Лес и море. Поляна и Звёзды. Антон и Арсений

— Попов, мать твою! – слышу позади и понимаю, что... Блять, началось... От лица Александры Павловой Меня вы не знаете – это вот прям точно. А вот этих двоих сто процентов знаете. О ком я? Да так, о двух идиотах, которые любят друг друга — и их же любит шипперить вся наша ёбнутая школа — но они по-блядски бояться признаться друг другу. А это – история их отношений. Которые — спойлерок — начнутся, ой как, не скоро. Вы успеете, наверное, прожить только лишь пару-тройку дней. А мне, блядь, почти четыре года. Ну, ради Вас я готова пожертвовать этими годами, ребзятки :) Начну с того, что меня звали Сашей, и стала я, удивительно, тоже Сашей. На момент начала сия бреда я училась в седьмом классе. Как и Антося-девичий-болотный-Шастун. Этого высоченного, кудрявого, зеленоглазого шатена обожала абсолютно вся школа. Даже — охренеть — некоторые учителя. Не все, да, как и ученики-червяки в этом муравейнике, но как бы мы и ухом не лизали, так что.. Антон очень энергичный, — не всегда и в плане уроков, конечно — красивый, — как считают многие девчонки — добрый — хотя, если въебёт своим костлявым кулаком, увешанным кольцами, то человеку череп пробъёт в хуям собачьим — и скромный — казалось, он краснеет всегда и везде, но я-то, блядь, его знаю. Это не так. Без шуток, реально не так, ребзята мои дорогие. Как только я перевелась в эту школу, я была очень обычной. Да, меня даже многие так и называли "О, пацаны, там наша Обычна". Хотя, вроде, на их фоне я очень выделялась. Всегда пять — как минимум — колец на руках, не меньше трёх цепей в виде браслетов или висюлек на шею. Золотистые волосы под каре и ярко-фиолетовая чёлка, иногда накрывающая правый глаз. Кстати о глазах – они у меня карие. Но я иногда надеваю линзы, делая глаза разных цветов. Пока мало кто замечал. И это хорошо, иначе ведь из школы могут выпереть нахуй. Я знаю этих сволочей, уж поверьте матери. Так вот. Антон Шастун — человек-солнышко в мрачном настроении нашего класса. Он весёлый и, как уже говорилось, энергичный. Я даже удивлялась – откуда он берёт столько веселья, если не пьёт никакие энергетики. Даже иногда искала у него в портфеле сундук с весельем. Так и не нашла — отвечаю, предугадывая вопрос "И чо, нашла, ебать?" Мне с трудом помогает проснуться самый крепкий и горький американо количеством в литров двадцать, а он тут просыпается ни свет, ни заря, готовит идеальный завтрак и вовремя приходит в школу. Иногда с пустыми портфелем и/или башкой, ну да ладно. Теперь Попов. Какой-нибудь восемнадцатилетний приемник какого-нибудь графа Польского из Санкт-Петербурга. В Арсении — странно, что в двадцать первом веке детей всё ещё называют подобными именами — тоже множество девушек и девочек словили краша. Краша от слова разбить к херам. Он также высокий, хотя немного ниже Антона, о том, что он красивый говорить не буду, он — как оказалось потом — играл раньше в школьных спектаклях. Судя по его словам, он готов был на любую роль, лишь бы выйти на сцену к зрителю. Этот высокий, грациозный, статный, несильно крепкого телосложения, голубоглазый брюнет был одним из лучших учеников школы. А один из, потому что тоже мог пиздануться и получить за это от учителей. Но случалось это крайне редко. Многие говорят, что с ним очень трудно завести разговор, что у него много девушек, что даже жена уже есть — казалось, что да, ибо на безымянном пальце правой руки красовалось серебряное кольцо с какими-то деталями. Ну блядь, в отличии от сумасшедших фанаток Арсения, я никогда не заглядывалась на его руки. Нахрен они мне не сдались, вот и не знаю, какие там детали... — но версия резко отпала после одного случая. Возвращаемся в 2018 год. Точнее, только вы, а с меня — описание событий того времени. Утро Антона началось с привычного щебетания птичек за окном в комнате. Разлепив глаза, парень очень бодро вскочил с кровати. Так же быстро поправив одеялко, накрыл её пледом, побежал в ванную комнату, чтобы взбодриться. Хотя, наверное, бодрей уже некуда. Уже в школе, сидя на своей парте — будучи в тёмно-коричневых брюках и белой рубашке, смотрящейся на мне как мешок на мышке, — я слушала очередную смешинку от Арсения, который стоял у доски, рисуя какие-то непроизвольные орнаменты или иероглифы. Его вообще попросили следить за нашим классом, но мои ребзята сидели тихо на уроках, потому что в прошлом году нам хватило того что из-за нашего апокалипсиса в классе чуть не уволили Павла Алексеевича, по совместительству ещё и нашего классного — в любом понимании — и самого лучшего учителя на всём белом свете. После того раза мы старались серьёзнее относиться к урокам и не шуметь во время их проведения. Это не особо трудная задачка была. Ай... Ребзятки, меня перекосило в другое русло истории, извините. Арсений Сергеевич — как его я часто называла вместо простого "Арсений" или "Арс" — рассказывал, как наткнулся однажды на парочку, которая сосалась на лавочке в парке недалеко от школы, не отрываясь, минут пятнадцать. — Бляяяяять, ну как так? — словив дикий стыд за таких людей и какой-то вьетнамский флешбэк, протянула я и, чуть опустив голову, показательно-шутливо потёрла виски пальцами рук. Некоторые, кто за мной наблюдал, начали добро посмеиваться. Подавив в себе улыбку, снова подняла голову, когда в дверь кабинета постучали. Тихо сюда заглянул маленького роста мальчик со светлыми волосами. Если быть точнее, то только его макушка всунулась за дверь, а потом уже и пол-лица. Голубые глаза метались то по мне, то по Арсению Сергеевичу, даже прошлись по макушкам в классе. — Ум.. Извините, а можно Антона Шастуна? – скромно поинтересовался мальчик, иногда выглядывая в коридор. — Антона? — вопрос Арсения я пропустила мимо, быстро оглядывая класс. Я не видела, чтобы Антон сегодня тут появлялся, как и за его партой, его не оказалось. Я подошла к парнишке и, присев немного, чтобы не казаться гигантом, начала беседу — Он сегодня не пришёл, извини. А что случилось? — Ну.. Там, это... — я видела, как мальчишку стало передёргивать. Я быстренько провела его, держа за руку, в класс и посадила на свой стул за первой партой около двери. Я погладила его по макушке, своими глазами давая понять, что здесь его не обидят и он может говорить. — Меня... парни снова начали обижать... В-вы не поймёте.. — Какие ещё парни? И почему мы не поймём? — я старалась не давить, ведь осознавала, что паренёк и так перепуган. Но меня сильно насторожило то, что он говорит именно про "парней". — Какие-то с восьмого. Они, наверное, с моим братом учатся... Но они всегда ко мне лезут и просят деньги.. — ебать мой хуй тринадцать раз, это что за дела, блядь? — Стой-стой а как их зовут, не знаешь случайно? — А-один из них Валера, какой-то ниже Саша... — мальчик сжал палец моей руки в своей маленькой. Сердце в пятки ушло не только у меня – было слышно, как начали шептаться в классе. — Антон однажды меня защитил от них, и попросил звать его, если они снова начнут лезть. — А как давно они тебя обижают, не помнишь? — я приобняла парнишку, успокаивающе целуя в макушку. — С начала года... Антон почти тогда же начал меня защищать... А его точно нет? — со всей надеждой спросил он. В этот же момент открылась дверь. В проёме появилась высоченная фигура светловолосого паренька. Вот же идиотина, ну прям не знаю. — Антон! Мальчик спрыгнул со стула и подбежал к своему спасателю. Именно спасателю. Ко мне же — когда я встала в полный рост — подошёл Арсений. Я хотела было спросить что-то, но я увидела, что в его глазах, устремлённых на Шастуна, который присел и начал бурно обсуждать что-то с тем малым, мелькает некая очарованность. Шаст его будто очаровал, и я даже знаю чем. Улыбкой. 100%. Он всегда заходил в класс с улыбкой, поднимая кому-то настроение. Осознанно или нет, он делал это, но в глазах была поддержка. Может и были люди, которые его ненавидели, — удивительно, что такие до сих пор живы и не были пиздануты моими силами об что-то — но он ко всем подходил с добротой. Его может вывести из себя просто пара оскорблений в адрес нашего класса, да или в общем всех его друзей и знакомых. Ебанет пару раз со взглядом убийцы, а потом снова весело пошагает в сторону кабинета химии. Но если засыпали трёхэтажным матом его, то он никогда не отвечал. Ни взглядом, ни словами, ни кулаком в ебало, – ничем. Редко мог только что-то непонятное тихо буркнуть и продолжить улыбаться, но он никогда не отвечал такими же матами. А знаете почему? Да потому что, как видит и рассказывает мне Антон, люди, которые покрывают тебя многоэтажным матом, избивают и оскорбляют — нижайшая ступень человечества. Один словом, долбоёбы. Но если ты считаешь, что выше подобных, то не выслушивай – ну раз уж они настолько ебланы, зачем их слушать вообще? А если и слушаешь, то не отвечай на эти высказывания даже по-умному или остроумному — факт есть факт: ты откликнулся на эти доёбы. А значит принял, что таким и являешься, хотя, возможно, это не так даже отдалённо. — Шурка, это тот Антон? — загадочная ухмылка, которая налепилась на лицо Арсения, дала мне понять, что я ничего не понимаю. От слова, сука, совсем. — Блять, геюга хренов, иди разгребай свою гору и холмик поклонниц под окнами своего класса. Об Антоне даже не думай, еблан вонючий. Что бы я не говорила Арсению Сергеевичу, он знал, что я говорю всегда в шутку. Якобы, у меня совершенно другое лицо, когда я по-настоящему оскорбляю человека. Но я всегда делаю это для профилактики, не более. — Шурка, я задал вопрос. — ебучую точку в конце он поставил не словом а тоном. Аж мурашки пробежали, брр. Рыкнув ему что-то в ответ, подошла к Шасту, на лице которого было некое отчаяние. Меня удивило не то, как он таким, блядь, выглядит вообще, а больше ситуация, и она не удивляла, а успевала и пугать. — Антон, что за нафиг? Ты реально дрался с теми дураками? — поверьте, если бы не малой, я бы материлась после каждого ёбаного слова. При детях не смею. — Саш, прости — парень состроил щенячий взгляд и пронзал им меня. А на моём лице, скорее всего, читалось очередное "Эти ты меня уже не наебёшь, дурачок". Усмехнувшись, он вытянулся во весь рост — почти — и, взяв за ручку мальчика, вышел из кабинета. — А, это же те Валерка и Саня.. как его... Ваш? — допёрло до старика. Не обернувшись, пошла за другом, размышляя над наказанием этих двоих. — Я кого спрашиваю? Шура, блин! — всё, что я слышу за спиной, это отдаляющийся голос Арсения. Но в том и дело – я только слышу. Я не шла за Шастом, потому что знала, что он справится первые четыре минуты. За это время я должна сбегать к классному руководителю восьмого класса, где учились эти ебланы, а после и вызвать завуча Сергея Борисовича. Только потом я пулей побежала искать одного парнишку и двух ебланов. Я ожидала драки, конечно, когда нашла их, но никак не того, что... — Эй, открой рот, сучка. — этот приказной тон не удивил. Больше содержание предложения. Ну, тут скорее побуждения. Я лишь издалека услышала их голоса, сама я спряталась за стену маленького здания. Аккуратно взглянув, я увидела не особо приятную картину — Антона, которого прижали к стене, схватили за воротник рубашки и грубо целовали. Антон, схватив за локоть Сашу, жадно впитывающего в себя этот поцелуй, пытался немного ослабить хватку крепкой руки. Но не вышло ничего. Его продолжали вжимать в стену и кусать губы, противно проскальзывая языком в его рот. Как только Ваш оторвался, начиная кусать шею подростка, Валерий, не дав отдышаться парнишке, также жадно впился в его губы, посасывая и кусая. — Ебёна Матрёна, это что за нахуй дела ебать.... — не ожидав, без звука — одними губами — выругалась Александра, наблюдавшая за этими ебланами. Не было ничего противного в поцелуе двух — но по сути и трёх — парней. Но, стоит напомнить, что это за парни. Её лучший друг и два козла. Хм, и вправду, что тут, блядь, такого страшного? — Сучка... какой же сладенький — протягивал Саша, кусая нежную кожу шеи и ключиц, попутно расстёгивая пуговицы рубашки парня перед ним. Взгляд жадных карих глаз метнулся к освободившимся губам. Он резко лизнул их, проталкивая язык дальше, глубже в рот Шастуна. Попутно с этим, Валерий перешёл с губ также к шее, ставя засосы. Пахом от начал тереться о бедро парня, на что получил мычание в чужие губы. Но ни Валера, ни Саша не успели как-то насладиться Антоном, как их обоих от него оттолкнули крепкие руки. В этот же момент подбежала Александра, накидывая на Антона безразмерный пиджак. Она стояла, спиной загораживая путь к другу, и с яростью в глазах смотрела на двух козлов, лежащих не земле не в праве двигаться сейчас. — Антон, с тобой всё хорошо? — прозвучал глупый — для девушки — вопрос, адресованный Шастуну. Его задал подходящий к ним классный руководитель этих долбоёбов. Другим словом не описать, автор тут уже сам в ярости сидит. — Конечно! Всё прекрасно, Дмитрий Тимурович! — язвительно ответила за Антона девушка, начиная рычать. Её бесило то, что этот мужик давит на Антона. Может и неосознанно, но это факт. — Так, Александра, проводи Антона ко мне в кабинет. — Сергей быстро схватил под локоть стоящего перед семиклассниками Дмитрия, выпуская из некого плена. Быстрым шагом пара направилась в здание. — Дмитрий, успокойтесь, умоляю. Лучше позаботьтесь о своих учениках. Они сейчас для вас должны быть главнее. — с некой неприязнью бросил завуч, набирая директора. — А вы – два оболтуса – вызывайте родителей. И никаких отговорок про то, что они на работе или в другой стране. Чтобы в течении часа здесь были ваши мамы и отцы. Не будет — вышвырну к чертям с территории школы. Сергей, поправив пиджак, направился в здание. Парней, которых держали охранники, также повели в кабинет завуча. — Антося, ты как? — ласково спросила я, чтобы не напугать друга. Он, опустив голову мне на плечо, тихо всхлипывал, сжимая мои предплечья. Не больно физически, а больнее — морально, и далеко не мне... — Саш я... — я слышу, как поток слёз снова восстанавливается. Начинаю гладить друга по спине — насколько это возможно — и тихо шептать успокаивающие слова. — Антон.. — в кабинете, где-то за моей спиной, слышится знакомый мне голос. Даже не собираюсь оборачиваться – мне не до Попова. — Арсень Сергеич, ты чего здесь? — равнодушно, без явного интереса, спрашиваю я, не переставая гладить Антона. — Меня.. Сергей Борисович позвал. Я понятия не имею, зачем. А про то, что случилось и спрашивать не буду. — последнее предложение даже я еле услышала – настолько тихо он говорил.