The Space Between

Его ноги мягко стукнули о кафельные камни балкона на крыше. Люк был открыт — как обычно, когда он заглядывал, — и в тишине ночи доносились приглушённые звуки музыки. Кот Нуар задержался на секунду, прислушиваясь, услышала ли она его приход, но, судя по рассеянному пению... он пока в безопасности. Сегодня был последний раз, когда он мог её навестить. Завтра утром Маринетт должна была поехать в отель, чтобы начать финальный этап съёмок перед Неделей моды. Осталось всего семь дней — и шоу будет завершено. Как обычно, он постучал пальцами по открытому окну, прежде чем спрыгнуть в комнату. Маринетт тут же подняла взгляд, её улыбка засияла. Тёмные волосы были собраны в хвост и подпрыгивали при каждом её движении. — Кот Нуар, о, вот это сюрприз. — Она сказала это с сарказмом, но веселье в её голосе скрыть было невозможно. Он уселся на верхушке маленькой лестницы, ведущей к её кровати, и подмигнул ей сверху. — Я и сам удивился, принцесса. — Быстро поднял маленький пакет, и глаза Маринет тут же загорелись. Адриан навещал её всё время каникул. Он болтал с ней, лёжа на кровати (единственном месте, которое не было завалено тканями и скомканными листами бумаги). Она спрашивала его мнение, а он уговаривал её делать перерывы. Уже через неделю Адриен понял: если приносить ей сладости, то её улыбку можно получить почти наверняка. Он прекрасно осознавал, насколько абсурдной казалась эта идея, учитывая, что её семья владела отличной пекарней, а они сейчас находились прямо над ней. Но то, как она улыбалась и с любопытством рылась в принесённых им «сокровищах», будь то мешочек мармеладок или жевательных конфет, — это было того более чем достойно. Он снял трансформацию, и Плагг стрелой метнулся к Маринетт. Адриан потянулся, чувствуя себя куда комфортнее в джинсах и футболке. Тикки сразу же подлетела к нему, и он улыбнулся квами: — Привет, Тикки! — Кот Нуар! — Тикки закружилась вокруг его головы, буквально сияя от энергии, и Адриан не смог сдержать улыбку. Он погладил её по макушке, пока она тёрлась мордочкой о его лицо. Время, проведённое наедине с Тикки в его квартире, помогло им создать тёплую привязанность — и за эту связь он был очень благодарен. Особенно учитывая, что теперь знал: Тикки не стесняется «стучать» на Маринетт, если посчитает нужным. Как сейчас. Её голубые глаза слегка прищурились, когда она взглянула на Маринетт, которая в это время приветствовала Плагга. — Горошек, — лениво поздоровался квами с Маринетт, но Адриен легко заметил в его поведении ласку. Маленький чёрный котёнок устроился у неё на плече, обвив её шею длинным чёрным хвостом. Хотя между Адрианом и Тикки установилась лёгкая дружеская связь, отношения между Плаггом и Маринетт были особенными. Чёрный квами изображал безразличие и скуку, но всегда держался как можно ближе к Маринетт — обычно сидел у неё на голове или плечах. А Маринетт видела его насквозь. — Ворчливый котёнок, — с улыбкой сказала она, поглаживая его по голове. Она прошла под кроватью-чердаком к столу — наверное, за сыром. Адриан снова повернулся к Тикки, уверенный, что их не подслушают. — Она уже несколько часов всё поправляет и никак не хочет ложиться спать, — обвинила Тикки шёпотом, и Адриан понимающе кивнул. Их дружба с Маринетт была новой — особенно с учётом тех чувств, что всплыли после того, как их личности раскрылись… но никто не знал лучше него, какая упрямая бывает ЛедиБаг. — Ей нужно поспать! Помоги мне её уговорить! — прошептала Тикки. Адриан наклонился вперёд, повернувшись к Маринетт, одной рукой держась за лестницу. Его отвлекло зрелище: она вручала Плаггу маленький кусочек сыра, и тот выглядел невероятно счастливым. — Видел? — Плагг повернулся к нему, прищурив ярко-зелёные глаза. — Даже просить не пришлось! Маринетт весело улыбнулась Адриену и с нежностью почесала квами за ушком. Он услышал новый звук — тихое гудение, которого никогда раньше не слышал. — Плагг, ты что, мурлычешь? Громкое мурлыканье резко прекратилось, и чёрный квами с недоверием уставился на него: — Я не мурлычу, — возразил Плагг, скрестив лапки на груди и бросив презрительный взгляд на блондина. — Я рычал. Потому что раздражён. Маринетт едва сдерживает улыбку, возвращаясь к рабочему столу. Тикки тихо хихикает, а Плагг выглядит до глубины души оскорблённым. Адриан решает не продолжать, не желая возвращаться домой с рассерженным квами. — Маринетт, у тебя правда ещё осталось что-то недоделанное? — спрашивает он. Наряды были готовы, оба это знали. Она даже присылала ему фото. Булавки, цветные туфли и все остальные аксессуары, придуманные Маринетт для показа, уже были закончены. Адриан понимал — она просто тянет время. — Вот это я и проверяю! — отвечает она, разворачиваясь обратно к большому столу и перебирая то, над чем трудилась столько времени. Она нервничает, он видит это. По тому, как внимательно осматривает карманные платки с цветовой кодировкой, и как тщательно проверяет цветочные ободки для моделей. Маринетт просто ищет предлог не ложиться спать. Оставался только один способ — отвлечь её чем-то другим. — Тогда я не поделюсь. — Адриан заявляет это с серьёзным видом и снова забирается на кровать Маринетт, устраиваясь поудобнее среди безумного количества подушек, которыми она её уставила. По пути он скидывает обувь. Кровать не заправлена, и он не хочет запачкать бледно-розовые простыни. Угроза срабатывает — Маринетт тут же встрепенулась, всё ещё держа в руках цветочный ободок: — Что? Почему? Она изо всех сил старается разглядеть, что он принёс сегодня, а Адриан намеренно держит пакетик пониже, вне её поля зрения. — Угощение — только для тех, кто делает перерывы, — подчёркивает он, специально шумя фантиком. Маринетт фыркает, сужая глаза: — Я сделаю! Мне просто нужно убедиться, что всё готово к завтрашнему дню! Адриану достаточно пяти секунд, чтобы оглядеться и понять — она застряла в режиме беспокойства. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг его опережает Тикки: — Маринетт, ты всё закончила ещё вчера! То, как Маринетт закатывает глаза, ясно говорит — этот спор продолжается уже давно. Адриан открывает один из пакетиков, и шорох обёрток моментально отвлекает Маринетт от спора с Тикки. — Что ты принёс? — спрашивает она, медленно приближаясь к лестнице. — Я охотился, — с самым серьёзным видом отвечает он. Маринетт хихикает, но, наконец, кладёт декоративную булавку обратно на стол, и Адриан изо всех сил старается не выдать радость. Он выигрывает. — В тебе говорит кот. Вот однажды ты притащишь мне мёртвого голубя или крысу — и я навсегда выгоню тебя из этой кровати. Она обожала подшучивать над его привычкой приносить ей всякие «подарки». А у него из-за этого рождалась масса новых идей. Он смеётся: — Только самых лучших голубей, миледи. Обещаю. Маринетт фыркает, но поднимается по лестнице, замирая наверху, когда замечает его довольную ухмылку. — Ты бы не посмел… Он и не думает отводить взгляд: — Конечно же, нет. Маринетт не выглядит уверенной, но всё же забирается на кровать и устраивается перед ним. Плагг выбирает этот момент, чтобы заговорить с Тикки — оба квами улетают в угол комнаты, оставляя людям немного уединения. — Тебе действительно стоит немного поспать, — мягко говорит Адриан. — Я не такая уж и уставшая, — автоматически отзывается она, и оба прекрасно знают, что это ложь. Последние несколько недель стали для неё самыми изматывающими в жизни. Маринетт разработала и сшила десять разных нарядов с аксессуарами за нелепо короткое время. Как минимум дважды, когда Адриан приходил, ему приходилось уговаривать полусонную Маринетт лечь спать. А ещё он узнал: в сонном состоянии у Маринетт напрочь отсутствует фильтр. Эти моменты были… весьма познавательными. Адриан не удерживается от смешка: — Врёшь. Маринетт прищуривается: — Отдай мишек. Она залезает в его пакет и достаёт пригоршню разноцветных желейных мишек. Маринетт бросает взгляд на добычу, а потом выбирает ярко-красного. — Ты их казнишь! — замечает Адриан с притворным ужасом, наблюдая, как она откусывает голову, а затем закидывает в рот оставшееся «тело». Она ухмыляется, а потом делает то же самое со следующим мишкой, высоко подняв бровь в безмолвном вызове: — Я просто гуманна. — Ты монстр, — говорит Адриан, вырывая у неё пакет и вытаскивая себе несколько мишек. Он кидает их все в рот сразу. — Как нормальный человек. — Он снова становится серьёзным: — Но тебе всё равно нужно отдохнуть. Теперь вас осталось только трое, так что шоу будет особенно утомительным. Раньше камеры и так почти не оставляли её в покое. Маринетт была одной из самых интересных участниц — будь то благодаря её взаимодействию с Раулем или моментам, когда на съёмках появлялся Адриан. А теперь, когда финал, и всего неделя, чтобы снять оставшееся, съёмочная группа выжмет всё возможное. Плечи Маринетт поникли: — Я знаю. Просто… я так на взводе, что не могу расслабиться и уснуть. Она покопалась в самом большом пакете, и глаза у неё загорелись, когда она обнаружила, что там что-то осталось. — Тебе звонили? Адриан кивает: — У меня примерка в следующую среду. — Строго говоря, это было не обязательно — он и так помогал с большинством нарядов. — Ты выбрала, какой из них будет моим? — Да! — с восторгом отвечает она. — Я почти закончила и с порядком для подиума! Это было отличной новостью. Показ мод — это не просто «выпустить моделей на подиум». Всё должно быть спланировано до мелочей: наряды, модели, аксессуары, музыка, свет, тайминг. Всё должно быть гармонично и впечатляюще — потому что критики не упустят ни одной детали. — Можно посмотреть? — Нет. — смеётся Маринетт, явно наслаждаясь тем, как он расстроился, и сжимает его руку. — Это сюрприз! Ну вот, нечестно. — Подсказка? Она замолкает, прикусывая нижнюю губу — и Адриан на секунду замирает, заворожённый этим жестом. — Эм… — тянет она, прежде чем находит ответ. — Один из тех, что ты примерял на прошлой неделе. Это ничего не сужает. — Да ты издеваешься! — жалуется он, прекрасно понимая, как это звучит, но вдруг она поддастся? Она улыбается, но уступает: — Один из трёх, которые тебе больше всего понравились. Вот это уже подсказка. Адриан мысленно перебирает любимые образы, пытаясь угадать. Она отпускает его руку, и он специально не упоминает, что она задержала её чуть дольше обычного. Он внимательно наблюдает за ней, пока она копается в пакете. — Ты сегодня столько всего принёс! — Подумал, что ты сможешь взять это с собой в отель, — пожимает плечами Адриан, стараясь не придавать этому слишком большого значения. — Там ещё печенье, которое любит Тикки. — Серьёзно? — Её глаза расширяются, и она улыбается так ярко, что Адриан решает: тащить тяжёлый пакет во время патрулирования определённо стоило того. — Адриан, тебе не нужно бы-… Он точно знал, почему она замялась — и ждал. — Ты ведь не… — Она уставилась на него. — Ты ведь не сделал этого? — завершает она обвиняющим тоном. Да, он действительно это сделал. — Что? — спрашивает он, пытаясь вложить в голос как можно больше невинности. Сам прекрасно понимает, что выходит у него ужасно, но ему всё равно. Маринетт вытаскивает из пакета маленький свёрток: — Адриан, ты принёс мне крысу? — Желейную крысу, — поправляет он и наблюдает, как она разглядывает упаковку. — Голубей, увы, не было. Маринетт разворачивает обёртку, глядя на клубничную желейку: — Она такая странная, — говорит она, поднимая сладость за хвост. Красная «мышка» неуклюже болтается в её пальцах. — Адриан, она на меня смотрит. Он берёт «крысу» из её руки и с преувеличенной торжественностью откусывает ей голову, не отрывая взгляда от Маринетт. — Фу, ты мерзкий, — театрально возмущается она, прижимая руку к сердцу. — И зануда. Адриан стучит себя в грудь: — Кот. Это в моей природе. Виноват Плагг. — Не втягивай меня в свои странные шутки! — раздаётся голос с другой стороны комнаты, и Маринетт срывается на смех. — Он весь день хихикал из-за этой крысы! — Конечно, Плагг встанет на сторону Маринетт. — Где ты вообще это откопал? — спрашивает она, отбирая сладость обратно и осторожно откусывая кусочек. — На удивление вкусная… для крысы. — Желейной крысы, — снова поправляет её Адриан. — Интернет — прекрасное, но пугающее место. Он берёт телефон, быстро находит сохранённую фотографию и показывает ей. На экране — гигантский желейный мишка, тяжелее человеческого младенца. — Я думал купить его, но… говорят, его никто не может доесть. И я вряд ли смог бы таскать его с собой на патрулирование. — Это просто… излишне, — отвечает Маринетт и зевает, пытаясь прикрыть рот рукой и даже отворачивается от него. Конечно же, он замечает. Время близилось к половине третьего ночи. — Мне пора. — Нееет, — тянет Маринетт, и по одному этому капризному «нет» видно, насколько она устала. Сонная Маринетт — странное сочетание капризности и нежности. Это всегда было и мило, и немного забавно. — Ну пожалуйста, не уходи ещё… Уговаривать его долго не пришлось. Адриан и сам не хочет уходить. Но он знает, что Маринетт действительно нужно поспать. Он предлагает компромисс: — Ложись. — Он сдвигается в сторону, освобождая место. Вместе они складывают оставшиеся сладости обратно в пакет и оставляют его рядом с кроватью. Вскоре Маринетт оказывается лицом к нему, с подушкой под головой, а сам Адриан облокачивается на нелепую подушку в виде кота, которую она когда-то купила. Он сразу видит, что Маринетт почти проиграла битву с усталостью — её глаза тяжелеют, взгляд становится рассеянным, но, наконец, она выглядит спокойной. — Сумки собраны? — тихо спрашивает он, мельком ища выключатель. Но Тикки его опережает и гасит свет. В полумраке он всё ещё может разглядеть Маринетт — в свете луны, пробивающемся через люк над ними. — Мгм… — бормочет она. Адриан видит, как она пытается удержать глаза открытыми, и затем перекатывается на спину. — Твои волосы, — замечает он и, не задумываясь, тянется, чтобы снять резинку. Тёмные пряди мягко расползаются по подушке, раздаётся тонкий аромат её шампуня. — Спасибо. — Всегда пожалуйста. Повисает приятная тишина. Пальцы Адриана всё ещё касаются её волос, перебирают тонкие пряди. Маринетт смотрит в потолок, глаза полуприкрыты, руки спокойно лежат на животе. Он наклоняется чуть ближе, и вдруг Адриан ощущает, как в груди поднимается волна нежности. Он точно знает, что это — и впервые за долгие годы позволяет себе хотеть. Потому что впервые за долгое время у него есть ощущение, что у них есть шанс. Что сейчас, после всего, они наконец на одной волне. Он чувствует это. И думает, что она — тоже. Ту искру, тот заряд, который возникает, когда прикосновение длится чуть дольше, чем нужно. Когда её взгляд на секунду задерживается на его губах, пока он говорит. Это чувство близости и тишины, которое ничем не заменить. Он хочет большего. Он всегда хотел большего. — Мари? — Мгм? — Давай пойдём на свидание. — Уже два часа ночи, — её смех звучал сонно, она постепенно уступала сну. — Куда бы мы пошли? Адриан усмехнулся, но не стал говорить ей, что на самом деле уже ближе к трём. — Не сейчас! Я имел в виду — потом. Когда шоу закончится? Он не должен был нервничать, но сердце будто сместилось с места в груди. — Конечно, я очень хочу вернуться к патрулированию, — пробормотала она, закрывая глаза. Ну вот, так много для романтического признания. Он не думал, что это окажется настолько трудно. Плагг точно будет смеяться над ним, когда они вернутся домой. Квами уже дразнил его раньше, когда Адриан уговаривал себя сделать это. — Я и не про патрулирование... Резкий вдох — и глаза Маринетт распахиваются. Адриан осторожно отворачивает лицо, ощущая, как по щекам расползается жар смущения. Он чувствует на себе её взгляд — она смотрит, изучает его черты, и от этого стыд становится только сильнее. Он же, чёрт возьми, модель. У него были фотосессии с невероятно красивыми женщинами в едва ли не белье, но Маринетт каким-то образом могла превратить его в краснеющего, заикающегося дурака — просто одним вопросом и любопытным взглядом. — Свидание? Он кивает и смотрит на неё, чувствуя, как сердце бешено колотится. Глаза Маринетт широко раскрыты, зрачки расширены — будто она всё ещё переваривает сказанное. Она прикусывает губу, стараясь сдержать улыбку. Плагг наверняка назвал бы его идиотом, но Адриан столько лет сталкивался с отказами, что мысль о том, что это может быть по-настоящему, казалась нереальной — словно мечта, на которую у него нет права. — Это звучит... хорошо, — шепчет Маринетт и поворачивается на бок, переплетая свои пальцы с его. Адриан только сейчас замечает, что всё это время нервно теребил руку. Он чувствует себя легче, чем когда-либо. — Я думал, мы могли бы сходить куда-нибудь на ужин? Или на обед? Я на самом деле… ну, я думал об этом, но не знал, как ты… Он говорит слишком быстро, запинается, но внутри него — бесконечное облегчение: она сказала "да". — Ужин — хорошо… и прогулка вдоль Сены, — добавляет она, закрывая глаза, с лёгкой улыбкой на губах. Адриан улыбается, тепло разливается по груди, пока он смотрит на неё. — Мы могли бы сходить на Эйфелеву башню, — добавляет он. — Мы ведь ни разу не были там как обычные люди. — Можем устроить там пикник когда-нибудь. — И встретить закат… — мечтательно произносит Адриан, уже мысленно перебирая возможные рестораны. Он смотрит на её лицо — спокойное, с умиротворённой улыбкой и, возможно, с румянцем на щёках, который чуть заметен в лунном свете. В этот момент он осознаёт: всё. Он окончательно и бесповоротно влюблён в эту упрямую девчонку, которая отказывается спать даже в три часа ночи… и он хочет, чтобы у неё было всё. Он хочет подарить ей идеальное свидание. И сделает всё, чтобы она его получила. Он убирает прядь волос с её лица. А потом не может удержаться и мягко проводит пальцами по её волосам, ощущая, насколько они гладкие и шёлковистые. Маринетт вздыхает и сжимает его другую руку сильнее, так что он продолжает. — Адриан? — М-м? Он говорит тихо, почти шёпотом. Она вот-вот уснёт, и он не хочет её тревожить. — Я засну, если ты продолжишь… Её голос — почти невесомый, но Адриан почему-то уверен, что это скорее жалоба. — Прекрасно. Он и не думал останавливаться. Ему нравилось это ощущение — гладкие волосы под пальцами. А если это помогает ей уснуть — так это вообще идеально. Ему вообще нравилось к ней прикасаться. Лёгкие тычки, случайные прикосновения, держаться за руки, обнимать — всё это. А поцеловать её? Конечно, он этого хотел. Господи, как он этого хотел. После всех этих ночных визитов он даже стал по-новому ценить майки и спортивные штаны. Но каждый раз, когда он приходил, момент был неподходящий. Она была слишком уставшей, слишком занятой, или просто спала, уткнувшись лицом в рабочий стол. Последнее он, честно говоря, находил особенно забавным. Но даже сейчас он хотел, чтобы она была полностью бодра и осознавала всё, что происходит. — Обманщик. Адриан фыркнул, но не остановился. Его пальцы нежно массировали ей кожу головы, и Маринетт довольно заурчала. — Я останусь, пока ты не уснёшь, хорошо? — Угу… – Ты отлично справишься завтра, – шепчет он, прекрасно зная, что Маринетт больше спит, чем бодрствует. – Увидимся в среду, а потом в пятницу у тебя будет первый показ. Первый из многих. – Ммм, – сонно мурлычет она, с лёгкой улыбкой на губах. – А потом мы пойдём на свидание, настоящее, – он не может не улыбнуться. Адриан тоже волнуется и предвкушает. – Всё будет хорошо, обещаю. Он остаётся с ней ещё пару минут, пока её дыхание полностью не выравнивается. Часы на руке показывают, что уже половина четвёртого. Аккуратно освободив свою руку, Адриан укрывает её одеялом. – Спокойной ночи, принцесса, – шепчет он, не в силах устоять перед искушением и целует её в макушку. – Плагг? Квами уже рядом, вместе с Тикки. – Спасибо, что пришёл, – тихо говорит она. – Тебе тоже нужно поспать. Мы сообщим, когда заселимся в отель! – Обязательно, – так же шепчет Адриан, стараясь не разбудить спящую девушку. – Пошли, Плагг, домой. Он не завязывает шнурки, просто натягивает кеды и выходит из комнаты Маринетт. Уже снаружи, осторожно закрыв люк, Плагг подаёт голос: – Ты ужасный романтик, ты это знаешь? – Зато ты мурлыкаешь, – парирует Адриан, не намереваясь упускать шанс подколоть его из-за нового открытия. – Я рычал! – возмущённо пискнул Плагг, весь сжавшись от обиды. Адриан знает, что теперь будет слушать это всю дорогу, но только ухмыляется и хлопает его по голове. Квами сердито отмахивается, окончательно раздражённый всем происходящим. – Домой! – говорит Адриан. Вспышка зелёного света – и вот уже Кот Нуар мчится по крышам, исчезая в ночи.