Инсомния

Девочке, в свои косы вплетающей май. Храни бог синеву твоих рек! И поля одуванчиков. Я буду здесь. Засыпай. Снаружи — злой снег, Пустые хижины ласточек, Клюквенный след, Матросы ломают ледник. Но внутри у тебя солнца блин, Запах итальянских конфет, Птичий, сладкий язык, Женщины целуют мужчин. всё в порядке. всё будет в порядке. Девушке, играющей в прятки Со своими ночными кошмарами. Храни бог ленту незабудок И пчелиные соты. Есть люди, которые не умрут старыми. И не потеряют рассудок — Их раздавят самолёты. Это всё отвратительно просто: Есть человечек, и есть его остров Но мало сахара, мало неба, мало вина. И подземных дворцов не хватило Чтобы привкус детской обиды умолк «Вы выпьете чашу горя до дна, Вы малы, мягки́, и нера́вны силы А мы мёртвые. С нами бог». Женщине, срезающей косы косой, Я убила бога-предателя я предала За синеву твоих рек и поля одуванчиков. Два скользят лебедя по глади морской И всё сыпется, сыпется с ветром зола скалы пугаются ласточек. за кого они их принимают? Душа моя поёт о далёком мае. Где не клеймят зигзагами скот, Не рисуют чёрные петли на облаках Не погружают квартиры чужие в чернила. И поэту нельзя зацементировать рот. По цистернам не разливают страх: Мешанина из крови и тухлого ила. Здесь — гротеск. Торговка детьми — мораль. конфискованная печаль. И не в боге сила. Девочке, вплетающей в косы февраль: ты уже победила.