Боль на руках

Бледная рука открыла кран, почти тут же хватая еле намыленную губку. Вода зажурчала, брызгая мелкими капельками и разбиваясь об жирную поверхность тарелок. Жёлтая губка начинает намыливать посуду под управлением рук младшего. По лбу младшего стекает редкий пот, лишь пару раз. Но кожа мокрая. Чёрные волосы прилипают к вспотевшим вискам, и чёрные глаза устало и мирно смотрят в раковину. Сзади сидел Аз, абсолютно спокойно наблюдая за Яори. Луч полуденного солнца освещал его строгое красивое лицо, а янтарные глаза блестели из-за бликов. Кожа на оголённом лбу тоже была влажной, и владелец иногда встряхивал длинными апельсиновыми волосами, чтобы хотя бы малость освежиться. Не мудрено, на улице тридцать два градуса... поэтому первый сегодня ходил в одних рубашке и шортах. Непривычно, ведь почти всегда он носит костюм, но сегодня очень жарко. — Не мыль под водой, еблан, ты её успеваешь мылить, — первый с укором, но в то же время снисходительно взглянул на черноволоску. — Всю пену смывает. — Сегодня очень жарко, — плаксиво выдавил последний, аккуратно ставя тарелку на подставку в шкафу рядом. — Не ной, ты же не маленький. Сейчас домоешь посуду и пойдём отдыхать в комнату, с вентилятором. — Да тут серьёзно пару тарелок, вот последнюю мою, — Яори улыбнулся, несмотря на жгучую боль в руках. Неприятно, когда раны щипет в поту... Буквально через пару секунд последняя тарелка с негромким звоном приземлилась на сушку, и Аз довольно улыбнулся, вставая из-за стола и направляясь в спальню: — Жду тебя, малыш, давай без опазданий! Яори счастливо хихикнул. Вряд ли вообще можно было бы представить первого таким, ведь на публике он играет роль нарцисса и эгоиста. И хоть иногда он может вести себя агрессивнее, придираться или задиристо шутить, с последним он всё равно старается быть нежен и страстен. И Яори это ценит. Протерев со стола, черноволоска уже собрался пойти к Азу, но тот сам позвал его. — Яори!! Немедленно иди сюда! — голос рыжего звучал разъярённо, отчего внутри последнего всё сжалось. Он вспомнил, что забыл убрать нож. Быстрыми шагами, Яо добрался до спальни и застыл в дверях. Аз стоял возле бежевой тумбочки, держа в руках нож с засохшей кровью и зло, с сильнейшим упрёком смотрел на чернушного. — Это... что такое?! — первый подал шаг вперёд отчего Яори вздрогнул всем телом. Ему нечего было сказать, отчего с языка слетало невнятное мямляние. Аз был в шоке. Сердитом шоке. Найти у парня нож, понять, что он режется... нормально вообще? Аз не был безразличен к этому, — к тому, что его прекрасный человек режется. Может быть, раньше ему было бы плевать, но первый почему-то постоянно беспокоился за Яори. В начале этого пути он всячески скрывал это, дабы не потерять репутацию, но потом смирился и понял — о какой репутации в отношениях речь? Тут лишь взаимопонимание и забота, которую рыжеволосый мог подавать слишком токсично, навязчиво и агрессивно. Прошло уже полминуты, Яори до сих пор не был в состоянии хотя бы что-то сказать. На это Аз, раздражённо цокнув, потянулся к рукам партнёра: — Дай посмотреть состояние твоих рук, идиот, — рыжеволосый потянулся к рукам, чувствуя сопротивление. Взгляды глаз встретились, и первый увидел, как Яори боится. Постояв несколько секунд, Аз медленно, но нежно обнял Яо, отчего тот немного опешил. — Т-ты не будешь меня бить?.. — бледные щёки с прозрачными веснушками покраснели, а руки легли на спину старшего, не желая отпускать никуда. — Вот уж действительно дурачок, — Аз усмехнулся, энергично целуя парнишку в щёку и отстраняясь. — А теперь дай мне руку, Яори. Чернушный с опаской кивнул, протягивая правую руку, и Аз отдёрнул рукав свитера на уровень локтя, надеясь оценить ситуацию. Лицо Аза буквально за секунду побледнело, зрачки сузились, глаза расширились, а руки похолодели. На бледной коже можно было сосчитать штук десять, а то и тринадцать глубоких и не очень порезов. Бордовая засохшая кровь на паре порезов была готова окончательно добить первого, но тот держался. — Зачем? — голос предательски дрогнул. — Скажи, почему ты это делаешь?! — Мне было больно, — тихо произнёс Яори, глядя в пол. — все эти оскорбления на публике, обзывательства и прочее... Я начал сомневаться в том, что действительно нужен тебе, признаю, что могу ошибаться. Аз, прости... В ответ чернушного только прижали к себе в тёплые, греющие объятия: — Какой же ты идиот, идиот! — голос первого предательски дрожал, а глаза застилала влага. — Я очень тебя люблю, Яори, прости за то, что заставил себя чувствовать так... Я очень сильно волнуюсь за тебя!.. В душе у первого было отвратительно. Несмотря на то, что все считают его бесчувственным куском эгоизма, он впервые поддался сильным эмоциям. Аз почти никогда не плакал, отчего глаза сильно щипало, и хотелось прижать чернушного к себе ещё сильнее. Подумать только... настолько опуститься в глазах парня. Настолько быть зависимым от его благополучия и его самого. Яори гладил старшего по спине, а тот глотал огромный ком в горле, задыхаясь, не позволяя себе плакать. Его так воспитали, на стереотипах — мальчики не плачут. Тем более он. Отстранившись, Аз с удивлением обнаружил плачущего последнего. Тот прижался к груди старшего, не переставая шептать тёплые слова любви и благодарности. В ответ рыжеволосый снова прижал к себе чернушного, играясь пальцами в волосах. Постояв так немного, старший отстранился от Яори и направился в ванную. — Ты куда? — чёрные глаза в недоумении смотрели вслед Азу. — За аптечкой, идиот, обработать-то раны надо, — донеслось из коридора.