tolerate it

      Грасская роза, аккорды пиона, белый мускус — Тимоти знает, кто пришёл в квартиру. Человек заходит, закрывает за собой дверь, поворачивает замок, убирает ключи в сумочку, разувается и идёт на кухню.       — С добрым утром, — произносит Полин, оказываясь сзади, чтобы поцеловать брата в щёку. Miss Dior absolutely blooming расцветает во всей своей красе. — Я буду кофе.       — С добрым. Сейчас сделаю, — Тимоти открывает шкаф и тянется ко второй зелёной кружке — покупали набором, ему и Полин. — Не ждал тебя так рано.       — О, я решила ковать железо, пока горячо, — хмыкает она, скрываясь в просторной квартире, чтобы помыть руки. — Это важно, Тимоти, не закатывай глаза и не морщись!       Началось, думает он, выполняя всё то, что предсказала Полин. Подумать только, старше на три года, а такое ощущение, что ведёт себя как мамочка. Нет, он не сомневается, мама из Полин получится отличной, когда придёт время, а как иначе? Ведь она сама отличная (когда, правда, не включает режим «гипер-забота»).       — Мы ведь это обсуждать хотели…       — …когда закончатся съёмки, — дополняет она, возвращаясь из ванной комнаты и занимая место за столом. Руки она не вытирает, поэтому капли воды блестят на коже, а к её запаху примешивается ещё и запах мыла для рук с грушей. — Съёмки закончились ещё две недели назад, теперь ты не отвертишься.       — Полин…       — Тебе надо отдохнуть. На тебя столько навалилось в последнее время.       Он знает, что Полин имела в виду — съёмки и Лили-Роуз. Первое ему помогало отвлечься от расставания с Лили-Роуз, произошедшего несколько месяцев назад, но теперь, когда он был свободен от фильма, сестра опасалась, что он погрузится в пучину страданий и размышлений «а если бы?..». Она знала, что Депп была ему дорога, если он влюблялся, то отдавал всего себя.       — Я думал поехать в Шамбон-сюр-Линьон. У тебя ведь тоже съёмки закончились? Отдохнём вместе?       — Да, я тоже хотела тебе это предложить, но… Может, выберем какое-нибудь другое место для отдыха? Выйдем из «зоны комфорта»? — хмыкает, припоминая одно из выражений своей подруги.       — Какое? — он приподнимает брови, посмеиваясь и ставя перед ней кружку с кофе. — Куда бы мы не приехали, везде узнают. Меня уж точно. Только если нет места, где мы могли бы хотя бы пару дней прожить спокойно.       — Такое место есть. Табита останавливается в одном городке, Пайн-Плейнс, уже который год. Она нас с тобой туда постоянно зовёт, помнишь? — Тимоти кивает, и она продолжает: — Он ей настолько нравится, что она там даже дом купила.       — Дом?       — Тебя удивляет?       — Она постоянно в новых вещах, думал, она на это все свои деньги тратит.       Полин хмыкает: доля правды в словах брата была. Табита Фостер, близкая подруга Полин и актриса, действительно обожает покупать платья, туфли и сумочки. «Предметы первой необходимости» — так это называла Табита, на что Тимоти и Полин смеялись, переглядываясь.       — Не всегда, иногда она делает исключение и покупает небольшой домик. Так что, поедешь с нами?       — Не испорчу ваш девчачий отдых?       — Брось это! Мы лет сто втроём никуда не выбирались.       — Уговорила.       Полин прищуривается, не веря, что ей так легко удалось уговорить его на отдых. Подаётся вперёд, заправляя прядь волос за ухо, и интересуется:       — Точно?       — Точно.       — Отлично! — улыбается девушка. — Остановимся на пару дней у Табиты, пока не снимем свой домик. Тимми, это будет чудесный отдых!       Тимоти не может сдержать ответной улыбки, глядя на Полин. Ему нравится, когда она счастлива. В любом случае, его отдых не продлится долго, найдутся режиссёр или роль, и тогда он вновь вернётся в Нью-Йорк и займётся своим любимым делом. А пока…       Пока предстояла дорога в Пайн-Плейнс.       Они договариваются выехать после обеда завтрашним днём, у Полин с утра были какие-то дела, а у Табиты, которая должна была их на машине отвезти, была запланирована установка новой ванны на первую половину дня.       — Как там ванная? — интересуется Полин, когда они все, наконец, собрались. Фостер мажет клубничным блеском по губам и кидает его в бардачок, затем отвечая на вопрос подруги:       — Изумительно. Я установила у себя джакузи, мы обязательно должны будем его попробовать. Уже представляю, как устраиваю вечеринку зимой, все пьют глинтвейн, в воздухе витает запах корицы, и согреваться все идут в джакузи.       — Сколько ехать до Пайн-Плейнс? — вклинивается в беседу сестры и Табиты Тимоти. Мог, конечно, загуглить, но зачем, если есть Фостер, которая стала частой гостьей городка.       — Где-то часа два-три, в зависимости от загруженности дорог. А что, — кокетливо взмахивает ресницами, — уже соскучился по каменным джунглям и невмоготу?       — Нет, просто…       — Оставь его, Табита, — хмыкает Полин, возвращая внимание девушки к себе. — Ты мне лучше скажи, что ты думаешь о книге, которую нам на прошлой неделе прислал книжный клуб?..       — Я ещё не читала, — признаётся Табита, настраивая радио. — Вечеринки были одна за другой, не в моём стиле отказываться, когда приглашают повеселиться, поэтому… Но я обязательно прочитаю, взяла с собой, а то Пайн-Плейнс — это не то, что Нью-Йорк.       Ехать было, как и говорила Табита, часа два-три, и вечером они добрались до города, притаившегося в округе Датчесс. Население было небольшим — всего тысяча с небольшим человек, и это действительно был не Нью-Йорк, к которому они привыкли.       — Поживёте у меня, а завтра займёмся поиском дома, — болтает Фостер, припарковываясь возле одноэтажного дома. На ней одной дорога не сказалась — рано проснувшаяся Полин устала и хотела поскорее прилечь, а Тимоти ещё боролся с дремотой. — Как определимся с домом, закажем клининг.       — Мы можем и сами прибраться, — Тимоти подхватывает свою и сестры сумки, следуя за Табитой в дом. Щёлкает выключатель, и свет озаряет длинный коридор, выполненный в тёмном дереве.       — Тимми, есть люди, которые этим занимаются, и им за это платят, — фырканье раздаётся на его предложение. Взмахивает рукой, указывая налево. — Тут лестница, там две гостевые спальни. Там и две ванные комнаты. Моя спальня внизу, если что, звоните или пишите, приду.       — Хорошо, спасибо.       — Тем более, клининг здесь изумительный, вот бы у нас так же прибирались. Я хочу выпить немного вина, так сказать, за приезд, будете со мной? Или, Полин, пойдёшь спать?       — Бокал можно выпить. И спать, — кивает Полин, снимая кофту.       — Отлично, тогда встречаемся через десять минут в саду.       С мокрыми после душа волосами, Полин и Тимоти идут в сад, где Табита накрывает небольшой стол, на котором стоят бутылка вина, три бокала и поздний ужин.       — Попросила Синтию приготовить курицу, она это делает изумительно, — поясняет Табита, садясь в плетёное кресло и поджимая ноги под себя. Полин отщипывает кусочек, пробуя, а Тимоти берётся за бутылку вина, чтобы открыть — не девушкам же этим заниматься.       — Это очень вкусно, — кивает Шаламе, вытирая пальцы о заботливо положенную рядом с тарелкой салфетку. — Ну что ж, за приезд и начало отдыха нашего трудоголика Тимоти?       — Полин…       — Да! — Табита широко улыбается и тянет бокал, чтобы чокнуться. Отпивает, смакуя напиток на вкус, и интересуется: — Чем планируете заняться?       — Хочу лежать и загорать, — делится планами Полин, делая небольшие глотки. — Знаешь, делать это без лишних глаз и пристального внимания папарацци.       — О, поверь, в этом городе всем плевать, кто ты, за это он мне и нравится: по улицам может разгуливать сам Колин Фёрт, а жители даже и бровью не поведут. Они занимаются своими жизнями, что мне очень импонирует. А ты, Тимми? Что будешь делать ты?       — Отдыхать. Читать. Слушать музыку. Посмотрю, чем тут можно заняться.       — Присоединяйся к нам на пляже с Полин, — улыбается ему Табита, поглаживая по руке. — Давно мы все втроём время не проводили.       Она смотрит ему в глаза, задерживая взгляд дольше положенного для контакта с одним человеком, и Тимоти в такие моменты кажется, что Табита к нему неравнодушна. В его присутствии она много улыбалась, громко шутила и старалась сделать так, чтобы он обращал своё внимание на неё.       А он, видимо, был слишком вежлив, чтобы сказать, что от взгляда на неё не чувствует… ничего, чтобы ей хотелось.       Чувства к ней казались Шаламе неестественными. Это же была Табита Фостер, давняя подруга его сестры, которая стала и его подругой тоже, тесно они сплелись в котле «Франция-Америка». Он относился к ней, как к младшей сестре: по-дружески трепал по волосам и улыбался так, как улыбался Полин, и был рядом, чтобы подставить своё плечо, если понадобится.       Ничего такого, чтобы выходило за рамки их отношений и позволяло думать, что между ними возможно нечто большее.       — Мне как-то неловко с Табитой, — произносит он, когда Табита уходит на кухню за ещё одной бутылкой вина. Полин приподнимает брови, не донося до рта ложку с салатом.       — Почему?       — Мне кажется, что она ко мне неравнодушна.       Полин ставит под сомнение его слова:       — Это же Табита. Она всегда такой была. Такой болтливой, взбалмошной и желающей всем понравиться. Так что не бери в голову. Ты для неё как старший брат.       — Не хочу, чтобы это как-то мешало нашему общению.       — Ты ведь можешь поговорить с ней об этом.       — И разбить ей сердце, если выяснится в ходе разговора, что я ей нравлюсь?       — Не всегда мы нравимся тем, кто нравится нам, — изрекает Полин, всё же отведав салат. — Я как-нибудь выберу удачный момент и спрошу, хорошо?       — Ты — чудо.       — Это мой удел как старшей сестры — оберегать своего младшего братца.       Тимоти улыбается, допивая вино и ставя бокал на стол.