Ежевичный

      Я отдала своё сердце маленькому мальчику, а взамен взяла его - хрупкое, полное страхов и наивных выдумок. Он с самого знакомства был рассеянным и неуклюжим. Он постоянно попадал в неприятности, а я о них узнавала не сразу. Он приходил ко мне с улыбкой, будто ничего и не произошло, а я хотела кулаками наказать его за эту беспечность.       Сегодня опять. Я ждала его к восьми, а он не явился и к десяти. Причиной задержки могло быть что угодно, хоть нападение, хоть упавшее дерево – никто никогда не знал, что с ним может случиться.       За год наших отношений я так и не привыкла. Мои руки начинали дрожать, когда я набирала его номер, а слышала лишь долгие гудки; зубы скрипели, когда я представляла худшее. Крепкой хваткой я вымещала злость на горле бутылки с текилой.       Наконец, звонок в дверь. Бегу открывать, представляя как надеру ему уши. Он стоит весь мокрый от ночного дождя и бросается на меня с неизменной улыбкой. Я сдаюсь, я бессильна.       Запускаю руку в его влажные каштановые пряди, наматывая на пальцы. Их длина кончается, он задирает голову вверх, прижавшись к моей груди; тёмные хвойные глаза отражают всю растерянную меня. Руками хватаю его гладкие щёки и шепчу:       — В следующий раз я тебя прибью.       Он как котёнок ластится ко мне, зная, что я вру. Я не смогу сделать ему больно.       На кухне нас ждёт два стакана с текилой, разбавленной соком и льдом. Он с опаской смотрит на свой и морщится от каждого глотка; я уже выпила и молчаливо любуюсь его пьянеющим видом. Я ни за что не признаю, что пою его специально, ведь ему даже нет восемнадцати.       Как с коктейлями покончено, я через барную стойку тяну его к своим губам. С первого же касания я чувствую, как лед заморозил весь его рот, а также вожделенный запах свежей вишни. Мой язык, нагретый дыханием, прошел сквозь его губы. Глубоким вдохом он выдаёт себя - ему хотелось именно этого. Я окончательно отдаюсь этой страсти и его язык оказывается в бесконтрольной власти моего. Жадно соприкасаясь с ним, а затем жёстко прижимая к нёбу или внутрь щёк, невольно усиливаю хватку за его воротник.       Мы чуть ли не падаем на пол и прерываемся. Его лицо покраснело, он жадно дышал и пытался поцеловать меня ещё, но пьяно промахивался и попадал по щекам.       Я хочу большего и быстро веду за собой на кровать, мной движет лишь это приятное чувство по телу. Он залезает на меня и в этот раз целует прямо в губы. Его язык стал наглее и пытается пробиться к моему; руки начали тянуться ко мне под спину. Так он лишь выпрашивал, чтобы я сделала тоже самое с ним. Уже через секунду всё изменилось: я брала верх над его языком и рукой купалась в каштановых волосах.       Мне показалось, что сейчас самый удачный момент перейти на новый уровень наших отношений. Оттягиваю его лицо и направляю к своей груди, предвкушая прикосновения липких губ, как чувствую сопротивление. Он замер надо мной и виновато глядел вниз. Он не готов.       Толчком в бок я сбрасываю его рядом и набираю воздуха в легкие. Возбуждение бегает по телу как ненормальное, а я тщетно пытаюсь его остановить.       — Прости, я боюсь... — тихо шепчет он и приобнимает меня за плечи. Его голос такой, будто он сейчас заплачет, и я чувствую себя последней сволочью.       — Всё нормально, — простительно улыбаюсь ему и глажу по голове, затем отвожу взгляд в потолок. Это была тринадцатая попытка, а он так и не отдал себя мне полностью, как это готова сделать я для него.       Он закинул голову на моё плечо и вновь ластился, как котёнок, к моим волосам.       — У тебя очень красивый цвет... Как он называется ? — его рука боязливо проходит сквозь всю мою короткую прическу, словно это происходит впервые.       — Ежевичный, — в который раз отвечаю я.