странное признание

МакКормику всегда нравился Баттерс. С первого учебного дня Кенни влюблен в блондинистые волосы, голубые наивные глаза и добродушную ухмылку. Кенни не гей, нет. Ни в коем случае. Ему просто очень понравился один мальчик. Ни дня, ни секунды не может пройти без мысли о прекрасном Лео. Весь огромный мир маленького Кенни сосредоточен на одном лишь Лео. Лео. Лео. Лео. Яркий образ глупенького малыша навсегда остается в сердце, образуя немалую ношу. Теперь во снах не видать обнаженных красавиц с пышными формами, вместо девушек МакКормику снится… Он. Только Он. МакКормик перестал есть, перестал мыться, перестал ухаживать за собой. Перестал делать домашние задания. После тупой школы в окружении тупых людей, Кенни идет домой, ложится в кровать и засыпает в тяжких раздумьях. Конечно, в школе помимо тупых одноклассников, был Баттерс. Именно он был единственной причиной, именно он заставлял подниматься по утрам и идти в эту осточертелую школу! День за днем пролетал очередной учебный год, оставляя в памяти лишь воспоминания о… Нем. Кенни, как обычно, стоял на остановке и слушал ругань Эрика и Кайла, думая о Леопольде. Как обычно, сидел за своей партой и скучал, рисуя на полях в тетради левые глаза, в то же время думая о Лео. Как обычно, выбегал чуть ли не первым из школы, направляясь домой и думая о Лео. Кенни думал о том, насколько красив и добр Баттерс, думал, что все чувства невзаимны и никогда не будут взаимными. С каждым разом становилось все хуже и хуже. Казалось, что больше ничего не может испортить жизнь. Поэтому Кенни решился. Решился лизнуть Баттреса. Выбрал удобный день, урок физкультуры и… — Слушай, Лео. Разговор есть. Давай отойдем. *** Что? Он не ослышался? Какой приятный осевший голос, кружится голова. Пожалуйста, произнеси это, скажи мое имя еще раз! Баттерс просто в восторге. Черт, главное не ляпнуть ничего такого. Мысли путаются в сплошной непонятный клубок, который и вовсе укатывается. Вернись, гад! Баттерс взрывается изнутри. Он настолько счастлив, не передать словами. Каждый раз Кенни оживляет бабочек в животе Баттерса одним своим присутствием! О, как это нравится Лео. Сам Леопольд не помнит, когда стал так странно себя чувствовать рядом с другом. Кажется, позапрошлой зимой. Не суть. Малыш много размышлял над тем, почему ему так хорошо с Кенни. Может он всегда приходит на помощь? Или просто хороший друг… Но то, как он красиво держит в своих длинных костлявых пальцах карандаш, сводит с ума. Отросшие волосы цвета школьного автобуса, которые, видимо, никогда не видели расчёски, прекрасно, просто отлично смотрятся рядом с свелто-серыми глазками. Очи Кенни напоминают Баттерсу теплые шерстяные носочки, которые очень приятно носить дома, зимой. В последнее время с МакКормиком происходит какое-то дерьмо, и Лео очень волнуется. То, что Кенни первый заговорил с Баттерсом, было хорошим знаком. — А-а, да? Ты хочешь отойти? Давай отойдем! Язык Баттерса заплетался, не слушался. Говорить было трудно. Господи, да его опьянил этот голос. Хочется слушать это вечно. Леопольд настолько взвинчен, что у него уже потрясываются руки. Слишком резко он отходит в уголок, уводя за собой Кенни. — Что? Что ты хотел? Кенни молчит. Он молча снимает капюшон. На его щеках еле заметный румянец. Ему кажется, или стало немного жарко, совсем чуточку? Чем дольше он тянет, тем больше начинает сожалеть обо всем. Поэтому он берет Баттерса за дрожащие руки. Лижет руки. Влажный прохладный язык касается белой кожи. Мокрые полосы идут от кисти до самых пальцев. Честно говоря, Баттерс в шоке. Через пару секунд Кенни отстраняется от нежных ручек. Он приближается к лицу. Баттерсу хочется кричать. Не от боли, а от чувств. Ему настолько стыдно и приятно, что хочется провалиться под землю. Лизок за лизком Лео покрывается слюнями МакКормика. Когда уже Кенни кончил со всем, Баттерс крепче сжал его руки. В эту трогательную минуту мальчики были слишком заняты разглядыванием пар глаз напротив. Слишком красиво. Они не замечали того, что на них пялится весь класс. — Лео, послушай… Ты мне очень нравишься. Я тебя люблю! Баттерс, со слезами на глазах, чмокнул Кенни прямо в губы. Это и стало ответом на признание. Мальчишки еще долго стояли, обнимались и наслаждались любовью.