Что чувствуешь?

      Юра торопился.       Торопился, потому что опаздывал на встречу со своим другом. Они с Костей договорились погулять по Челябинску; как же Уралова в последнее время не хватало! Он постоянно был чем-то занят, и Юра уже перестал считать его «не смогу». Сегодня они были просто обязаны встретиться. Без него Юре было скучно и тоскливо. У него немало друзей, но Костя… Костя все равно единственный и незаменимый.       У Татищева зазвонил телефон. На экране высветилось «Костик» и он сразу взял трубку:       — Кать, я…       — Привет. Прости, я сегодня, кажется, не смогу, — извиняющимся тоном сказал Костя. Опять.       — Что? Заебись. Какого, вообще…       — Тебе так нужны подробности?       — Да, блять, нужны. Мы уже месяц не виделись, ты угараешь? Пиздец, чем ты там занят, а?       Костя молчал, а Юра все больше и больше злился, но тоже ничего не говорил. Ждал. Закипал, как чайник.       — У меня… сегодня свидание, — странным тоном сказал Уралов.       Юра помрачнел:       — С Аней, — ему стало как-то плохо. Он понял, что завидует Косте. Они наверняка будут там, вдвоём…       — Нет.       «Нет», но ничего не изменилось. Это непонятное чувство не ушло…       — И с кем тогда? Кто она?       — Уверен, что это она? — усмехнулся Костя.       Он.       Костя предпочёл общество какого-то левого придурка, а не Татищева.       Юра открыл рот. Закрыл, потому что не смог что-то сказать. По итогу он сбросил трубку, ничего не ответив. Удивился ли он? Нет, он и так знал, что его друг… гей, просто предпочитал не фокусироваться на этом и не забивать голову лишний раз. Но настроение испортилось сразу же. Юра не мог понять, что с ним. Он буквально дрожал от злости. Нервно постукивал пальцами по столу. Его мокрые волосы, которые он второпях пытался высушить феном, были волнистыми и запутанными, а глаза сверкали. Он прямо-таки молнии метал. Злость, негодование, обида — вот, что чувствовал Челябинск.       Просто злился, что Костя снова не сможет…       …и пойдёт на свидание с каким-то гомо-раздолбаем.       Ну да. Все отлично.       Только ли обижался Юра?

***

      Прошло десять минут. Все это время Татищев лежал на кровати с кислой миной и представлял сдержанно улыбающегося Костю в костюме… и какого-то мудака рядом с ним. И их сцепленные руки, разговоры, возможные поцелуи…       Да пошёл он нахуй.       Юра даже не знал, он это Косте или его «будущему парню».       На телефон пришло уведомление…

Илюха

12:10 «Привет, Юрас» 12:10 «Не занят?» 12:11 «А, точняк, должен гулять с ЕКБ»       Гулял бы, если бы не тот…

«Салют» 12:11

«Не занят» 12:11

«Не я дома» 12:11

12:12 «А чë так? ; (»

«Сегодня он пойдёт на свидание с каким-то ебланом» 12:12

12:13 «О, так это же круто» 12:13 «Может, он его судьба»       Юра надеялся, что нет. 12:13 «И почему он еблан?»

«Потому что» 12:15

12:15 «Хороший ответ» 12:17 «Подожди» 12:17 «Ты ревнуешь?»

«Что блять» 12:18

12:19 «Не знаешь, что такое «ревность?))» 12:19 «Могу объяснить» 12:19 «Представь, что Костя сейчас с кем-то трахается» 12:20 «Что чувствуешь?»

«Пошел нахуй со своей хуйнёй противной» 12:21

12:21 «Или называет кого-то своей любовью» 12:21 «Волнуется» 12:21 «Печётся, как о тебе» 12:24 «Ну что?»

«Все илюх отъебись» 12:24

12:23 «Ай-яй-яй, нельзя глушить свои чувства ((» 12:24 «Я даже представить не мог, что ты» 12:24 «Ну» 12:24 «Как сказать» 12:24 «Помягче…» 12:25 «Влюблённый» 12:25 «ГЕЕЕЕЕЕЕЕЙ»       Юра выключил телефон. Так его ещё никто не оскорблял.       «Что чувствуешь?» — эхом отдавалось у него в голове…       Он чувствовал, как кулаки и зубы сжимались. Когда Юра представлял Аню с кем-то, ему было по большей мере плевать. Раньше он думал, что попросту привык, как-никак в их дружбе он всегда был третьим лишним… (он так думал, пока не узнал, что Костя не по девочкам). Но если он заставал смеющегося Костю с кем-то другим, он вспыхивал — только он хотел доводить Уралова до такого состояния своими идиотскими шутками. Он любил…       Мысль о том, что он потенциальный пидор, съедала его изнутри. Что скажет Данис? Его знакомые? Столица, в конце концов? Нет, уж Москве было бы плевать. Во-первых, Михаилу Юрьевичу обычно на всех плевать кроме Санкт-Петербурга, денег и детей, а во-вторых, он же сам… в конце концов.       Зрачки Юры расширились: он только что принял спонтанное решение, которое вполне может перевернуть всю жизнь.

***

      Костя с самого начала чувствовал, что этот день удастся, но после того, как Юра сбросил, ему стало как-то… неловко, неприятно и даже немного стыдно.       Он вышел из ванны в одном полотенце, чувствовалась бодрость. Посмотрел в зеркало — что ж, чистые волосы действительно способствуют поднятию самооценки. Взгляд опустился ниже: медовые глаза, нос, губы… Губы. Как бы он хотел, чтобы эти губы целовал…       Послышался довольно настойчивый стук в дверь.       Костя посмотрел сторону прихожей, а потом на зелёное махровое полотенце на своих бёдрах. Ладно, он посмотрит, кто это, а потом уже решит, открывать или нет. Уралов тихо подошёл к двери и заглянул в глазок. Там стоял Юра.       — Юра? — он обомлел.       Челябинск выглядел таким… другим, и Екатеринбург тотчас открыл дверь. Костя думал, что его уже ничего не удивит после этой неожиданной встречи. Так сильно он не ошибался никогда. Татищев быстро зашёл, окинул полуголого Костю беглым взглядом и впился в его губы. Костя чуть ли не умер от шока и других эмоций, когда тот его поцеловал. Уралов замер, не в силах что-либо делать. Юра притянул его к себе и проник в рот языком, и от такого натиска у Кости закружилась голова… или это после горячего душа? К большому сожалению, через какое-то время Челябинск отстранился.       — Ты… трезвый, вообще? — сглотнул Костя, но вскоре его лицо приняло скептический вид. Он неверяще прищурился.       — Обижаешь, — будничным тоном отозвался Юра, хотя внутри бушевал ураган. Он прошёл в гостиную и сел на диван. Костя дотронулся до своих губ и неуверенно пошёл вслед за ним. — Назовёшь его имя?       — Чьё? — не понял Уралов. Он устроился рядом с Юрой и начал пристально вглядываться в его глаза.       — Имя хуесоса, с которым ты собрался идти на свидание.       — А, нет, всё равно его не знаешь, — сказал Костя. Он проследил за взглядом Юры, и до него дошло, что тот смотрит вниз. — Я понять не могу, что с тобой? Может, объяснишь?       — Не скажешь?       — Не скажу, чтоб спал кре… — тот самый случай, когда заткнули поцелуем. Косте понравилось, это неплохо. Во время него он также почувствовал, как с него начали стаскивать полотенце. Он отодвинулся. — Мне… скоро выходить.       Юра упрямо проигнорировал его. Он молниеносно сдёрнул полотенце на пол и встал на колени перед Костей. Видеть на лице Уралова нескрываемое возбуждение и удивление было приятно. У него глаза потемнели, а губы были алыми и зацелованными. Он резко показался Татищеву таким красивым…       — Ты… — в это же мгновение Костя откинул голову назад, почувствовав, как Юра начал его гладить. А первый сдавленный стон вырвался, когда Татищев обхватил головку губами и начал ласкать ее языком. Через какое-то время он начал медленно и неторопливо насаживаться на член ртом, не забывая про руку, которая водила по нему туда-сюда. Стоит ли описывать, как из глаз Кости посыпались искры? Он опустил голову, смотря на Юру сверху вниз. Его мозг попытался запечатлеть этот момент на всю жизнь.       Их обломала какая-то раздражающая и громкая мелодия, и только через секунду до них дошло, что это телефон (Юра обматерил его трёхэтажным матом). Телефон Кости. Татищев посмотрел на экран.       — Какой нормальный человек записывает в контакты «Не помню»?       — Это тот, с кем я должен был… эм, пойти на свидание, — Костя заметил в глазах Юры нарастающий огонёк. — Подожди, нет…       Челябинск взял трубку: одна рука держала телефон, а другая не переставала доставлять Косте удовольствие.       — Да?       — Привет… так, стоп, не понял. Ты кто? И… где Константин?       — Кто я? — Юра поймал взгляд Уралова. Костю пугала его ухмылка. — Давай я передам ему трубку, и, может быть, он скажет, кем я ему являюсь.       Дрожащими руками Екатеринбург выхватил телефон. Он рвано выдохнул, ощутив, как Юра демонстративно продолжил начатое даже при таких сложившихся обстоятельствах.       — Да, привет. Что? Извини. Я не смогу, — впервые его «не смогу» было приятно слышать Юре. — И завтра, и послезавтра… Никогда, — Костя пытался хоть как-то сдерживать стоны, закусывая губу. — Он… он mio amore. Что происходит? Mi fa un pompino. М-м, mi dispiace, не могу сейчас говорить, — он наконец сбросил звонок и перестал сдерживаться. — Юра, ты просто…       — М-м?       Костя промычал что-то невнятное.       Да, этот день определенно удался…