Отчаянно

— Ты никогда не достигнешь моего уровня. Он никогда не говорил этих слов, но это виднелось в каждом его мимолётно брошенном взгляде, в каждой ухмылке, когда он замечал, как Драко против воли стыдливо прячет глаза, встречаясь с ним взглядом. Это было понятно и так. В том числе Драко. Но он старался. Всегда безупречный внешний вид, идеальные оценки, уважение коллектива. У него было всё это, но у Тома было больше. У него всегда всего было больше. Недостижим. Дотянуться до него — всё равно что коснуться бога. И Драко отчаянно этого хотел. В Томе он видел то, чего не мог достичь сам — идеал. Его уважали не потому, что он угрожал, как Драко, а потому что он сам по себе был невероятным, и не уважать его было невозможно. У него были идеальные оценки не потому, что он задницу рвал над ними, как Драко, а потому что у него всё получалось само собой. И выглядел он безупречно сам по себе, а не после часа укладки и выбора наиболее нормально сидящей рубашки. Драко уверен, он был бы прекрасен даже в мешке картошки. Против воли он представлял его голым. Приятные изгибы тела, гладкая мягкая кожа, светлая-светлая, россыпь родинок на спине и отзывчивость. В его мечтах Том был именно таким, реагируя на каждое прикосновение Драко стонами. В мечтах он утопал в наслаждении, закрывал глаза, забывая, где находится, и подставлял тело под ласки. А в жизни — проходился издевательским взглядом, возвращаясь к своим дружкам. Драко считал, что рядом должен быть он. Иногда он отчаянно не понимал, почему Реддл этого не осознаёт. Он интереснее, умнее и привлекательнее всех их вместе взятых в несколько раз. Их нельзя даже сравнивать. Но почему-то Том продолжал лишь скользить по нему хитрым взглядом при встрече, как будто он — какая-то интересная, но глупая зверушка. А Драко не считал себя зверушкой. Впрочем, чаще всего он не считал себя никем. Этим он и отличался от Тома больше всего. Он был сломан. Тяжёлые уничижительные мысли как едкий туман проникали вглубь, заполняя всего его целиком. Ему казалось, что он всегда тонет в черной жиже, задыхается, не зная, как выйти. И ему бы хотелось кричать, но никто его не спасёт. Том его не спасёт. Лишь посмотрит, проходя мимо, и пойдёт дальше. Драко и не кричал о помощи. Держал надменное лицо, получал отличные оценки, считался лидером в своём круге. Никто не догадывался, что внутри него — мерзкое, разрозненное месиво из боли и ужаса. Если бы он принёс своё сердце Тому, тот получил бы гнилые жалкие ошмётки вместо него, потому что сердца уже не осталось. Но всё, что осталось, он был готов отнести Тому. Приползти на коленях, задыхаясь, и вручить последнее, что у него есть. А тот посмотрит свысока, ухмыльнется и откажется. Зачем ему Драко? Незачем. У него и так есть всё, что нужно. Драко будет ему только мешать. Загораживать дорогу к солнцу. Лёжа в кровати, он представлял, как тот его целует. Плавно, нежно, медленно, растягивая удовольствие. Трепетно касается губ, проводит по ним языком, ласкает, не отрываясь. Его глаза закрыты, и он весь отдаётся поцелую, весь отдаётся Драко. А в жизни он всё так же проходил мимо, интересуясь чем угодно, кроме Драко. Когда Том сколотил подобие банды, Драко быстро прознал об этом, но о том, чтобы вступить, даже не подумал. Это было бы унизительно — это понимали они оба. Часть его хотела защитить Тома. Ударить того по лицу плашмя, жёсткой пощечиной, чтобы голова отклонилась в сторону от силы удара, а на щеке расползался отпечаток руки, сказать «Не лезь», приказать «Перестань», схватить в свои объятия и утащить от этой грязи. Но ещё одна часть хотела опуститься перед ним на колени, назвать своим повелителем и ползать у него под ногами, пока он гладит волосы Драко. От Тома несло тёмной магией. От Тома несло величием. От Драко несло скорбью и болью. И тот заметил его. Заметил в один из дней, когда Драко не мог отвести от него взгляда на уроке, размышляя о том, как тот жестко хватает его за волосы и притягивает к себе. И взгляд Тома горел интересом. По спине Драко прошлись мурашки, оставляя холодок, но он сдержал страх и облизнул нижнюю губу, смотря на Тома без паники. Он не мог поверить, что тот выделил его. Он просыпался с этой мыслью, засыпал с ней, и дни уже не казались такими пустыми. Он думал, что ему показалось, но как только Драко входил в помещение, он тут же ловил на себе изучающий чужой взгляд. Тогда он понял, что ему не показалось. Его фантазии стали всё реалистичнее, и ночью он метался по простыням, мечтая почувствовать на себе его прикосновения, но вместо этого ощущал только ткань простыни. Он перебрал в голове сто сценариев того, как Том приходит к нему ночью без приглашения, наклоняется над ним и целует, а потом они тонут друг в друге. Очевидно, Том не приходил. Но продолжал смотреть. И Драко смотрел в ответ. Проходя мимо в столовой, Том невзначай коснулся его руки, но Драко знал, что это намеренно, и его руку будто обожгло. Рука Тома была холодной и мягкой, и Драко коснулся этого места ещё раз, ощущая фантомные следы от прикосновения. Когда он посмотрел на Тома, тот уже отвернулся, проходя к своим дружкам, но Драко запомнил это. Том будто невзначай оказывался там, где был Драко, и смотрел так заинтересованно, мол, покажи, что можешь, удиви меня. Драко не знал, почему ему, бессмысленной горе плоти и страданий, дают шанс. Но это было лучшим мигом в его жизни. И он обязательно удивит. Он не даст Тому себя забыть. Он устроит шоу. На уроке по зельеварению он встал на парту, зачитывая труды одного тёмного мага до тех пор, пока Снейп не бросил в него Силенцио. Том смотрел на него с удивлённой улыбкой. Драко сделал татуировку с черепом на шее, и с тех пор Том чаще смотрел на его шею, заставляя Драко представлять, как он кусает её, облизывает и сжимает. Драко применил темномагическое заклинание на защите от тёмных искусств, и Том смотрел впечатленно. Тогда он подошёл к нему первый раз, сложил руки на груди, осмотрел медленно, плавно, и ухмыльнулся. Драко счёл это за «да». На что «да», непонятно, но ему хватало и этого. Драко не планировал переставать удивлять того, но однажды Том ласково схватил его за запястье и сказал: — Хватит. Они оба поняли, о чем он. И Драко бился, как мышка в колесе, лишь бы заслужить внимание, лишь бы заслужить благосклонность. Он перестал быть собой, он был лишь памятником величию Тома, вся его жизнь стала своеобразным поклонением. И Том сказал ему перестать. Перестать бегать, как собачка, пытаясь впечатлить. Перестать, потому что он понимает, что Драко теряет себя, продолжая это. Он хотел увидеть Драко настоящего. И он его увидел. Всю боль его разломанной души, все отчаянные молитвы быть нужным ему. Драко стоял перед ним на коленях, и Том опускался к нему, заставляя встать. Это казалось невероятным. Драко представлял, как Том входит в него одним медленным движением, нависая над ним, заставляя почувствовать каждый сантиметр и громко стонать, забывая, что их могут услышать. Представлял, как Том сжимает его волосы, несдержанно стонет от накатывающих ощущений, закатывает глаза. И самым главным было то, что эти фантазии становились всё реальнее. Драко был уверен, что на балу они поцелуются. Атмосфера между ними была слишком накаленной, от каждого взгляда несло таким желанием, что это сложно было не почувствовать. Он ждал этого дня с нетерпением, всё представляя и представляя его в своей голове. И этот день настал. Драко был весь в нетерпении. Он не мог усидеть на месте, всё представляя, как окончится этот бал, и мечтая о чужих губах. Он вышел из гостиной. И застыл на месте. Том лежал у стены прямо под факелом, и его неживые глаза смотрели куда-то мимо Драко. Весь воздух куда-то ушёл. Драко скрутило, ему показалось, что он во сне, потому что в реальности не могло быть мёртвого Тома, лежащего в коридоре Хогвартса. Он ударил себя по щеке, но продолжал видеть то, что видел. Безжизненные глаза смотрели мимо него, и губы, о которых он так мечтал, были приоткрыты. Всё в его облике было мёртвым, даже ломаная поза, в которой он сидел. Драко не находил в себе сил пошевелиться. Внутри него всё замерло и что-то тяжелое опустилось внутри, не давая сделать ни шагу, он всё продолжал смотреть в чужие так желанные и теперь невозможные глаза. Том был мёртв. Драко был мёртв вдвойне. Он сел рядом, рассматривая непослушные вихри тёмных волос, упавшие на лоб, и карие глаза, смотрящие вдаль. Теперь они никогда не посмотрят на него, Драко, и эти руки никогда не коснутся его рук. Он приблизился к Тому, оставляя на его губах долгожданный поцелуй, и прошептал, направляя палочку на себя: — Авада кедавра. Два парня лежали на полу в объятиях, глаза одного безжизненно смотрели вдаль, а второго — рассматривали его лицо. Они застыли так, устремлённые к Тому, навечно. Бал так и не настал.