А жизнь...всегда такой будет?

      Маленькая девочка лет десяти лежит на диване под парнем тринадцати лет, губы расходятся из поцелуя. А в воздухе лишь шёпот: «Понравилось?» — и неуверенный кивок в ответ. Почему же ты так беззащитна, кроха? Почему дать отпор оказалось тяжелее, чем позволить вести себя так с тобой? Почему ты молчишь об этом? Но самое главное, почему никто не обращал внимания?       Это случилось летом, когда мне было десять. В тот год на последние два месяца лета я осталась без связи с городом, поэтому не могла рассказать маме о тех событиях. Был обычный вечер, я и мальчик с соседнего участка играли в твистер недалеко от ворот. Тогда и появился «он» — в тот момент прекрасный парень, мечта девочки моего возраста, сейчас извращенец и предмет ненависти. Он прикатил к нашему забору на велосипеде, всегда ездил на нём, и попросил присоединился к нам, я разрешила. Когда соседский мальчик ушёл, мы с моим новым знакомым пошли на чердак, бабушка не была против, главное, чтобы я не мешала. В первый день мы просто общались, а перед самым уходом он предложил мне встречаться..... Зачем я тогда согласилась? Почему не послала его? Почему позволила этой истории начаться?       На следующий день он приехал снова. Бабушка угостила его обедом и мы пошли ко мне на чердак. В тот день кто-то впервые смотрел на меня, целовал и трогал так, как он это делал. Он обращался со мной как с равной себе, это прельщало. Вернее я тогда считала, что это как с равной. В школе я не пользовалась мужским вниманием, да и примера отношений перед глазами не было, и мой детский разум, вскормлённый сказками и мультиками, выдал обычного дачного мальчишку на велосипеде за желаемого принца на белом коне.       Шли недели. «Он» научил меня целоваться разными способами, научил развратной игре (название которой я уже не помню, но её суть была чем-то похожа на «бутылочку», только с большим количеством возможных действий), и облапал во всех возможных местах. И всегда это сопровождалось одним и тем же вопросом: «Понравилось?». Почему я всегда отвечала, что да? Сама не знаю, наверно надеялась, что однажды действительно понравится. Иногда после его ухода я ещё минут пять умывалась и пыталась вывести привкус чужой слюны изо рта. Думаю будь у меня возможность мыться каждый раз, я бы и это делала.       Я уехала в город в конце лета, без его номера, без способа связи. Мы пообещали друг другу встретиться следующим летом, а я пообещала, что никто не узнает о произошедшем. И действительно, я решилась рассказать о нём маме только спустя несколько месяцев, конечно в тот же день узнала об аморальности его действий и о том как нагло мной пользовались. На следующее лето он не приехал. Я перестала доверять людям, внутри меня что-то умерло.....       Сейчас, спустя ровно шесть лет со дня нашего с ним знакомства, я чувствую к нему глубокую ненависть, потому что он сломал мне жизнь моими же руками. Однажды человек, советам которого я доверяю, сказал мне, что подобное нужно проживать как бы заново, но теперь уже не допустить тех же ошибок. Наш мозг не видит разницы между воображением и реальностью, этим я и хочу воспользоваться.       Первым вариантом было просто не пускать его на участок, но это показалось мне слишком скучным. Поэтому теперь всё будет так: Я поднимаюсь по старой лестнице, слышу тихие голоса. Вижу маленькую себя и того, кто сейчас моя цель, на узком колючем диване. Я скидываю его с малышки, она напугана, но не из-за меня. Урод почти снял с неё верх и поцелуями спускался к ещё только формирующейся груди. Сейчас на его лице непонимание и зарождающийся страх. Я с силой толкаю его в стену, он издаёт приглушённый вскрик. Пинаю в живот, он не может ничего сделать, точно как не могла ничего сделать его маленькая жертва. Бью по лицу, наношу удар за ударом, лью ему в рот горячий солёный раствор, а в перерывах спрашиваю: «Тебе нравится, сволочь?! Нравится чувствовать себя беспомощным?! Нравится, когда тебя причиняют боль?!». К моему удивлению малышка не протестует, возможно где-то на подкорках сознания она всё понимает. Его тело безвольно валяется на деревянном полу, я отхожу от него и сажусь на диван. Кроха сразу же прижимается ко мне и начинает плакать, я ничего не говорю, лишь глажу её по голове. Когда всхлипы стихают, слегка наклоняюсь к ней и шепчу: «Он больше не тронет тебя. Никогда.» — в ответ слышится тихое: «Он умер?» — я вздыхаю: «И да, и нет, кроха. Он мёртв для тебя и для меня, но на самом деле ходит сейчас по земле, а может и нет. Я не знаю. Просто считай, что его больше нет.» — в ответ получаю кивок. Отпускаю малышку, встаю и ухожу, утаскивая за собой тело. Я выброшу его в ближайшем овраге, но здесь его оставить нельзя. Даже мёртвым этот урод мог бы навредить ей.....       Так закончится история длиной в шесть долгих лет, в которые я жила закрытой. Комната, в которой это произошло кардинально переделана, больше ничего не напоминает об этих месяцах кроме записи в личном дневнике и по-прежнему сохранившейся неприязни к поцелуям. Со временем всё наладится. Я верю, что теперь малышка будет чувствовать себя в безопасности дома.