Колыбельная

— Ах… хах… Архонты, снова? Холодный пот бежал по вискам, рыжие пряди неприятно прилипли ко лбу, а сердце заходилось в бешеном ритме. Ладонь почти инстинктивно сжалась и разжалась, в районе плеча прошлась противная судорога. Тарталья устал. Ужасно устал, если честно. Последнее время почти каждую ночь ему снились какие-то тёмные образы, нечто, разрывающее его тело, глумящееся над ним, унижающее… И выглядело это слишком реалистично. Словно второе падение в бездну. Для него, гордого Предвестника, подобные картины были настоящими муками. Он перерыл не одну книгу в надежде найти дельный способ избавиться от кошмаров. Большинство советов Чайльду попросту не подходили: исключить стресс, ложиться спать раньше, делать медитации… ну всё не то! Правильное питание и физические нагрузки звучали реальнее, но Тарталья и так всегда работал на износ, куда же ещё больше? Ещё один вариант — половой акт. И это… правда немного помогало. После секса не снилось ничего, и гораздо лучше так, чем видеть кошмары или вообще не иметь возможности заснуть. Но правда в том, что Тарталья был почти полностью обычным человеком, а вот его партнёр — нет. И заниматься сексом с божеством оказалось делом довольно необычным… Да, он встречался с Чжун Ли. Да, он спал с Чжун Ли. Да, он простил Чжун Ли. Этот мужчина вызывал в сердце Чайльда сумасшедший трепет. Он умело проник в потаённые уголки души, бесцеремонно оставил там свои следы и, кажется, гигантский автограф, выведенный золотыми чернилами. Иначе как объяснить то, что его имя, такое простое, незамысловатое для любого жителя Ли Юэ, казалось чем-то запредельно великолепным? Но имя — это мелочь. Не будет преувеличением сказать, что Чайльд влюбился в этого человека с первого взгляда. Его безупречные манеры, красивая речь, всегда великолепный внешний вид… его невероятно изящные руки, которые шикарно смотрелись бы на бёдрах Тартальи. Несомненно, было в нём что-то неземное. Что-то, из-за чего к Чжун Ли тянулись чуть ли не все. Его уважали, ему всегда были рады, им откровенно восхищались. Чайльд исключением не стал. Почти. Он очень хорошо знал, что люди не могут быть настолько идеальными, поэтому с особым энтузиазмом пытался разглядеть скелеты в шкафу Чжун Ли. Чайльд подсознательно считал его тем самым лицемером, который казался белым и пушистым только на первый взгляд, а в душе прятал самую настоящую чернь. Однако он и не думал, что тайна Чжун Ли таких огромных масштабов. Мудрость и широкие познания в самых различных областях легко объяснялись жизненным опытом длиной в шесть тысяч лет. Стойкость принципов и правильность взглядов — огромной ответственностью перед народом. Каменное спокойствие и умение держать дистанцию — тем, что он всё-таки бог камня и контрактов. Каково было Мораксу прикидываться очень эрудированным, но всё же простым смертным, когда на самом деле в его жилах текла кровь не только Адепта, но и Архонта? Однако Тарталье на тот момент было уже всё равно. Он искренне полюбил Чжун Ли, слепо и слегка наивно. Готов был днями напролёт слушать порой нудные разговоры; наблюдать за приятной мимикой; ловить себя на мысли, что слишком долго смотрит на губы; просто находиться рядом, в тишине наблюдая, как солнце опускалось за морскую гладь. И даже безмолвно ревновать к каждому прохожему, который одаривал Чжун Ли жантильной улыбкой. Но простить огромный обман было тяжело. С другой стороны, мог ли Моракс поступить иначе? Вряд ли. К тому же, он не позволял себе играть с чувствами Чайльда, а вполне осознанно отвечал взаимностью. По-своему, в до смешного консервативной манере, но как уж умел. Правда, если бы не подсказки знающих людей, историю с палочками Чайльд так бы и не разгадал… Но подобного рода ухаживания всё-таки были абсолютно очаровательными. Тарталья ощущал себя особенным, таким, каким не ощущал себя ни дома, ни среди фатуи. Нигде. Простил. Сейчас Чайльд сердечно доверял Чжун Ли, иногда делился своими переживаниями, хотя и не привык так делать. Это было новшеством. Он надеялся, что простил Чжун Ли не зря. Но даже так рассказывал ему не обо всех своих проблемах… — Чжун Ли, я хочу заняться с тобой сексом. Вот так Тарталья поставил своего возлюбленного перед фактом. Прямо посреди ресторана «Народный выбор». Благо, что хотя бы догадался сбавить тон. — Аякс, — на людях Чжун Ли редко обращался к нему по настоящему имени, — ты уверен? Мы ведь только позавчера… Не думаю, что твоему телу будет легко перенести это так скоро. Янтарные глаза с беспокойством загорелись, брови чуть опустились. Даже рука, до этого спокойно держащая пиалу с чаем, заметно дрогнула. — Что значит «перенести»? Я получаю удовольствие! Не волнуйся, — Тарталья задумался всего на пару секунд, — или ты сам не хочешь? — Как знаешь. Я переживаю лишь о твоём здоровье. В таком случае, пойдём вечером ко мне домой. Тарталья прямо засиял. Он продолжил болтать на посторонние темы, будто ничего смущающего и не спрашивал. Однако что-то явно было не так. И Чжун Ли пока не мог понять, что именно. За привычной прогулкой по гавани прошёл очередной день. Чайльд не в первый раз боролся с желанием взять Чжун Ли за руку или хотя бы держать под локоть, но вовремя напоминал себе: они не одни, у стен есть уши и глаза. Пусть Тарталья и любил внимание, но не настолько. Впрочем, неловких столкновений плечом, скромных прикосновений к ладони и мимолётных, наполненных нежностью взглядов тёплых янтарных глаз ему хватало. Когда солнце стало медленно уходить за горизонт, а улицы Ли Юэ окрасились розово-оранжевым цветом, Тарталья и Чжун Ли благополучно добрались до дома последнего. Их встретил уже привычный лаконичный интерьер, а ещё запах приторно-сладких благовоний. Зажжённые свечи придавали обстановке шарм. Не хватало лепестков роз — кто бы мог подумать, что великий и ужасный Моракс такой романтик! Стандартные водные процедуры не заняли много времени. Сидя на кровати в красном шёлковом халате, любезно одолженном Чжун Ли, Чайльд покачивал ногой и разминал шею в ожидании. Он выглядел довольным и готовым ко всему, да и старался не думать о всяких мрачных вещах. Внезапно глаза погрузились во тьму. Чайльд бы успел испугаться или даже ударить виновника сей проделки по лицу, если бы хорошо знакомые пальцы не стали судорожно поправлять его спутавшиеся от влаги волосы, а где-то со стороны прикроватной тумбы не послышался глухой стук стекла о дерево. Долго догадываться, что именно было поставлено на тумбу, не пришлось. Грудью Чжун Ли упёрся в спину Чайльда, даже сквозь тонкую ткань ощущалась его нагота. Приятная деталь. И как Чжун Ли с его-то внушительными габаритами удавалось так подкрадываться? — Напугал? Прости. Ты не против побыть сегодня с закрытыми глазами? Знаешь, так ведь можно ярче чувствовать каждое прикосновение… — Ч-Чжун Ли… Хах, да не напугал ты меня! Просто почти застал врасплох. Я н-не то чтобы против, но вообще-то мне хотелось видеть тебя… — скопившаяся во рту слюна не давала Тарталье говорить спокойно. На самом деле, выдумка Чжун Ли показалась ему очень возбуждающей, что подтверждали пылающие щёки и вспотевшие от предвкушения руки. Но в то же время темнота напоминала о тех противных снах. Страх и желание — ядерный коктейль. — Я бы хотел, чтобы сегодня ты побыл в повязке. Хотя бы попробовал. Но если тебе будет не по себе, то я сниму. Так ты согласен? — Согласен, согласен… Меня не отпускает мысль, будто ты что-то задумал! Чайльд затылком почувствовал, как Чжун Ли ухмыльнулся. Молчание — знак согласия, верно? Они приняли привычное положение на кровати: Тарталья лёг на спину, а Чжун Ли нависал сверху. Он лишь развязал пояс Тартальи, но сам халат не снимал. Очень уж красиво этот элемент одежды смотрелся на милом юноше, да ещё и сочетался с огненно-рыжими волосами. Чжун Ли не соврал, ощущения с закрытыми глазами и правда были… более яркими. Никогда не знаешь, куда придётся следующее касание любимых рук или губ. Именно поэтому от приятных прелюдий у Тартальи уже подрагивали лодыжки. Но даже ограничение зрения не могло бы заставить его лежать смирно и просто довольствоваться ласками. Бледные ладони принялись ощупывать плечи Чжун Ли, быстро переместились к мощной шее, а там уже и зарылись в волосы, которые, как успел обнаружить Тарталья, теперь не стягивала резинка. Пропускать шелковистые локоны сквозь пальцы было сродни медитации. Чжун Ли издал, очевидно, одобрительный вздох и наклонился ближе к лицу возлюбленного. Его мерное дыхание отчётливо доходило до слуха Чайльда, сердце которого трепетало. Кажется, слишком громко. Воспользовавшись близостью, он притянул Чжун Ли к себе и с особым озорством вовлёк в поцелуй. Язык оглаживал рельеф дёсен, касался мягкой плоти щеки и нёба, сталкивался с чужим языком, удерживая свой собственный хаотичный ритм. Чайльд всегда целовался именно так: пылко, игриво, до пустоты в голове, но пустоты приятной и дурманящей. О Чжун Ли подобного нельзя было сказать. Он аккуратничал во всём, что, впрочем, не делало его плохим любовником. Ему нравилось растягивать удовольствие, целоваться глубоко, но медленно и тягуче. Чайльда не всегда устраивал подобный подход, поэтому инициативу приходилось брать на себя. А никто и не против. Отдышавшись после поцелуя, он с лукавством облизнул нижнюю губу. — Чжун Ли, — ладонь легла на повязку, — я отомщу тебе за это в следующий раз. Он был готов поспорить, что на этих словах Чжун Ли в вопросительном выражении изогнул бровь. — Ты ведь сам согласился на это. Кроме того, я не отнимаю у тебя возможности её снять. — Нет уж! Я приму твой вызов и продержусь с закрытыми глазами. Чжун Ли не смог сдержать смешок. Не имея возможности видеть партнёра, Чайльд больше предавался фантазиям. Он как-то совершенно не представлял, что будет чувствовать, когда… о, Архонты. Чжун Ли же будет его так… чёрт. Тарталья неосознанно встрепенулся. Мурашки прошли по груди и животу, когда Чжун Ли припал губами к потвердевшим от прохлады соскам. Бархатистые поцелуи приятно дразнили, заставляли выгибаться навстречу касаниям, а вкупе с лёгкими покусываниями, совсем не доставляющими боль, будоражили кровь. Длинный язык обводил ареолы, а губы втягивали раскрасневшуюся кожу, оставляя за собой тихие влажные звуки и быстро обрывающиеся ниточки слюны. Лицо и уши Тартальи пылали, жар проходил по всему телу. Он поджал пальцы ног и издал несколько оборванных горячих вздохов, старался контролировать свой голос, хотя Чжун Ли не раз говорил, что в стонах нет ничего стыдного. Что ж, это было уже почти профессиональной привычкой. — Ты очень красивый. И… — Чжун Ли вполне успешно подбадривал, — так много тренируешься. У тебя великолепное тело. Самолюбие Тартальи весьма тешили такие комплименты. Не то чтобы ради них он развивал своё тело, но… Получить одобрение от Чжун Ли всё же было важно. — Если у меня великолепное, то каким эпитетом можно описать твоё? Знаешь, я достаточно впечатлился уже тогда, когда впервые увидел твои статуи. — Знаю. Ты говорил. — И тебя совсем не смущало светить голым торсом на весь Ли Юэ? А ведь на первый взгляд таким скромным кажешься… Хриплый смех Чжун Ли заставил Тарталью машинально повернуть голову в сторону и накрыть собственную щеку охладевшей ладонью. Да, остыть бы точно не помешало. Что ж, слабость Чайльда к его голосу, кажется, была слишком очевидной. И на это «Ты так мило смущаешься» оставалось лишь фыркнуть. Ну и приподняться на локтях, чтобы инстинктивно найти губы Чжун Ли и почти невесомо коснуться их своими. Чтобы меньше смеялся. — Неужели ты ревнуешь из-за этого? — Возможно. Чайльд чувствовал жгучие поцелуи на своей коже, но точно знал, что они не оставят следов — Чжун Ли не хотел никоим образом причинять вред его телу, даже если являлся, честно говоря, тем ещё собственником. Очерчивал кончиками пальцев выступающие венки на шее Аякса, обводил кадык и спускался к ключицам. Аякс всё ещё сдерживал голос, прикусывая тыльную сторону ладони, но с каждым мгновением контролировать себя становилось труднее. Он шумно дышал и чуть изгибался, подставляясь под касания. Возбуждённый член давно уже требовал внимания, но Тарталья не трогал себя, зная, что этим любил заниматься его прелестный партнёр. — Всё хорошо? — Б-более чем… Не спрашивай!.. Чжун Ли в очередной раз снисходительно усмехнулся, и Тарталья пуще покраснел. Иногда он благодарил слегка старомодные вкусы возлюбленного — из-за полумрака, созданного горящими свечами, румянец на лице был плохо заметен. Мучить Аякса Чжун Ли не планировал, поэтому помог справиться с первым оргазмом: прикоснулся губами к набухшей головке его члена, кончиком языка ласкал уретру, а рукой осторожно сжимал напряжённые яйца. Сверху послышался возбуждённый всхлип, а ладонь Чайльда на ощупь нашла голову Чжун Ли. Пальцы были аккуратно запущены в шелковистые тёмно-каштановые волосы, всего лишь придерживали, не позволяя себе наглости давить. Подумать только, он спал с Мораксом… Ему делал минет Моракс… Такое вообще, чёрт побери, возможно? Своим длинным языком Чжун Ли проходил по всей длине члена, сжимал, посасывал головку и брал в рот, расслабляя горло, заглатывая с каждым разом глубже, а после — наполовину выпуская. Он втягивал щёки, создавая таким образом вакуум, который ещё сильнее сжимал член. Аякс не то пищал, не то слишком высоко стонал, но так или иначе выражал полную удовлетворенность действиями. Он наконец-то позволил себе не сдерживаться, отойти от образа «брутального парня», который ему внушили в семье и на службе. С Чжун Ли ему не нужно было строить из себя кого-то. — П-послушай, я сейчас… ха… Чайльд был на пределе, поэтому чуть надавил на голову Чжун Ли, пытаясь отстранить его от себя. Только после этого он спокойно кончил, напряжение внизу живота ушло, сменившись на наслаждение. Правда, сперма всё-таки немного запачкала чужие подбородок и грудь. Но Чжун Ли совершенно не злился, даже демонстративно слизал с себя белёсые капли, помогая себе пальцем, да так, чтобы характер его действий был отчётливо слышен. Тарталья, кажется, снова пищал. — Чжун Ли, прекрати!.. — то, что Аякс представил у себя в голове благодаря бурной фантазии и закрытым глазам, слишком смущало. А этот хитрый Чжун Ли всё посмеивался! В отместку Чайльд огладил его рельефный торс, остановился на крепкой груди и несдержанно улыбнулся. Словами не передать, в каком восторге он был от мужчины, что так любезно делил с ним одно ложе. Но задерживаться надолго Чайльд не планировал, его ладони быстро переместились ниже, к паху. Чжун Ли утробно зарычал, но вовсе не угрожающе, а даже наоборот. — Твоё самообладание трещит по швам, я прав? — озорная интонация мигом вывела из транса. Ребячество не было присуще Чжун Ли, однако конкретно со своей пассией он постоянно принимал разного рода вызовы. Шуточные, скорее, но всё же. — Не будь так уверен. Тарталья вытворял что-то абсолютно немыслимое. Его ладонь оглаживала горячую плоть, сжимала и выпускала. На кончиках пальцев чувствовалась нервозность, скрывать которую оказалось не так-то просто. Или же эта дрожь была от возбуждения?.. Большой палец мягко массировал уретру, замедлялся, останавливался, но через пару секунд снова набирал темп. Что ж, Тарталья умел дразнить. Даже с закрытыми глазами. Обхватив член всей своей шероховатой ладонью, он по-издевательски медленно двигал ей, периодически сжимал, словом, откровенно провоцировал. На стон или на грубость — другой вопрос. Впрочем, последнего Чжун Ли, кажется, никогда себе не позволял. Он лишь сдавленно выдыхал, пока чужая ладонь оглаживала мошонку, а после вновь возвращалась к головке. Теперь движения стали непривычно быстрыми, видимо, Тарталья желал поскорее заставить возлюбленного кончить. Но выдержка Чжун Ли оказалась сильнее, пусть и слабо различимые стоны говорили об обратном. В слегка напряжённом лице Чайльда читалось некое недовольство; манипуляции не сработали. — Ладно, ты победил, — нарочито обиженно пробубнил он. Не осталось сил продолжать этот негласный спор. Чжун Ли наклонился и, беззлобно усмехнувшись, оставил на скуле несколько ласковых поцелуев. Чайльд всё ещё строил расстроенного, но по дрогнувшим будто в улыбке губам можно было точно сказать, что он прямо расцвёл от бережного отношения. Ладонь ещё пару раз прошла по набухшему члену, и только тогда Чжун Ли кончил. Чайльд, всё ещё униженный и оскорблённый, едва сдержал порыв язвительно пошутить про его преклонный возраст и сопутствующие тому проблемы с возбуждением. Но такая шутка могла обойтись ему сильно саднящей задницей, чего сегодня не хотелось. Хотя воспоминания об их более специфичных «брачных играх» не были неприятными. Чайльду такое нравилось, о чём Чжун Ли прекрасно знал. Весь исцелованный, отвлечённый мягкими касаниями, Тарталья не заметил, что в комнате будто бы добавилось источников света. С закрытыми глазами он в принципе немногое мог заметить, конечно, хотя явно ощутил какое-то странное новое тепло. Однако любые мысли и сомнения исчезли под напором чужих губ. Чжун Ли проник языком в его рот, целовал мокро, но нежно и без лишней пошлости. Тарталья, в свою очередь, успел положить ладони на щёки партнёра, притягивал его ближе к себе, углубляя поцелуй. Они даже чуть не стукнулись носами. Тарталье всё было мало. Ненасытный. Ему не нужно было знать, что Чжун Ли сейчас находился в не совсем привычном своём обличии. Что руки возлюбленного от кончиков пальцев до плеч потемнели до чёрного цвета, лишь кое-где золотые, издающие слабое свечение узоры проступали на коже. Что волосы стали немного гуще. Что глаза люминесцентно горели. Ну и, конечно, что клыки заметно удлинились. Чжун Ли выпустил на волю лишь малую часть своей элементальной энергии, до его истинного облика было ещё далеко, нет, даже до половины истинного облика, но… так нужно. Для Аякса. Для его уставшего, загнанного тяжёлыми мыслями Аякса. — Милый, ты точно готов? У тебя ничего не болит? — ровный голос Чжун Ли с едва заметными нотками строгости спрашивал последний раз перед переходом к основному действу. — Готов. Чжун Ли, я ведь сам на это напросился, конечно, готов! — Тарталья нетерпеливо покусывал нижнюю губу, игривым тоном пытался произвести нужное впечатление. — В таком случае… Подожди немного. Возможно, ты почувствуешь лёгкое покалывание и тепло внизу живота. Как щекотка. Это не будет больно, обещаю. — Ха-ха, будто я когда-то боялся боли! — при своих словах Чайльд горделиво ухмыльнулся, — а вообще-то… Ты объясняешь мне ощущения от возбуждения? Я же только пару минут назад… Чжун Ли, это странно, ахах, мы же не в первый раз трахаемся… — что-то не нравилось ему в складывающейся ситуации, уж слишком загадочно вёл себя Чжун Ли. — Ты что это задумал? — Аякс, мы не трахаемся, а занимаемся любовью, — серьёзная поправка. — Ничего плохого. Узнаешь чуть позже, не будь таким любопытным. Тарталья хотел что-то возразить, но один нежный поцелуй в нос заставил обомлеть, замолчать и чуть ли не запищать одновременно. Те искренние эмоции, которые он забывал контролировать из-за временной слепоты, безумно умиляли. Потемневшая ладонь опустилась на живот Чайльда, кожа под ней загорелась золотом, после чего чуть выше лобка остался символ гео энергии, излучающий еле заметное свечение. Чайльд где-то сверху хихикнул, видимо, ничего болезненного действительно не было. Магия Адепта работала прекрасно. — Что ты всё-таки сделал? Нашёл у меня какую-то чувствительную точку? — Тарталья не унимался, слишком уж было интересно, что там натворили с его телом, — я имею право знать! — Безусловно. Но я расскажу тебе об этом потом. Не отвлекайся, милый, расслабься. Аяксу ничего не оставалось, кроме как выполнить просьбу. Единственное, он ощутил, как его тело стало словно каким-то особенно мягким. Состояние было странным, чувствовались разом и прилив сил, и сонливость. Но в целом удалось чудесно успокоиться. Чжун Ли наконец подвинулся ближе и приподнял таз Тартальи, придерживал большими горячими ладонями за упругие ягодицы. Стеклянный бутылёк с кокосовым маслом неловко ударился о тумбу, но всё же благополучно оказался зажатым в пальцах. Из открытого горлышка доносился приятный сладковатый аромат. Да, Тарталья с самого начала понял, что смазка была приготовлена заранее и оставлена в таком удобном месте. Он скрестил ноги на пояснице Чжун Ли, заёрзал, пытаясь принять удобное положение. Тело Аякса подрагивало от предвкушения, а лицо всё ещё горело. Он положил ладони на чужие плечи, чтобы сохранить близость и ощутить необходимую опору. Чжун Ли использовал довольно много смазки, пальцем обвёл анус, заставив тем самым Аякса вздрогнуть от прохлады. Палец вошёл почти свободно — сказывалась не первая ночь, проведённая вместе. Он аккуратно, достаточно медленно растягивал стенки, заходя глубже, но намеренно избегая прикосновений к простате — Чжун Ли тоже не упускал возможности подразнить. Аякс же легонько дёргался, уже еле как борясь с желанием снять повязку. Надеялся дотерпеть и не содрать её с себя. Второй палец входил всё ещё немного туго, но терпимо. Главное, что не доставлял боли. Чжун Ли раздвигал пальцы и проникал глубже, одновременно с этим лаская шею Аякса. Отвлекающий манёвр, хотя в нём никто и не нуждался. — Чжун Ли… не дразни… — почти жалостливо. Пальцы задвигались чуть быстрее, массирующими движениями проходили по стенкам, пока наконец не перешли на простату. Аякс уже не мог скрывать тягучие стоны, откровенно насаживался на пальцы, желая продлить удовольствие и ощутить долгожданную наполненность. Пусть и по-настоящему её всё ещё не хватало. Губы блестели, смачиваемые языком, и алели от нервных покусываний. Из приоткрытого рта вырывались сиплые вздохи, имя возлюбленного и, вероятно, тихие ругательства. Чжун Ли перехватил свободной рукой запястье Аякса и деликатно поцеловал тыльную сторону ладони. Эта самая ладонь обхватила его щеку. — Ты так галантно целуешь меня, когда мы занимаемся подобными развратными вещами. Это забавно, — шёпот почти в самые губы. — Развратными? Дорогой мой, это всего лишь проявление любви. За своё высказывание Чайльд получил слабый шлепок по ягодице, заставивший его шутливо взвизгнуть. Он, несомненно, любил так дурачиться даже в постели. Ладони Чжун Ли по ощущениям напоминали раскалённую лаву. Хотя в его случае было бы логичнее сравнить с песком. Аяксу казалось, что настолько горячими они никогда не были. Не казалось. Собственное тело ещё и не слушалось. Стало слишком чутким, мягким, легко отзывалось на все ласки… Абсолютно никакой сдержанности не осталось. Наверное, было не так уж плохо, но Тарталья уверял себя, что виновником этого являлся Чжун Ли. Что он такое сделал? Из раздумий вывело очередное давление пальцев на простату. Громкий стон вырвался сам собой. Аяксу почему-то было стыдно, но Чжун Ли в поддержку лишь тонко погладил его по волосам. — Вставь мне. Я уже готов. — Мне кажется, ты пока плохо растянут. — Нет, я растянут шикарно, я ещё утром этим занимался… — неловко протараторил Чайльд, надеясь, что на его чистосердечное признание не обратят внимания, — пожалуйста. Тёплые губы коснулись его шеи в районе артерии, будто проверяли пульс. Довольная улыбка растянулась на лице. — Как скажешь, любовь моя. О, эти старомодные обращения звучали так сладко, что хотелось взвыть. В хорошем смысле, разумеется. Сильные ладони словно предупреждающе обхватили и развели ягодицы. Аякс в нетерпении повёл крыльями носа и сжал коленями чужие бёдра. Стоило глубоко вдохнуть, как сквозь губы тут же протиснулся задушенный выдох. Стон. Крупная головка члена как-то резко проскользнула в него, заставив немного сжаться. — Милый, всё в порядке? — Чжун Ли спрашивал явно обеспокоенно. Аякс успел осознать, что отвлёкся. Пусть тело и стало податливым, но голова оставалась тяжёлой. Дело было не в Чжун Ли, а в его собственном забытьи. Нет, всё же это был не лучший способ справляться с ночными кошмарами. И так не хотелось, чтобы Чжун Ли понял, что не всё было в порядке. — Аякс? — А? — он вновь задумался. Расслабиться, нужно было расслабиться, — а, да, всё хорошо. Я просто от непривычки… Звучало максимально надуманно, Чайльд и сам это понимал. От непривычки? Серьёзно? Сколько раз за последнее время он уже обращался к Чжун Ли за «особыми услугами»? Чувствовался пронзительный взгляд Чжун Ли. Он абсолютно точно не верил. — Хорошо. Но даже не думай терпеть, если что-то не так. Аякс коротко кивнул, отдышавшись. Постарался настроиться на другой лад и успокоиться, ни о чём не думать. С трудом, но это получалось. Всё ещё узко и горячо. Чжун Ли двигался медленно, слабо покачиваясь, снова растягивал момент. А Аяксу было мало. Он сгорал в нетерпении. Он любил каменно-спокойного Чжун Ли, любил строгого Чжун Ли, любил собственника Чжун Ли, любил, безусловно, и нежного Чжун Ли. Но сейчас ему хотелось больше. Чтобы забыться. — Не осторожничай. Я не сахарный, не расплавлюсь, ха-ха… Наглая ложь. Аякс уже расплавился, а учитывая, насколько горячим во всех смыслах сейчас был Чжун Ли, эта метафора ещё более уместна. — Не торопись, — одна короткая фраза, чтобы унять чужой пыл. Движения, всё ещё размеренные и аккуратные, становились быстрее, а руки на бёдрах сжимали кожу достаточно сильно, чтобы Аякс мог почувствовать сладкую ноющую тяжесть в мышцах. Толстый член давил на стенки, растягивал, входил глубже, до самого основания. Аякс неосознанно положил руку на сердце — так было проще перевести дыхание. Кожей почувствовал, что член вошёл полностью. О, это было именно то, чего он так ждал. Фрикции становились заметно более размашистыми и быстрыми, ягодицы Аякса вместе с напряжёнными бёдрами покачивались над кроватью, а скрещённые над поясницей Чжун Ли голени норовили слишком расслабиться и упасть. Пришлось дышать ртом, потому что нос уже попросту отказывался выполнять свою главную функцию. Чжун Ли нагнулся и мягко поцеловал возлюбленного в ту ладонь, что всё ещё лежала на сердце. Из-за такого жеста он, видно, немного волновался. — Милый, ты плохо себя чувствуешь? — снова нотки строгого беспокойства. Аякс звонко усмехнулся, даже почти рассмеялся. Какая прелестная забота. Ладонь пришлось переложить на скрытый чёлкой лоб, чтобы немного себя остудить. — Я чувствую себя охрененно! Ой, то есть великолепно, — произнёс он с придыханием. Чжун Ли сделал резкий толчок, из-за которого Аякс чуть не подавился слюной. — Приятно слышать. Через пару секунд Аякс уже скользил по кровати и открыто постанывал, пока в его тело вбивались с характерными звуками хлопков и влажной кожи. Он вцепился в чужие плечи и подмахивал бёдрами, боясь потерять тот правильный угол, под которым член идеально проходился по простате. Спина и голова тёрлись о простыню, только больше разогревая и без того пышущее огнём тело. Теперь Аякс уж точно не контролировал себя, отдаваясь полностью во власть партнёра. Настолько, что даже… — Осторожнее, — его голову придержали, а на плечи слегка надавили, заставляя сползти по кровати немного ниже, — не ударься. Аякс вспыхнул. Забылся так, что и не заметил, как чуть не стукнулся об изголовье кровати. Простой жест заботы, эти придерживающие его руки… Безумно приятно. Аякс и правда мог ни о чём не думать, не волноваться, когда рядом с ним такой внимательный человек. — Спасибо… — как-то особенно неловко. Чжун Ли сейчас мягко улыбался, в этом Аякс был уверен. Да, со сбитым дыханием, пылающей кожей и раскиданными по плечам чуть влажными волосами — в последнем Аякс убедился собственными ладонями — он всё так же мягко улыбался. Не меняя нужный угол проникновения, Тарталья приподнялся и обвил руками шею Чжун Ли. Прильнул к нему грудью, слегка потираясь твёрдыми сосками о чужие мощные мышцы. Для удобства Тарталью придерживали за спину. Он чувствовал себя таким наполненным и, в конце концов, расслабленным. Не видел Чжун Ли, но отчётливо ощущал каждой клеткой тела. Будто они слились, стали единым целым, позволяя друг другу слишком близко касаться личного пространства. Хотелось застыть на какое-нибудь жалкое мгновение, чтобы запечатлеть этот момент на подкорке памяти. Даже вновь ставшие медленными и осторожными фрикции не мешали романтичным раздумьям, но играли роль вполне уместного сопровождения. Ещё ближе. Аякс уткнулся носом в сильное плечо и получил ласковый поцелуй в макушку. Чайльд снова оживился, сжимал ягодицы и покачивал бёдрами, будто старался насадиться ещё глубже, хотя это и было уже невозможно. Теперь он специально лукаво стонал прямо над ухом Чжун Ли, шёл на маленькую провокацию. И это работало: Чжун Ли почти рычал, но в явно удовлетворённом тоне, сжимал длинными пальцами спину Чайльда и, что самое главное, вернул быстрый темп своим движениям. Член почти наполовину выходил, но тут же снова вторгался в тело со звонким хлюпаньем. Чайльд откидывал голову в громких выдохах, а Чжун Ли явно принимал это как призыв поцеловать хорошо открытую шею и провести языком по сильно выпирающему кадыку. Поцелуй в губы. Неистово страстный, мокрый и долгий, уже совсем не изучающий, но поглощающий. Клыки Чжун Ли казались длиннее. Или не казались. Языки сталкивались и переплетались, тяжесть внизу живота становилась почти невыносимой. Тарталья не мог себя больше сдерживать, да и, в общем-то, не слишком старался. Упираясь членом в пресс Чжун Ли, он кончил прямо во время поцелуя, пачкая чужой и собственный живот спермой. Отстранившись, он переводил дыхание, пропускал сквозь пальцы чужие локоны и покусывал губы, сладко улыбался. Руки блуждали по груди Чжун Ли, задевая небольшие соски. Член внутри, кажется, увеличивался в размерах, что вызвало у Тартальи блаженный вздох. Чжун Ли тоже был близок. — Кончи в меня, — заговорщически пролепетал Чайльд, — пожалуйста. Чжун Ли многозначительно хмыкнул. — Ты уверен? — Уверен. Чего ты так удивляешься, я же не женщина, в конце концов, не забеременею! — А жаль. — Ч-что?.. — Ничего, — Чжун Ли звучно усмехнулся, зная, что Аякс всё прекрасно услышал, и видя, что лицо его зардело сильнее обычного. Ох, Чжун Ли никогда такого не делал. И этому юноше ещё приходилось объяснять, что можно беспокоиться не только о беременности. — Не в этом дело, — тяжёлый вздох. — Подобное может быть проблемно для тебя. Жжение, другие неприятные ощущения… Чайльд еле оправился от шокирующего заявления Чжун Ли и постарался убедить себя, что тот всего лишь пошутил. Наверное, так оно и было. Или в будущем придётся ещё заговорить на эту тему… — Ну не занудствуй, всё нормально будет! — Хорошо. Но я тебя предупредил. Да, предупредил. Только в случае чего всё равно позаботится об Аяксе, как и всегда. Не зря же хранил разного вида кремы у себя в столе. Тарталья кивнул и с охотой снова впился в нежные губы. На этот раз поцелуй не затянулся, послужил, скорее, способом справиться с неловкостью. Отпустив шею Чжун Ли и подавшись назад, Тарталья выказал желание поменять положение, вернуться к изначальному. Чжун Ли нагнулся и аккуратно уложил его, вновь навис сверху. Символ гео на животе Тартальи со временем тускнел и вскоре должен был совсем пропасть. Вот и славно, он ничего не заметит. Тарталья выгнулся и приподнимал ягодицы в такт движениям Чжун Ли, что замедлялись и ускорялись с одинаковой периодичностью. Через пару секунд пришлось громко ахнуть. Тёплое семя разлилось по нутру, вызывая дрожь и лёгкое давление на стенки. Было так… безумно приятно. Тарталья ощущал теперь особенную принадлежность Чжун Ли, как бы странно это ни звучало. Ещё несколько мгновений он пытался справиться с эмоциями. — Архонты… Это было ох… — Я тебя понял, — его прервали с добродушной усмешкой, не дали выговорить бранное слово. Чжун Ли вышел из его тела, расцеловал алые щёки и обвёл скулы кончиками пальцев. Ещё немного понаблюдал за знаком гео, пока тот полностью не распался. Чжун Ли невольно положил на это место ладонь. С собой он тоже немного поработал: вернулся в привычное обличие, к по-человечески светлой коже, менее длинным клыкам и совсем не густым волосам. Только глаза всё ещё слегка неестественно горели, но уже не так ярко. Аякс стянул с себя повязку и отложил её куда-то в сторону, на край кровати. Зажмурился, глаза пока не привыкли к свету, пусть и довольно тусклому. Часто поморгав, он приподнялся на локтях и посмотрел прямо перед собой, на Чжун Ли. — Я продержался, — победоносная ухмылка. — Но всё равно немного жалею, что не видел твоего лица. Он потянулся и сел, смазанно поцеловал Чжун Ли в уголок губ. Зрение постепенно приходило в норму. — Ничего. У тебя будет ещё очень много возможностей меня увидеть. Чайльд почти грустно улыбнулся. Мигом вспомнил о главной цели своего визита. Много ли у него на самом деле будет возможностей? Он уверен в своей полной безопасности только до того момента, пока находится рядом с Чжун Ли. А что принесёт ему новый день — неизвестно. Возлюбленный, видимо, уловил его настроение. — Я всегда буду с тобой, — благословляющий поцелуй в лоб. Стоило ли этому верить? Ответить того же Чайльд по известным причинам не мог. — Спасибо. Он бросил несколько натянутую улыбку, означающую «Я не в порядке, но ничего страшного, не думай обо мне», и слез с кровати. Немного размялся и прежним игривым тоном, которому, правда, сейчас плохо верилось, пролепетал: — Не против, если я первым займу ванную? — Не против, конечно. Озорное «Не скучай», и Чайльд уже скрылся за пределами комнаты. В ванной стоял всё тот же яркий цветочный запах, к которому постепенно приходилось привыкать. Что ж, это было не так уж плохо. Аякс набрал ванну, решив, что после приятно утомительного вечера вполне имел право отдохнуть наедине с собой чуть дольше. В конце концов, он всё равно проведёт эту ночь с Чжун Ли. А сейчас необходимо было разобраться со своими мыслями и ответить в голове на все насущные вопросы. Правда, сил на это всё-таки не осталось. Может, оно и к лучшему. Тело возвращалось из прошлого аморфного состояния в более гибкое и привычное. Расслабленные мышцы окутывались горячей водой и скрывались под слоем пены. К слову, лепестки роз у Чжун Ли всё же хранились — или это были не розы? — но использовать их Аякс не хотел. Настроение неподходящее. Лазурные глаза бесцельно смотрели перед собой, а затем — вниз, на появляющиеся и медленно расплывающиеся круги на воде. Руки слабо двигались, а плечи покрывались мурашками из-за контраста температур. Пришлось опуститься всем телом под воду, ещё глубже, чтобы только лицо выглядывало. Аяксу правда было приятно, расслабиться удалось, а чужая забота благотворно повлияла на его больную голову. Он был благодарен Чжун Ли. Конечно, не только за интимную близость, а… за всё. И за то, что не реагировал упрёками на навязчивые просьбы Аякса, особенно. Хотя, кто знает, что он думал на самом деле? Может, вообще посчитал Чайльда извращённым. Оставалось только надеяться, что это было не так. Аякс не жалел ни о чём, кроме вранья по отношению к Чжун Ли. Нет, врал он не о чувствах, да и… врал ли вообще? Недоговаривал. Не мог признаться, что его, сильного и безжалостного, волновали какие-то ночные кошмары. Смехотворно! Но они не уходили, оттого и неимоверно мучили. Обращаться к кому-то за помощью было бы жалко. Это ведь и правда такая позорная мелочь. Голова и глаза тяжелели, постепенно приходила сонливость, так что Аякс вообще внутренне пожалел об идее задержаться в ванной. Он точно знал, что со стороны выглядел очень загруженным, но благо этого никто не мог видеть. Плечи иногда резко дёргались, напоминая, что дремать было нельзя. Сквозь ещё не состоявшийся сон Аякс почувствовал чужое присутствие. Напрягся, хотя думал, что это лишь некая паранойя или бредни уставшего мозга. Но, услышав рядом с собой шелест одежды, убедился в обратном. Глаза тут же распахнулись, а голова машинально повернулась в сторону источника звука. Как и ожидалось, это оказался Чжун Ли — впрочем, а кто же ещё? На нём был длинный чёрный халат с какими-то золотистыми витиеватыми орнаментами, похоже, ему всегда было комфортнее ходить одетым. Странно, дракон ведь. Он сидел на бортике ванны и в полуобороте пристально смотрел на Аякса с невозмутимым видом. Однако на лице слабо прослеживалось волнение. — А теперь, пожалуйста, расскажи, что с тобой происходит, — Чжун Ли говорил спокойно, но с каким-то странным знанием дела. Аякс ничего не понимал. Остаться одному не получилось, и что вообще пытался узнать Чжун Ли? Он всё-таки что-то понял? — А… Как ты вообще зашёл? — лучшая защита — это нападение, — то есть не как, а… почему? То есть… — Ты не закрыл дверь. Прости, что так бесцеремонно вторгаюсь в твоё личное пространство, но это просто очередная деталь в твоём поведении, которая показалась мне странной. Что с тобой, милый? Ладонь Чжун Ли нырнула под воду и аккуратно легла на напряжённое колено Аякса. — Не закрыл? Но я точно помню, что закрывал… Или нет… — растерянность возникла слишком неожиданно. — А, в общем-то, без разницы! Со мной всё в порядке, просто забыл, обычная невнимательность. Выученная улыбка и закрытые глаза в качестве защитной реакции. И кого он пытался обмануть? — Но это не единственное. Ты в последнее время сам не свой. Взвинченный, излишне задумчивый, мрачный. Часто отвлекаешься на свои мысли. Можешь не пытаться придумывать новые отговорки, я ведь вижу: что-то не так. Считай это интуицией Адепта. Все аргументы, которые яро пыталась выдумать голова, казались теперь разбитыми в пух и прах. Был ли смысл продолжать притворяться? — Сомневаюсь, что ты хочешь это услышать. — Я хочу. Смотреть в янтарные глаза стало невыносимо. Битву взглядов Аякс точно проиграл, опустив свой куда-то вниз. Как же он не хотел признаваться. — Как скажешь, — горькая усмешка. — Хорошо. Мне снятся кошмары. Отвратительные, просто отвратительные, понимаешь? Я снова оказывался в Бездне. И среди ненавистных мне остальных предвестников. А ещё перед Царицей. Под её абсолютно ледяным взглядом. Он страшнее твоего. Твой пусть и каменный, но тёплый и навевающий спокойствие, а её… Пронзающий насквозь душу и тело, уничижающий. Нужно было перевести дух. Чтобы голос дрожал меньше и язык не заплетался. — Что здесь такого ужасного, скажешь ты? Все они глумились надо мной. Заставляли ощущать себя жалким и беспомощным. Разрывали моё тело на части, разрезали лицо… Такое чувство, что в каждом из этих снов я проживал заново всю ту боль, что испытал за свои недолгие годы. Разом. А голос всё-таки продолжал дрожать. Нет, никакого кома в горле или наворачивающихся слёз. Только трясущиеся ладони, охладевшие настолько, что даже горячая вода не спасала положение. Чжун Ли придвинулся и стал держать возлюбленного за руку. Аякс отвлёкся и хотя бы немного выпрямился, не успокоился полностью, конечно, но сумел продолжить монолог. — А самое страшное… В этих кошмарах была моя семья. И ты. И вы тоже считали меня абсолютно мерзким, каким я, впрочем, и являюсь, но слышать подобное от вас было до ужаса больно. Аякс тяжело выдохнул и схватился свободной рукой за голову. — Я слабак, да. Жалкий слабак. Не смог справиться с этими мелочами, хотя пытался. Правда пытался. Но всё, что мне действительно помогало — это секс. Глупо, да? Теперь ты знаешь, что я не начал внезапно страдать нимфоманией, а просто пытался справиться с дурными снами. Потому что каждую ночь, проведённую не с тобой, я неимоверно мучился. Это в сто раз хуже, чем боль наяву. Ведь в жизни я могу за себя постоять, повлиять на ход событий, но в кошмарах… что-то не давало мне этого сделать. Ха, даже мерзко от самого себя сейчас. Через силу получилось поднять голову и посмотреть с кривой улыбкой на Чжун Ли. Его тёмные брови были напряжены, а взгляд выражал серьёзную задумчивость. Похоже, в мыслях Чжун Ли уже усиленно искал решение проблемы. Рассказ о кошмарах не оказал нужное влияние. — Хей, не заморачивайся так. Я справлюсь, это должно пройти рано или поздно. Не очень-то всё серьёзно, возможно, я преувеличиваю… — Аякс, — мягкая интонация, — я чувствовал это. Тебя окружила тёмная энергия, с которой организм уже плохо справляется, поэтому посылает тебе сигналы в виде тревожных снов. Уверен, это всё из-за Глаза Порчи. Ты и сам, вероятно, догадывался. Скажу однозначно: ты не слаб, не ужасен, не жалок. Каждый имеет право на чувства. Не вини себя, тем более, за то, что от тебя не зависит. Аякс вымученно улыбнулся. Слова приятные, но верилось едва ли. И не потому, что Чжун Ли мог лгать. Просто ничто не убедит Аякса, пока он сам этого не захочет. — Но я могу тебе помочь. Впрочем, отчасти уже помог, — задумчиво процедил Чжун Ли. — Ты знал изначально о моей проблеме? И ничего не говорил? — Тарталью теперь терзали сомнения, — подожди, о какой ещё помощи ты говоришь? — Не знал. Но видел, как тебе тяжело. Ты интересовался, что я сделал, пока ты был с закрытыми глазами? Так вот, мне пришлось ненадолго оставить на тебе свою метку. Поэтому ты чувствуешь некоторую тяжесть в костях, но при этом тело твоё расслаблено. Таким способом я когда-то благословлял Якш, чьё состояние было особенно плачевным после контактов с демонической энергией. К сожалению, это не всегда работало так хорошо, как хотелось, но одному Якше помогает и по сей день. И тебе тоже поможет. Аякс будто прозрел. Он и забыл, что Чжун Ли сделал с его телом что-то странное. Теперь всё легко объяснялось. Никогда Аякс не считал себя слишком чувствительным, но сейчас его лицо покрылось уже привычным румянцем. О нём переживали. О нём позаботились. Слишком трогательно. — Спасибо… — только и смог выговорить Аякс. Чжун Ли всё ещё держал его за руку и улыбался краем губ. Этого было вполне достаточно. — Но, — жутким противительным союзом Чжун Ли чуть не испортил всю благоприятную обстановку, — есть ещё один способ. Слышал, что так однажды спасли от уныния и сомнений одного Архонта. Однако сам я никогда не использовал этот способ на ком-либо. Аякс внимательно слушал, немного сжал руку Чжун Ли. — Что за способ? — Вреда это не причинит. Хотя ты можешь засмеяться. — Я заинтригован, — протянул Аякс с озорной, на сей раз искренней улыбкой. — Для начала я оставлю тебя. Можешь спокойно привести себя в порядок и вернуться в спальню. Горячая ладонь легла на скулу Аякса и мягко провела ниже, до подбородка. Снова секреты, сумевшие быстро привлечь внимание. Какой же Чжун Ли хитрый. — Опять недоговариваешь. — Ты скоро сам всё узнаешь. Проводив взглядом скрывшегося за дверью Чжун Ли (да, он закрыл дверь), Аякс ещё с минуту глупо глядел в воду и пытался понять, что чувствовал. Определённо облегчение. И что-то ещё. Как-то много различной информации свалилось на него в один момент. Да и выговариваться кому-то было в новинку. Однако приятно. Пусть и то, что партнёр теперь знал о его слабостях, сильно било по и без того задетой гордости. Аякс закончил принимать ванну довольно скоро. Очень уж хотел узнать, что ему собирался поведать Чжун Ли. Всё тот же халат был накинут на ещё не совсем обсохшее тело, волосы успели завиться на кончиках от влажного воздуха. Впрочем, сейчас это в последнюю очередь волновало Аякса. Он вернулся в комнату и расположился на кровати, всё ещё уставший, но уже не сонный. Чжун Ли следом скрылся в ванной, обещал, что не станет задерживаться. Видимо, боялся, что Аякс успеет заснуть. Но нет, любопытство было сильнее какой-то там усталости. Следующие минуты длились по-издевательски долго. Аякс знатно рассмотрел полоток, поразмышлял над жизнью, но оставался несколько настороженным, вовсе не ушёл целиком в свои мысли. Поэтому тихий скрип кровати рядом не стал неожиданностью. — Как ты себя чувствуешь? — распаренная рука легла на торс Аякса, осторожно провела вверх, а затем снова вниз. — Я в полном порядке! — Аякс неосознанно остановил чужую ладонь, смутившись, — так что ты хотел? Вместо ответа Чжун Ли подобрался ближе, осторожно положил голову Аякса на свои колени и погладил по рыжим непослушным волосам. Аякс завозился и смешно нахмурился, сморщив нос. Словно к чему-то прислушивался, он прижал руки к груди и прикрыл глаза, устроился поудобнее. Так уютно. — Решил меня убаюкать? — Именно. Ты угадал. Аякс приподнял голову и вскинул бровь. — Серьёзно? Несколько печальный вздох послышался сверху. Пальцы Чжун Ли продолжали перебирать медные волосы, но по ощущениям стали делать это более медленно и вдумчиво. — В Ли Юэ когда-то часто звучала одна мелодия. Довольно старая, сейчас её уже вряд ли кто-то помнит. Это колыбельная, которую один Архонт пел своему народу с целью приободрить и утешить во время войны. Кроме того, она стала символом надежды и любви. Говорят, Архонт, придумавший колыбельную, когда-то исполнял её своему удручённому другу. И, знаешь, другу это помогло. Он смог обрести покой в своей душе и больше ни в чём не сомневался. Аякс слушал с крайним интересом, даже открыл глаза, обращая внимание на светящийся взор Чжун Ли. Только вот светился он как-то тускло. — Думаю, если это помогло Архонту, то и тебе поможет, — заключил Чжун Ли, — но, опять же, ты можешь засмеяться. Румянец не сходил с лица Аякса. Тихо хихикнув, совсем по-доброму улыбнувшись, он повернулся боком и уткнулся носом в живот Чжун Ли. — Я слишком устал, чтобы смеяться. — Это я тебя утомил? — Вовсе нет… Неужто мне доведётся услышать, как Моракс поёт колыбельную простому смертному? Тяжёлый вздох донёсся сверху. — Ты не простой смертный, Аякс. Но да, если ничего не имеешь против… Интересоваться, кто же он, если не самый обычный смертный, Аякс не стал. Только покрепче прижался к чужому телу. — Совсем ничего не имею. Наоборот, я в предвкушении! И не говори мне, что стесняешься. Не поверю никогда. Раскатистый смех заполнил комнату, но после него на пару секунд настало слишком напряжённое молчание. Аякс покорно ждал и вслушивался в тишину, боясь сейчас совершенно невежливо задремать. Его ожидание вознаградилось: скоро хриплый низкий голос стал напевать нечто очень плавное. Сначала тихо, почти одним мычанием, но постепенно более громко послышалась мелодия из уст Чжун Ли. Звучало, безусловно, необычно, поскольку его голос, кажется, не слишком подходил под такие песни, но… что-то в этом было. И пел он всё же очень приятно. Архонты, есть вообще в мире то, чего Чжун Ли не знает или не умеет? Скромность с такими безграничными талантами выглядела очень уж странно. И даже то, что ему шесть тысяч лет, невозможно было считать достойным оправданием такой невероятной всесторонней развитости личности. Колыбельная текла ровно, а на тело и разум оказывала, действительно, успокаивающее воздействие. Невообразимо. Разобрать слова не удалось, возможно, они из какого-то древнего языка. Текст сменялся простым напевом, напев — текстом, так что не хватало только живой музыки. Страшным упущением это нельзя было назвать, поскольку главное — тело Аякса приятно трепетало. Он даже не помнил, слышал ли вообще от кого-то раньше колыбельные… Накрыла почти детская радость, отдающая щемящим ощущением под рёбрами. Очень нежно, очень комфортно. И всё-таки в голосе Чжун Ли улавливалась потаённая грусть. Несмотря на свою общую расслабленность и отвлечённость, Аякс не мог не заметить. Сейчас не хотелось портить момент, но в ближайшем будущем он обязательно задаст волнующий вопрос. Чжун Ли беспокоился об Аяксе, а Аякс — о Чжун Ли. Это правильно, это нормально. Почти расплакался. Никогда Аякс не был сентиментальным, но здесь сдерживаться становилось сложно. Ужасно трогательно, до волнения в груди. Сколько ещё за последние часы ему придётся так расклеиваться? И пока Чжун Ли ласково продолжал напевать колыбельную, Аякс поджал ноги, лёг в позу эмбриона. Он прокручивал в голове события из жизни, причём, как довольно приятные, так и просто ужасные. Тем не менее, несмотря на все всплывающие в голове неудачи, Аякс ощущал в себе столько сил, будто готов был покорить целый Тейват. Как и грезил. Постепенно и эти мысли уходили, сменяясь почти полной пустотой в голове. Навязчивые образы переставали тревожить, как и страхи о собственной беспомощности. Всё словно в один миг растворилось, исчезло. Единственное, о чём в данный момент жалел Аякс — это о том, почему не рассказал о своей проблеме раньше. Неужели она решалась настолько легко? Очередной повод начать тотально отбрасывать сомнения и быть более искренним. Насколько это возможно. Аякс не любил стабильность и спокойствие, предпочитая испытывать ярчайшие, порой слишком острые эмоции, но именно сейчас был безумно счастлив почувствовать долгожданное умиротворение. Полусознательно он прижался головой к чужому телу, нормализовал дыхание, утопая в ровной мелодии. Голос затихал, песня переливалась медленно, что говорило о её скором окончании. Сердце успокоилось, глаза мягко закрылись. Тело не дёргалось, Аякс притворился спящим, хотя и в самом деле был не далёк от этого состояния. Однако всё слышал и чувствовал. Всего лишь хотел дать Чжун Ли расслабиться. Он действительно сделал очень много, пусть и наверняка сам так не считал. О, его натуру Аякс прекрасно знал. Колыбельная подошла к своему логическому завершению, но, кажется, ещё звучала в воздухе, сохранившись в стенах комнаты. Именно поэтому наставшая тишина никак не напрягала. Тепло подле Аякса ускользнуло, его бережно уложили на кровать и накрыли. Свечи потухли, стало совсем темно, рябили лишь слабые огоньки — глаза Чжун Ли. Даже притворяющийся спящим Аякс отличал этот свет от постороннего мрака. Постель немного прогнулась с другой стороны, источник тепла теперь находился прямо напротив. Рука легла на талию, невесомо приобнимая. Когда и последние огоньки исчезли, погрузив комнату в полную тьму, Аякс понял, что Чжун Ли заснул. Ну или почти. Во всяком случае, теперь можно было спокойно открыть глаза и наградить его благодарным взглядом. Пришлось сдержать порыв прижаться губами к напряжённому лбу. Напряжённому… И почему? Архонтов и Адептов вообще посещали сновидения? Или… О чём таком серьёзном думал Чжун Ли? В попытках разобраться в себе Аякс не придал должного значения эмоциональному состоянию партнёра. Неспециально, просто лишь сейчас задумался по-настоящему. Казалось, Чжун Ли взял на себя часть чужих бед. За это Аякс слегка винил себя. Он хотел бы знать гораздо больше о своём невероятном возлюбленном, но на это, пожалуй, ещё будет время. Да, сейчас Аякс желал начать думать чуть позитивнее. Постепенно проваливаясь в сон, он ответно приобнял Чжун Ли одной рукой. Лёгкая улыбка растворялась на лице, веки смыкались. Аякс никогда не узнает точно, что лежало на сердце любимого, но всё равно будет рядом. А Чжун Ли… На коленях прелестной женщины в белых одеждах лежал мужчина с длинными тёмными волосами. Его брови были напряжены, глаза — закрыты. Больше не хватало сил сохранять каменное спокойствие, в голове не было места для каких-либо положительных идей. Только обречённость. Тёплый сухой ветер ходил по долине Гуйли, навевая всё более и более тяжелые мысли. Тела словно прирастали к земле. Тяготу разрывал лишь высокий женский голос, напевающий незамысловатую, но такую важную и родную мелодию. В этом голосе слышалась тревожность, но его обладательница старалась держать себя в руках. Она должна была оставаться сильной, чтобы не дать другу упасть духом. Другу, что взял на себя слишком много, из-за чего уже попросту не справлялся. Он никогда не позволял себе впадать в такое удручённое состояние, потому ощущал гложущую вину за минутную слабость. Каменное сердце тоже страдало, но песня дорогой подруги, уж очень напоминающая колыбельную, успокаивала хотя бы немного. Было в ней что-то завораживающее. — Спасибо. И прости за мою несдержанность. Женщина улыбнулась одними глазами, в уголках которых давно поселилась мудрость и… светлая грусть. Невесомая ладонь прошла по тёмным волосам. — Ничего. Ты со всем справишься, Моракс.