Праздник семьи

Меня уже все заждались на этом празднике семьи. Семья, что отнюдь не моя, я в ней чужой, но по какой-то не поддающейся объяснению причине, я являюсь одним из самых почётных гостей. Именно поэтому мой телефон разрывался от названивавших мне организаторов праздника, что так и подгоняли меня: «Ой, Веня, приходи-приходи, мы все тебя так ждём», что естественно накладывало определённую ношу на мою и без того больную спину. И вот я здесь, подготовившись за час, в своём сером костюме, белой выглаженной рубашке, и самое главное в элегантном галстуке-бабочке. Перед выходом я также не забыл побрызгать себя одеколоном с мужским именем. Теперь любая дама, у которой имеются проблемы с отцом, будет падать в обморок при виде меня. Стоит ли это воспринимать как комплимент или оскорбление, остаётся только гадать. А ведь если так подумать, то почти у любого ребёнка в нашей широкой и необъятной есть одна из этих двух проблем: отец ушёл из семьи, либо же отец в ней остался, третьего не дано. Странно, что отец почти всегда является камнем преткновения для любой травмы, естественно, матери тоже не всегда святые, но намного чаще я мог наблюдать, как кто-то нагоняет пыли на отца, но не на мать. Хотя это и не важно, я предполагаю Я тихо подошёл к калитке из металлопрофиля, такого гадкого и столь распространённого материала для заборов частных домов, столь свойственный для около среднего класса населения. Естественно, не мне судить о чужом заработке, за сим я и оставлю своё отвращение к данному материалу лишь при себе. Мой нос почти упирается в металлопрофиль, я сделал лёгкий вдох и почувствовал сильное раздражение, ух, как я ненавижу этот материал, настолько, что мой нос готов взорваться, лишь бы не находиться с ним рядом, но нужно себя пересилить. Как только я собирался дёрнуть ручку и пройти в эту арку, встретить гостей и провести очередной вечер своей жизни напевая народные песни со стариками, как вдруг мне открыла моя бывшая одноклассница. Пару секунд я никак не мог вспомнить её имя, оно крутилось на языке, а также очень сильно напоминало название одного из самых лучших магазинов в нашем родном населённом пункте, я напрягал свои извилины, как только мог, но внезапно моё размышление прервали: -Ой, Венечка, так ты пришёл! Тебя все так сильно ждали, -воскликнула юная барышня, -давай же! Проходи, не стесняйся. Ты один из главных гостей, все уже пришли. -Д-да, привет…Наташа! -внезапно воскликнул я, чуть ли не рефлекторно. Наташа потянулась ко мне, чтобы обнять. Я почувствовал тепло другого человека, это было крепкое объятие, я искренне удивлён, я считал, что речи о важном госте были лишь для красного словца, но видимо его и правда ждали, настолько, что Наташа даже вернула сигарету в пачку, не будь я скромником до глубины души, то мог бы и зазвездиться от такой привилегии. После объятий девушка сделала жест рукой, призывая идти за ней. Я начал идти вслед, порой оглядываясь и рассматривая двор, что был так надёжно скрыт за листами металлопрофиля. Внутри было довольно приличное убранство. Снизу дешёвая каменная плитка, а вокруг нежные клумбы с розами, лилиями и иными культурными растениями, наверное, главная ирония была в том, что кроме цветов в этом доме не было никого культурного. И поверьте, мне на слово, это говорит не сколько мой снобизм, сколько знание этой семьи. Ещё в школе их отпрыск меня напрягал. Уж слишком он странный, постоянно себе на уме, но не в положительном смысле, а наоборот, он был молчаливый, но ужасно тупой и непреклонный, как баран, лучшего животного для сравнения не найти, сколько не пытайся. Его брат был лучше, но раздражал не меньше, это тот самый «клоун», которого все любят в своём классе, который из себя ничего не представляет. Его любили все, кроме меня, как многим читающим стало понятно, я не стал бы называть себя верхом человеческого интеллекта, но эти люди меня через чур раздражали на протяжении всей моей школьной жизни, но, судя по всему, эта ненависть была односторонней. А ведь и правда, стоит ли хранить детские обиды? Столько времени прошло. Они наверняка поменялись, точно так же, как и я. Мы с Наташей наконец-то дошли до входа в злосчастную комнату, в которой и собрались празднующие. Все разговоры заглушает громкая музыка, имеющая арабские мотивы. Противное чувство, будто я вновь на выпускном. Все те же лица, что были и там, только теперь мы сидим за противоположным столом, там, где раньше сидели наши родители теперь сидим мы, а их дети позади нас, пьют пока что только сок и лимонад и, возможно, детское шампанское. На столе взрослых уже стоит кое-что покрепче: дешёвое шампанское, водка и уйма бутылок коньяка, естественно, с некоторым количеством сока, ради приличия. Во взрослых ничего интересного не наблюдалось, ни у кого не было видно дорогого костюма, и ни от кого не чувствовался запах одеколона для мужчин. В этой комнате всем не хватало статусности, на их фоне я выглядел как цыган, приехавший в африканскую деревню. Началось всё по стандарту с шампанского. Его открытие заняло долгое время, я решил даже посмотреть на свои часы «Маяк», просто из желания измерить время открытия. Ровно пять минут двадцать пять секунд. Долго. Всем уже налили некий закос под «Bosca», в начале вкус был больше нежным, но после стал горчить. Гадость. Застолье продолжалось, в артиллерию пошли крепкие напитки. Лица каждого из присутствующих становились всё красней. Было чувство будто наибольшие любители спиртной продукции сейчас превратятся в помидоры. Внезапно за столом началась застольная философия, не знаю почему, но мне захотелось ворваться в диалог, возможно, из-за того, что бутлегерское шампанское наконец-то ударило мне в голову, а возможно снобистское желание выставить себя самым умным сыграло, но я внезапно выпустил что-то на подобии: -Господа, здесь вы абсолютно не правы, истинную природу любви нельзя связать с объятиями и поцелуями, а тем более соитием, безусловно – это всё приятно, -начал я восторженно, -но мы полагаем, что любовь есть в мире просто потому, что мы любим друг друга. Это забавно, поскольку не имеет ничего общего с её подлинной сутью. Вы можете любить свою даму, своего друга или собаку — это все не то. Любовь — это единство с процессом создания, наитие, полное и безоговорочное приятие себя таким, какой вы есть, и способность разглядеть собственную красоту в огромной луже бытия. Только отдавшись своей внутренней красоте, подлинной красоте своей души, вы можете привнести любовь в мир. Другого пути нет. Не имеет значения, как вы милы и любезны, как много любви внутри вас, как много любви вы хотели бы отдать миру — это не изменит сути. Половина индивидов успели заскучать и перестали меня слушать на середине, основная часть уже ничего не поняла, а чей-то ребёнок уже явно переписал это в свой телеграмм канал, но моё внутреннее ликование внезапно прервали. -Ты…чё, блять, умный самый? -возник хриплый бушующий пьяный голос. -Про твой интеллект я не заикался. -спокойно возразил я. Внезапно бушующий варвар поднялся с бутылкой неизвестно откуда взявшегося вина и разбил её прямо о стол. С таких раскладов я, мягко говоря, чуть не упал со своего стула. Если я правильно понял, то это было приглашение на дуэль, естественно при себе я всегда держу дуэльное оружие, из кармана своего серого пиджака я достал коробочку с двумя револьверами, которые всегда держу про запас, всякое может случиться в жизни. Естественно, они тоже пахнут одеколоном для мужчин, везде должен быть этот приятный аромат. Мы с моим противником отошли друг от друга ровно на 30 шагов. Мы стали дожидаться сигнала в виде трёх хлопков. Томительное ожидание, опасность, что чувствуется в воздухе. Все на нас смотрят, как на гладиаторов в Древнем Риме, мы для них источник хлеба и зрелищ, это ужасное общество людей, которым бы только сожрать тебя с потрохами. Я слышу, как часы на стене тикают. Каждый тик раздаётся эхом. Внезапно три хлопка. Я поворачиваюсь и стреляю. Прямо в сердце. Мой противник тоже выстрелил — себе в ногу. Не стоило ему напиваться перед дуэлью, но так рассудил Бог, что же я могу поделать? Я подошёл к ещё тёплому трупу своего оппонента, присел на его безжизненный бок, достал сигару из своего портсигара, почувствовал внезапно запах одеколона для мужчин, идущий с рубашки оскорблённого. Я закурил и подумал: «Да, хоть у кого-то здесь был вкус».