю игру отборочных, от которой зависело слишком многое – попадет ли Рики на национальные или нет.       На длительных тренировках Нишимура совершенствовал данки, отрабатывал новые техники и даже смог продемонстрировать в этой игре свой блестящий бросок крюком. Все, о чем он думал в тот момент – «вот бы Сону-хёну понравилось». И с каких пор его посещали подобные мысли, он не знает.       Ники и Сону начали общаться после того самого момента в парке, с каждым днём становясь все ближе. Младший посчитал, что он нравится другу чисто из-за изящной игры или в эстетическом плане, но никак не в романтическом. Это ведь неправильно?       Парни нашли много общего – комиксы, игры в приставку и вечерние прогулки в компании друг друга. Ким помогал Ники с корейским и с учебой, потому что из-за тренировок младший конкретно отставал от программы. Брюнет был благодарен за все внимание, что оказывал ему Сону, когда приносил питательные обеды, богатые витаминами, а также, когда делал неожиданные, но очень полезные подарки в виде спортивных бинтов и болеутоляющих пластырей. Но что заставило Кима так легко оборвать эту нить доверия, когда он просто не пришел?       Ники стал зависим от нахождения хёна в зале. Когда он смотрел на него с трибун, то Нишимуре казалось, что он вот-вот и свернет горы – так его наполняло энергией. В душе распирала гордость за то, что Сону смотрит так только на Ники. И хотелось, чтобы так было всегда.       – Рики! – вспыхивает в ушной раковине.       – А? – младший возвращается из раздумий, – Что?       – Ты меня вообще слышишь?       – Меня интересует только твоя причина, Сону-хён.       – Я не могу тебе ее сказать. Я извиняюсь, мне так жаль. Это было не специально, поверь мне! Мы можем...посмотреть запись игры у тебя? Я хочу.       – Посмотрим у тебя.       – Что? Но мы не...       – Что нет? – Нишимура перебивает, – Только я открылся тебе, Сону. Хён. Когда же и ты сможешь мне открыться? – Рики отцепляет чужие руки от себя, и Ким рад, что прошло достаточно времени, чтобы он смог отдышаться и не упасть Ники в ноги. Если розоволосый не может сказать причину прямо, то ему придется ее показать. Младший, как и всегда, оказался очень смышлённым и хитрым.       – Хорошо. Значит, у меня. – Сону, кажется, что он весь свой внутренний воздух выдыхает с этим согласием.

***

      Безмолвие повисает в комнате тяжёлым облаком. Младший чувствует такой стыд, что хочется убежать отсюда, помыть себе рот с мылом, а потом вырвать глаза и уши. За тонкой стеной стонет лежащий на полу отец Сону, потому что ему не хватает денег на новую дозу. Мужчина абсолютно без сил, так как через еле приоткрытые глаза даже не замечает незнакомого ему человека, который находится в его доме. Но по перевернутой вверх дном мебели и разбитому зеркалу ощутима недавно ушедшая агрессивность. Кима не было на игре именно поэтому.       Когда они вошли в комнату Сону, то не проронили ни слова. Старший продолжал держать взгляд на полу, не смея поднимать глаз на Ники, будто все это – его вина, будто он недостоин общества Нишимуры, будто ему жаль.       – Он не сделал тебе больно? – Ники спрашивает шепотом, будто так и задумано. Сону мотает головой. Он всего лишь вставляет в dvd плеер запись игры и усаживается перед экраном, свято веря в то, что видео сможет исправить всю ситуацию. Брюнет бросает на него грустный взгляд, осматривая сбоку. Маленькие ножки с округлыми коленками, уложенные в позу лотоса, узкая талия, но широкие плечи, тонкая шея, покусанные губы, налившиеся кровью, округлая мочка уха с тремя проколами, длинные мягкие ресницы и глаза цвета жженого сахара – в миг захотелось оберегать каждую его частицу. Все поступки Кима сделались невероятно ценными, важными и что ни на есть настоящими. Захотелось стать им, поселиться внутри, чтобы пройти через все то, что навалилось на его плечи.       Ники положил свою руку с широким запястьем на ладонь Кима, что покоилась на полу цвета хэллоуинской тыквы. Ему было страшно, что это отпугнёт друга ещё сильнее. Мало того, что Ники вынудил Сону рассказать свой главный секрет, так ещё и заставит бороться с отвращением.       В голове у младшего мелькала мысль «скинь мою руку, давай же», но розоволосый даже не дернулся. Замирая от ужаса, переполняющего грудную клетку, Рики дотронулся указательным пальцем до нежной кожи и с трепетом начал водить по ней, успокаивая. Ким немного расслабился, сел поудобнее, но не отвлекался от просмотра игры. А у Нишимуры внутри торнадо кружилось, засасывая в себя все внутренности, в особенности сердце. Страх и желание начали переплетаться воедино, что стало совсем не различить, что младший чувствует прямо сейчас. Тогда Ники на пробу переместил свою руку тому на колено, кожа которого моментально покрылась мурашками, а дыхание участилось. В карих глазах мелькала тень страха и удовольствия, хотя они и были устремлены на телевизор. Рот приоткрывался только в немом «вау» и закрывался обратно. Сону однозначно был восхищён чужой игрой, пока фаланги Ники оглаживали коленную чашечку, а потом снова вернулись к руке, в этот раз переплетая пальцы. Наверное, хён догадывается – подумал Нишимура, крепче сжимая маленькую ручку в своей.       – Ого! Рики, ты сделал новый трюк, да? – Ким все же досмотрел запись до конца, где на последних секундах баскетболист забил решающее очко, избегая блока противника.       – Это называется бросок крюком. Когда бросаешь мяч боком и дальней рукой от кольца.       – Выглядит эпично! Мне нравится, – со своей сладкой улыбкой Сону повернулся к Ники, а потом погладил того по волосам, – Я горжусь тобой.       От этих слов Рики сразу же засиял, а потом в его голову пришла ещё одна безумная идея, от которой он не мог отказаться. Смотря на восхищённое лицо друга – его сердце остановилось на месте, и сейчас ему потребовалось больше решительности и мужества, чем тогда, когда он скрепил ладони в общий замок. Он подвинулся ближе и коснулся губами влажных губ Сону – сначала нижней, а потом верхней. Ким не сдвинулся с места. Пускай расценивает это как жест прощения – подумал Рики, прежде чем поцеловать глубже, дожидаясь слабого ответа от розоволосого. Старший все же прикрыл веки, и только тогда боязнь отпустила Ники, позволяя ему раствориться в новом чувстве, совершенно ему незнакомом, но таком волшебном.       Они целовались до боли в легких, пока воздуха вовсе не осталось. А потом просто начали обсуждать прошедшую игру. И тогда Нишимура вынес для себя что-то важное. Что к чему-то необычному нужно относиться спокойно, что в любви к парням нужно идти сквозь неопытность и смущение, избегая после каких-либо комментариев.       – Тут небезопасно. Возьми все необходимое и пойдём ко мне. – сказал Рики, вытягивая диск из плеера.