Солнце над холмом

Ей привиделся сон. Будто в комнате с нею вместе оживают рисунки. Теряется в ритмах музык стук бильярдных шаров на втором этаже поместья. Шепчет старое радио. Шар попадает в лузу. Он летит мимо сетки. Сквозь доски. Сквозь потолок. Задевает рисунок (повешен еë руками). Мимо штор. Сновидение треснуло, как стекло, и за ним проплывает планета из льда и камня. На листке человечек - он будто бы говорит заштрихованным ртом: "Тут темно и тоскливо, Берни". Он ещё не родился в рассказах Экзюпери, в схемах звëздного неба его наблюдал Коперник. Берни снится планета, где лëд и бессменный холод, что скрипит по равнинам, как след от еë пера на альбомном листе, где она рисовала полночь. Там плывëт тëмный карлик, затянутый в Пояс Койпера. Наверху игроки поднимают бильярдный шар, продолжается пул. Им ли знать - парой футов ниже замирают рисунки, краями листков шурша, и колышется тюль, пока девочка спит и слышит отдалëнный сигнал: "Я вас вижу, заметьте вы меня". Там по краешку неба блуждает мирок без имени. Светом нового дня наполняется горизонт, и Венеция Берни во сне говорит "Плутон".