Два пива для отца-одиночки

Эджворт цепляет его взглядом абсолютно случайно, хоть и ищет специально. Вот так: раз — и на периферии отпечатывается профиль Райта. Эджворт прекрасно знает, как тот выглядит. Что на работе, что в такой бытовой ситуации. Феникс явно проводит день в праздности. В дешёвом кафе, в джинсах и толстовке, с тарелкой картошки фри и стаканом светлого пива. Он машет рукой и улыбается. Эджворту нравится его улыбка, и, конечно, он никогда в этом не сознается. Эджворт не очень отдает себе отчёт насчёт того, почему он снова с Райтом за одним столиком, почему перед ним стакан пива (это ипа, да, Феникс? Жутко горькая хрень!). — Что ты скажешь насчёт этой дамы? — азартно спрашивает Феникс, дёрнув ногой и слегка цепляя стол. Стаканы жалобно звякают и съезжаются к середине столика. Эджворту ужасно хочется положить собеседнику на колено ладонь, просто, чтоб не дёргался, но он сдерживается изо всех сил. Майлз не может себе этого позволить, нет, поэтому он просто продолжает извечную их игру. — На вид тридцать, на деле лет сорок, старательно молодится. Кольца нет, поэтому допускаю, что не замужем. Стиль одежды намекает на активный поиск партнёра. Скорее всего, содержанка, на это указывают дорогие телефон и аксессуары, посмотри на подвески на браслетах, явно подарки. — Протестую! Украшения подобраны со вкусом, прослеживается общая тема, вряд ли это подарки — в таком случае они были бы разнокалиберны. Шейный платок прикрывает декольте, оно скорее дань моде, нежели попытка привлечения внимания. Насчёт возраста и семейного положения соглашусь. Такие упражнения в дедукции стали их обычным баловством. Райт выбирает бар поприличнее, заказывает бокал пива и пристально смотрит на прохожих. Эджворт присоединяется. Если найдёт, конечно, тот бар, который выбрал Феникс. Обычно находит. Не безошибочно, иногда теряется в запутанности переулков, но либо находит сам, либо получает сообщение с геометкой. Это случается нерегулярно, но довольно часто. Они вообще не касаются рабочих вопросов — хватает разборок в зале суда. Зато после обсуждения прохожих вполне можно поговорить о том, что их окружает каждый день. О том, как взлетели цены на офисную мебель, а закупать её надо, столов вечно не хватает, все, буквально все вокруг творят с ними что-то непотребное. О том, как Ларри сменил очередную девушку, ничего нового, на самом деле, когда-нибудь он уже разберется со своей личной жизнью. О том, как задолбала реклама, которой стало слишком много, разноцветные хлопья — это вообще зачем. О том, какие оценки приносит домой Труси, Феникс, конечно, она может лучше, просто не хочет, и это нормально, её жизнь не пойдет под откос из-за лишней тройки. О том, что Франциска, кажется, сошла с ума и носится с идеей конезавода, и непонятно, как она планирует это совмещать с юридической карьерой, безумная женщина. Прокурор с подозрением косится в свой стакан. Пиво выглядит… непривлекательно. В памяти всплывает та проблема, которая действительно беспокоит.

***

— А ты не говорил об этом с Франциской? — он закидывает руки за голову и лениво потягивается, — Или хотя бы с Майей. Не подумай, я не пытаюсь переложить это на них. Скорее, я не уверен, что я знаю, что творится в голове у молоденьких девушек. — Майя сказала, что Кэй не маленькая и разберётся сама. А Франциска пообещала отходить меня хлыстом, если я буду в это лезть. — Эджворт двигает свой стакан туда-сюда, следы конденсата на столе расплываются в правильной формы округлое пятно, — Но я не могу сидеть, сложа руки. Это же… уму непостижимо! — Почему это? — Потому что это не кто-нибудь! Это же бестолочь Дебест! Феникс отпивает из стакана и смотрит на Эджворта сквозь стекло. — А-а-а! — тянет он, прищурившись, — Так тебе нужна моя помощь как отца дочери? Я прав, папочка Майлз? Проблемки с предполагаемым зятем? Чем успел провиниться этот юноша? Его прическа недостаточно элегантна? Он не моет за собой кружку из-под кофе? Череда его расследований не идеальна? — Без юродства, прошу. Ты знаешь, кто такой Себастьян Дебест? — Понятия не имею. — Неудивительно, ты же с ним не работал. — Совсем нет, но разве это важно? Эджворт поднимает бровь. Максимально скептически, но за столько лет у Феникса уже развился иммунитет ко всем его невербальным осуждениям. — Себастьян Дебест. В прокуратуру его протолкнул его отец, Блейз Дебест. Без протекции он из себя ничего не представляет. Даже элементарные логические выводы для этого юноши — сложная задача. Он оказался в тяжелой жизненной ситуации в свое время, но даже так, я просто не могу закрывать глаза за его некомпетентность. Это детектив Гамшу от мира прокуратуры. — Эй, повежливее со старым добрым Гамшу! — грозит пальцем Райт. — Если хочешь кого-то осуждать, осуждай меня, я привык. Давай-ка по порядку. Кэй встречается с не самым умным на свете молодым человеком, так? — Так. — Сколько? — Года два, если мне не изменяет память. — Она на него жалуется? — Разве что в шутку, парень её просто боготворит. Он сделал ей предложение на прошлой неделе. — Оу! — Райт хлопает ладонью по столику, бокалы жалобно позванивают. — Так тут дело в том, что он пришел просить руки твоей дочери, но сделал это без уважения? — Дело не в этом! Она даже не моя дочь!... Неважно. Понимаешь, Кэй… Кэй согласилась, да еще и так просто, как будто это что-то… Незначительное! Нельзя же так взять и согласиться связать свою жизнь с человеком за пару минут! Она уже взрослая, и я не могу влиять на её решения. Но я бы не хотел, чтоб она потом чувствовала… разочарование. Я уже говорил, что я не знаю, что в голове у девушек. Но я прекрасно представляю, что в голове у Себастьяна. — Ты так считаешь не без оснований? — Его отец… Пытался сделать из него лучшего прокурора. Я знаю, какие рамки ставятся на этой полосе препятствий. Я знаю с чем он столкнулся и что пережил. Я знаю, что за бардак у него в голове и сколько лет терапии требуется, чтоб это исправить. И я не хочу, чтобы Кэй разгребала эту яму. — Майлз. — Что? — Ты ужасный эгоист, Майлз. Себастьян — не ты. Не проецируй свое видение на него. Что-то сомневаюсь, что он такой же закрытый, нелюдимый и застегнутый на все пуговицы. — Причем тут я? — Я правильно тебя понял, что проблема вовсе не в Кэй и не в Себастьяне? Ты думаешь, что это ты портишь всем жизнь, Майлз? Ты правда думаешь, что ты недостоин хорошего к тебе отношения? Эджворт хватается за виски и склоняется над столом. Он и не думал, что это выглядит именно так. — Я так много готов сделать, чтобы она была счастлива… Феникс аккуратно хватает его за запястья. — Майлз. Послушай. Наша жизнь состоит из решений, которые мы принимаем, и последствий, за ними тянущихся. Но даже так. Если эти дети любят друг друга, почему бы им просто не попробовать? Даже если у них ничего не сложится потом. Конец отношений — это не конец света. В общем, я понимаю, что тот парень — далеко не тот человек, которого ты хотел бы видеть рядом со своей девочкой. Но не думай, что он недостоин сделать её счастливой. Любой человек достоин шанса. Всё это он говорит Майлзу куда-то в макушку, неудобно согнувшись, локтями на мокром столе. Не отнимая горячих пальцев от рук Эджворта. Майлз выдыхает и поднимает голову. Он жалеет, что не надел очки, потому что от взгляда Феникса хочется защититься. Только он умеет смотреть так, чтобы душу наизнанку выворачивало. Почему-то это безумно притягательно. Момент кажется застывшим во времени, Эджворту наплевать на даму за соседним столом, на дерьмовое пиво, на Франциску с её конезаводом, на цены на мебель и даже на идиотского Дебеста, который возомнил о себе невесть что. Только чтобы Феникс не отрывал от него взгляд. — Прости, не хотел нарушать личное пространство. Он неловко смеется и разжимает пальцы, опускаясь на место. Стаканы вновь разъезжаются от его движений, и Феникс ловит их. Свой, почти опустевший и Майлза, наполовину полный. Майлз делает попытку допить подвыдохшуюся уже ипу и подзывает официанта движением руки. — Два пива для отца-одиночки. Официант вежливо поднимает брови. Он не в курсе шутки, но в курсе Феникс. Адвокат хихикает в кулак. — Ты признался в этом, о господи, я буду хранить этот момент в своей памяти вечно! Конечно, он будет. Потому что Майлз точно знает, что на самом деле Феникс никогда не оставит его одного. И теперь он готов в это поверить. — Был бы признателен. — говорит он непривычно мягко, делая еще глоток. И с удовольствием отмечает что ипа все-таки не настолько плоха, а его собственный пристальный взгляд на Феникса действует точно так же.