Strangers by Night

— С днем рождения, Джинни! – раздается со всех сторон. Хёнджин приоткрывает сначала один глаз, затем второй и пару минут не может понять, чего от него требуют, потому принимается медленно рассматривать окружающих. Он видит широкую улыбку Чанбина и хитрый прищур Минхо. Замечает Джисона, который держит зубами свистульку, как будто ожидает команды «Свисти!». Рядом с Ханом, по бокам, стоят скромно улыбающиеся Чонин и Сынмин. Они держат шары. Много шаров. Ярких. У не до конца проснувшегося Хвана в глазах рябит от этих цветов и надписей. Блондин все же цепляется за одну, успевает прочитать «Время тебя не пощадило» и в голове ставит десять баллов за креативность. Сынмину и Чонину точно неловко, юноша это чувствует. Не просто чувствует – видит. Видит, как Сынмин время от времени поправляет свою одежду или приглаживает волосы, а Чонин покусывает губы и отводит свои лисьи глазки, едва встречаясь взглядом с именинником. И Хёнджин не обижается, он все понимает, ведь эти двое совсем недавно попали в команду и еще не успели плотно подружиться с блондином. Однако, это не помешало им прийти вместе с остальными участниками и поздравить знакомого (пока что). Хёнджин отмечает для себя это как знак, что парни готовы стать не просто командой и друзьями, а самой настоящей семьей. Наконец, он доходит до Бан Чана. Тот стоит в самом центре и дарит пятую, последнюю, ослепительную, теплую, почти отеческую улыбку. В его руках торт. А на торте две свечи в виде цифр – единица и восемь. Хёнджину сегодня восемндацать. Как только парни замечают, что Хван окончательно проснулся, Джисон сразу начинает свистеть, Чанбин использует хлопушку, внутри которой конфетти и всякого рода блестяшки, Чонин и Сынмин отпускают шары, Минхо хлопает в ладоши, а Бан Чан приступает к еще одной «торжественной» части в виде поздравления. Хёнджин запомнит его на всю жизнь. — Восемнадцать лет назад, двадцатого марта, в три часа ночи, произошло не просто необычное, ведь с таким никто прежде не сталкивался, но и очень важное событие. Звёзды в эту ночь были настолько яркими, что их мог заметить даже тот, кто на ночное небо не обращает никакого внимания, — Бан Чан отошел влево, освобождая место следующему повествователю — Минхо. — Заметить можно было не просто одиночные звёзды, а целые созвездия. Особенно заметными были Большая Медведица, Малая Медведица, Персей, Цефей, Жираф, Лира и Лебедь. Но наиболее видимым, сверкающим и привлекающим к себе внимание стало созвездие под названием Кассиопея, — Минхо отошел к Бан Чану, позволяя продолжать остальным. — Важно отметить, что Кассиопея была недурна собой, даже очень. Это была действительно красивая, величественная, гордая женщина. Однажды царица похвасталась своей божественной красотой, чем крепко обидела окружающих ее морских нимф. Бог морей  Посейдон жестоко наказал ее. Он «посадил» царицу в корзинку и заставил вращаться вокруг полюса. Иногда корзинка переворачивалась вверх дном. Чуть позже, пожалев женщину, корзину превратили в трон, под стать ее статусу. Только переворачиваться он не перестал. От такого у царицы жутко болит голова, — закончив речь, Хан сместился в противоположную правую сторону. — Восемнадцать лет назад, двадцатого марта, в три часа ночи,  — Сынмин дублирует часть слов лидера, — Кассиопея приняла иное положение, обратное. Если изначально царица была первернутая, напоминая английскую дабл ю*, то в этот день она восседала на троне так, как обычно восседают другие царицы и цари. Созвездие из дабл ю превратилось в букву эм**. 
Сынмин чертит в воздухе дабл ю, после чего превращает ее в эм и уступает место. — В этот день Кассиопея не только не страдала от головной боли, но еще и рассыпалась. Все ее девяносто звезд, видимые невооруженным глазом, мягко посыпались на землю ровно в тот момент, когда родился ты, — Чонин смущенно улыбается. — Восемнадцать лет назад, двадцатого марта, в три часа ночи, Вселенная подарила Земле Кассиопею в новом обличии и с новым именем. А даровано ему было имя — Хван Хёнджин, — Чанбин обводит взглядом всех, кто находится в комнате и снова поворачивается к именнинику, — этим мы хотели сказать, что ты великолепен настолько же, насколько и звезды. Ты кажешься иногда далеким, отстраненным, но на самом деле ты рядом с нами, а твои некие странности являются твоей изюминкой, особенностью. Оставайся всегда таким же неземным и очаровательным. Не забывай, что ты не робот и тебе тоже положен отдых. Не только от танцев, но и от контроля над собой. Хёнджин понимает, о чем говорит Чанбин. Пару дней назад Хван в прямом смысле танцевал до упада. Такому развитию событий послужило плохое настроение юноши. Ему казалось, что всё идет не так. Что все люди настроены против него, что он недостаточно хорош, что выкладывается не на всю, что он плохо справляется со своей ролью друга, что он непрофессионально танцует. Несколько раз он даже прикрикнул на Хана, который проходил мимо него, загораживая часть (самую малую, причем) зеркала. После этого к негативным чувствам добавилась еще и вина. Блондин, естественно, потом извинился, но неприятный осадок засел куда-то глубоко в области груди. Но Хёнджин думать не переставал. Его мысли становились все абсурднее, хаотичнее. Они уже не мучали, а прямо-таки сжирали. С каждым новым голосом в голове, Хван делал движения резче и быстрее, пока окончательно не выдохся и не упал, подвернув ногу. Радовало то, что в студии еще оставались лидер и один из рэперов. Чанбин тогда помог ему, Хёнджину, переместиться в другое место, попутно отдав бутылку с водой и полотенце, чтобы младший стер с лица пот. А Бан Чан, в свою очередь, поговорил по душам и дал необходимые советы. Блондин, в принципе, в поддержке никогда особо не нуждался, потому что считал, что справится сам, а если и рассказывал о проблеме, то делал это чисто ради того, чтобы выговориться, но никак не для того, чтобы ему что-то на это отвечали. Ребята об этом знали, но все равно не оставляли младшего одного, что Хван очень ценил. — Кажется, он опять заснул. Эй, сюрпрайз! — Минхо неожиданно для всех достал свою свистульку и дунул в нее так сильно, что от звука вздрогнули все, кто находился в комнате. — Я не заснул! — Хёнджин замахал руками в протестующем жесте и резко встал с кровати, — просто.. это было потрясающее поздравление, и я задумался. Всех приятных слов, слов благодарности не хватит, чтобы описать то, что я сейчас чувствую. — Это оставим на потом. Сейчас заключение официальной части нашего поздравления. Ты должен задуть свечи! — Хан ловко вытащил из кармана зажигалку, поджигая свечи, — загадывай желание и на счет три задувай! — Один! – друзья стали считать вслух. Сперва юноша запаниковал, ведь совершенно не знал, что ему загадать. У него все есть: любящая семья, друзья, крыша над головой, еда, одежда, хобби, место учебы. О чем можно еще мечтать? Парень никогда не загадывал что-то материальное, потому что то, что материально, можно с легкостью купить, а с этим проблем не было. — Два! Человек существо социальное, что говорит о том, что каждому кто-то необходим. Удивительно вообще, насколько сильно люди друг на друга влияют. Кто-то может заставить почти светиться, кто-то смеяться до боли в животе, а кто-то делает заставляет чувствовать себя так отвратительно, что в дальнейшем внутри зарождаются комплексы и страхи. Человеку нужен человек, иначе одиночество ощущается болезненно. Хёнджин иногда тоже чувствует себя нецелым. Друзья друзьями, но порой так хотелось, чтобы был кто-то еще ближе. Хотелось поскорее найти своего соулмейта. Как, например, Джисон и Минхо. Доказательством того, что они предназначены друг другу судьбой, являлось созвездие на теле. Созвездие могло быть любого размера, но появлялось на самом чувствительном участке тела соулмейта, поэтому, у Хана на шее красовался Феникс, а у Лино Заяц на мочке уха. Эти двое были такие разные: Хан был гораздо активнее и добродушнее (как хорошо, что Лино не умеет читать мысли), нежели его родственная душа. Минхо же имел острый язык и тяжелый взгляд. Но несмотря на непохожесть, их очень тянуло друг к другу. Получается, не зря говорят, что противоположности притягиваются? — Три! Хван не медлит. Он лишь в голове задерживает свою мысль о сильном желании найти соулмейта, закрывает глаза и задувает свечи. Рядом слышатся звуки аплодисментов. А Хёнджин думает о том, насколько же скоро сбудется его желание. Получив подарки, Хёнджин с тортом идет на кухню, а парни «рассыпаются» (у Хвана в голове возникает картинка с подписью «у вас котята рассыпались») по всей квартире: Лино с Ханом сразу же бегут в гостиную, где находилась приставка. Это уже традиция. Хёнджин любил наблюдать за их игрой, даже если все было стабильно: побеждал всегда Джисон. Минхо злился лишь поначалу, когда участники группы были едва знакомы друг с другом. Помнится случай, когда Хан третий раз подряд выиграл у Ли, второй перестал с ним разговаривать. Он активно общался с остальными, а Джисона игнорировал. Тот, бедняга, уже даже не знал, как к нему подступиться и что сделать, чтобы Минхо его простил. Снымин, Чонин и Чанбин отправились в ванную, а Чан предпочел помочь на кухне. — Вам ключи мама дала? – Хёнджин держит в руках записку, в которой красивым почерком кратко было написано «С твоим днем, малыш! Мы приготовили тебе сюрприз, но его ты увидишь позже. Хорошо вам повеселиться!» и улыбается. Он уже давно не малыш, только маме это не докажешь. Для родителей их дети всегда остаются маленькими. — Да, сегодня утром. Мы давно всё продумали. Еще твоя проблема с ранним подъёмом пошла нам на руку. Так что, во всем есть плюсы! – Крис*** мягко улыбнулся и подошел поближе, — и так, с чем помочь? Под подбадривающие крики Чанбина, веселые визги Чонина, ворчание Лино, смех Хана и Сынмина, Сэм**** и Крис управились достаточно быстро. Пустой стол наполнился различной едой и напитками: торт, кимчи, пицца, токпокки, пибимпаб, кальби, соджу, соки, вина и  многое другое «украсили» пустоту. — Я выиграл! — Лино отбросил джойстик на диван и вскочил, — я выиграл, я выиграл, я выиграл! Теперь ты должен мне желание. Парень с высоко поднятой головой обошел своего противника и сел на один из стульев, пододвинувшись к столу. Все последовали его примеру.

***

— Подожди, ты не так ее надел. Господи, да стой же! Хёнджин смеется так громко и сильно, что у него уже болит живот и сводит скулы. Чанбин бьется в истерике, катаясь по полу, Сынмин плачет, Минхо и Бан Чан перекрикивают музыку, закидывая советами. Бедный Чонин стоит в центре гостиной в юбке, которую надел задом наперед, а Хан пытается ее поправить, кое-как выговаривая слова. Мало того, что у него во рту конфеты, так ему еще и хочется смеяться. Часы показывали 22:30, а блондин не может понять, как так быстро прошло время, и когда все успели опьянеть? Казалось бы, только что было утро, когда парни пришли его поздравлять. Вот они с Кристофером*** составили еду на стол. Потом, когда все заняли свои места, некоторое время стояла тишина, нарушаемая лишь звоном столовых приборов. Наевшись вдоволь, ребята принялись обсуждать, под какую песню стоит поставить следующий танец. Сошлись на “Reflections” The Neighborhood. Серьёзные разговоры плавно перетекли в анекдоты. Сэма радовало, что он был не единственным любителем тупых шуток. Ценителем оказался ещё и Чонин. Рассказав все, что знали, парни решили поиграть. Сначала это были карты, потом снова приставка, а сейчас их увлекла классическая для вечеринок игра – правда или действие, из-за которой, собственно, Ян стоял в центре комнаты в юбке. — Когда Лино загадывает тебе правду или действие, никогда не выбирай действие. Целее будет не только твое тело, но и психическое состояние, — шепнул Джинни на ухо Чонину, который, станцевав танец маленьких утят, наконец-то стянул с себя чужую вещь. Следующие несколько часов напролёт друзья танцуют. Хенджин и Минхо даже умудряются устроить танцевальный баттл. И те же Хенджин и Минхо в 04:46 идут по улице под руку, висок к виску, распевая песни. И никто не пытается их остановить, лишь тихо (ну или не совсем) смеются. Хёнджину уже восемнадцать, что означает о наступлении, как говорится, взрослой, полной ответственности жизни. Но вместо размышлений о том, что на самом деле значит «взрослый», наутро юноша столкнётся с головной болью и небольшим провалом в памяти, в следствие чего возникнут два вопроса: почему он оказался в чужой квартире и каким образом уснул зажатый между Ханом и Минхо?