Его источник вдохновения

Есть что-то нестабильное в работе писателя. Это не просто монотонное действо, как например вязание или вышивка. Порой творец может писать практически без остановки, кропотливо скрипя пером о накрахмаленную бумагу. Будто бы кто-то сверху навязчиво диктует строчки, так хорошо складывающиеся в истории. Но иногда что-то идёт не так, словно весь воздух вокруг пронизан напряжением, которое просто не дает сосредоточиться и начать писать. Вдохновение — вещь настолько призрачная, неуловимая. Оно всегда застает врасплох, ему абсолютно наплевать на распорядок твоего дня и планы на завтра. В какой-то момент ты просто чувствуешь его мимолетное дуновение и берешься за перо, пока не поздно. Слова кажутся легкими, как блестящие пылинки где-нибудь в заброшенной комнате старого особняка, где уже давным-давно никто не появлялся. Они неспешно кружатся перед тобой, ненавязчиво предлагая, чтобы их записали. А что, если где-то там и правда есть кто-то, кто ответственен за все наши тексты, картины и скульптуры? Тогда у этого кого-то очень специфическое чувство юмора и непреодолимая тяга к издевательствам. Поль любил свое ремесло. За свои тридцать лет жизни он написал несколько небольших книг и довольно внушительную стопку эссе на разные темы. Порой мужчина с гордостью называл себя писателем, понимая, что чего-то все-таки стоят его труды. Главной проблемой Поля было его непостоянство. Он никогда не мог гарантировать своему редактору, что допишет статью в срок, так как порой ему просто не хватало вдохновения и сил на то, чтобы действовать. Из-за своего непостоянства Поль часто попадал в неприятности. Ему либо приходилось писать огромные статьи за одну ночь, но в конечном итоге они совсем не блистали красотой своего слога, либо же придумывать нелепые оправдания своей очередной задержке в работе. Однажды редактор так сильно разозлился на своего подчиненного, что поставил ему условие: Поль до конца недели приносит ему красивый развернутый сюжет или же катится на все четыре стороны прочь из редакции. В понедельник мужчина и правда пытался что-то написать. Он старательно делал заметки, бродил по комнате, напряженно закусив губу, сминал все новые и новые листки, отбрасывая очередную бредовую идею. Он писал на бумаге, как в старину. Ему казалось, что в этом есть какой-то особый шарм. Вторник и среда прошли не так продуктивно. Голова Поля была абсолютно пуста, все идеи и зацепки понедельника магическим образом улетучились. — У меня еще есть половина недели, — утешал себя он, разбавляя кофе сливками и растягиваясь на мягкой софе в гостиной своей квартирки, — Я точно что-нибудь придумаю. В четверг Поль исписал порядка десяти листов, пытаясь составить незамысловатый рассказ, но выходило так нескладно и банально, что он в ярости сжег все черновики, уронив один из листков на ковер и оставив на нем выжженное черное пятно. В пятницу пришло осознание того, что шансы сохранить свое место в редакции практически равны нулю. Мужчина бросил свои попытки и примерно к пяти вечера направился в ближайшую забегаловку, где выпивал до полуночи. Изрядно переборщив с алкоголем, писатель наконец решил выбраться на темную немноголюдную улицу. Была середина июня, но воздух все равно немного отдавал прохладой. Поль закурил сигарету, мысленно подыскивая себе новую работу, как вдруг его внимание привлекла одна особа, внезапно появившаяся в тусклом свете фонарей. Он сумел увидеть лишь её глаза в темноте. Мужчине на секунду показалось, что они зажглись голубоватой лазурью и потом мгновенно растворились в ночном полумраке. Поль успел рассмотреть её с головы до ног в тот короткий миг, пока девушка оказалась в освещаемом фонарем пространстве. Чёрные полусапожки на широком каблуке, длинная серая юбка, чёрное пальто с расклешенными рукавами, белая рубашка и светло-розовые волосы. Мужчина вновь вгляделся в её лицо, но не увидел такого же свечения в глазах. «Должно быть, мне просто показалось» — подумал он и вдруг подскочил, обжигаясь об догорающий в руке окурок. — Чёрт, — вырвалось у Поля, когда он с яростью топтал остаток сигареты своим ботинком. Тем временем эхо её шагов стало постепенно отдаляться, прячась где-то за стенами соседнего переулка. Поддавшись внутреннему зову, мужчина решил последовать за незнакомкой. «Может это светящиеся контактные линзы?» — строил догадки он, осторожно крадучись за девушкой, уверенно шедшей куда-то по своим делам. «Или же я просто настолько пьян, что мне мерещится всякое…» Они прошли мимо нескольких безобразных домов, как вдруг она прибавила шаг. Поль изо всех сил старался не отставать, но при этом и не создавать лишнего шума, чтобы не напугать эту таинственную особу. Стабильно выкуриваемая пачка в день давала о себе знать и дыхание мужчины предательски сбилось, он чуть было не разразился кашлем. Пока Поль устало переводил дыхание, опершись рукой о стену, девушка успела скрыться в арке между домами. Тогда писатель собрал волю в кулак и двинулся дальше, тоже сворачивая в темноту. Он столкнулся с ней лицом к лицу. Поль буквально чуть не налетел на нее в темноте. Девушка явно заметила за собой хвост и решила поймать его с поличным. Поль почти не различал её лица в темноте, но оно явно не выражало ярости. На нем не читалась надменность или гордыня, лишь спокойный немой вопрос. Не дождавшись ответа, она последовала дальше, вероятно, ожидая, что он пойдет за ней. Поль еще был немного в шоке после этого столкновения, но не стал мешкать и тут же помчался за девушкой. Они шли молча примерно двадцать минут, пока не достигли окраины города, окруженного горами с шумными водопадами. Девушка резко свернула в скалистый перелесок, заставляя писателя пойти следом, спотыкаясь о невидимые в темноте камешки и корни деревьев. Они остановились где-то в глубине перелеска у разлома горы, откуда с силой била вода, ударяясь о землю и разбрасывая вокруг мелкие брызги. Девушка взглянула на Поля, ничего не произнося. — Кто ты? — спросил её мужчина. Ответа не последовало. От неё веяло чем-то сверхъестественным, манящим. Казалось, что-то невероятное кроется за радужкой её выразительных глаз. А эти нежно-розовые волосы были словно отблеск растворяющегося рассвета. Поль хотел повторить свой вопрос, но девушка остановила его, приложив палец к своим губам и призывая к молчанию. Она вдруг направилась вперед к водопаду, ступая на скользкие от воды камни и, видимо, совершенно не боясь пораниться, упав на своих высоких каблуках. Она будто бы четко знала, что делает. Мужчина вновь последовал за ней, но только не так уверенно. Подобравшись вплотную к водопаду, девушка вдруг прошла прямо сквозь него, будто бы растворяясь в водяной завесе. Поль опешил на несколько секунд, ведь он четко видел, что дальше лишь каменная стена горы. Он подождал несколько минут, но никто так и не появился. Понимая, что выхода нет, писатель все-таки шагнул навстречу потоку. Его тут же обдало ледяной водой, заставив грудную клетку сжаться. В какой-то момент мужчина подумал, что больше не сможет вдохнуть, но вдруг увидел странное свечение. Будто бы кто-то сломал тысячи люминесцентных палочек и разбросал их по лесу, развешал их по контуру деревьев и окунул в воду. Это был какой-то иной мир, освещённый неоном. Поль видел перед собой небольшое озерцо, окруженное деревьями и травой, так причудливо светящимися в полуночи. И вот мужчина вновь увидел эту лазурь в её радужке. Волосы намокли от воды, по некоторым из розовых прядей небрежно стекали мелкие капли. Глаза девушки и правда светились, как и весь мир вокруг. Поль был уверен, в мире не существует линз, которые могли бы воссоздать такую красоту. Здесь было замешано что-то сверхъестественное, паранормальное. Она сбросила со своих плеч промокшее пальто, оставаясь в рубашке, прилипшей к коже и теперь не скрывавшей красоты ее тела. Вены на ее предплечьях тоже излучали свечение. Поль хотел осторожно коснуться её левой руки, мягко провести пальцем по светящимся извилистым линиям, убегающим куда-то вглубь тела, но девушка явно заметила это и отошла на безопасное расстояние. Он мог бы вечно описывать это прекрасное состояние, окутавшее его в тот момент, когда они оказались в этом странном месте. Будто бы кто-то очистил его пьяный рассудок от ненужных мыслей и оставил лишь слова, готовые сложиться в стихи и тексты. — Кажется, я начинаю догадываться, кто ты. Он встретил её. Да, да, ту самую музу, которую воспевают в своих балладах тысячи поэтов. Одним своим существованием эта девушка навевала невероятное вдохновение, желание сделать что-то, чтобы выразить свое восхищение. Может быть дело было в том, как натягивается кожа на ее ключицах при вдохе. Или же все-таки виновата была эта сверхъестественная лазурь во взгляде, не имевшем ни капли пошлости. Она была настолько чистой и легкой, искренне бескорыстной. Казалось, он знает её всю жизнь, хотя она не произнесла ни единого слова. Мужчина даже в какой-то момент засомневался, умеет ли она вообще говорить, ведь перед ним явно был не человек. Даже если нет, ему было абсолютно наплевать. Её молчание было выразительней тысячи слов. — Как тебя зовут? — Поль решил попробовать снова. — Я не скажу тебе своего имени, — её голос был негромким, слегка хриплым, но мягким, как будто бы она не говорила ни с кем несколько дней. Она говорила спокойно и умиротворенно, в этом тоне не было ни капли насмешки. — Но почему? — удивился писатель. — Не стоит этого делать, поверь мне, — девушка подошла к озерцу и осторожно присела на берегу, свесив ноги в светящуюся воду. — Ты ведь муза, я прав? — спросил Поль, опускаясь рядом с ней. — Нас называют по-разному: музами, нимфами, вдохновительницами… Кому как больше нравится. Мы живем тысячи и тысячи лет до тех пор, пока существуют люди, которые в нас нуждаются. — Мы? То есть вас много? — Одна я бы не вынесла такую ношу, — усмехнулась девушка. Поль впервые увидел, как она проявляет эмоции. Они были будто бы полупрозрачными, но не наигранными. — Мы отвечаем за вдохновение. Создаём это идеальное чувство, — продолжала она, — Когда все складывается правильно, чтобы творить. Мы прячемся где-нибудь за водопадами или в лесах, среди гор. Мы почти не появляемся среди людей во имя всеобщей безопасности. — Тогда почему ты решила появиться на той темной улице сегодня? — недоуменно спросил писатель. — Ты в отчаянии, Поль, уж я то знаю. Поверь, мне известно про тебя очень многое. Даже то, чего не знаешь ты сам. — Тогда почему же ты мне не поможешь? Это ведь ты ответственна за мое вдохновение. Тебе ничего не стоит дать мне возможность писать, но ты этого не делаешь, почему? Ты не похожа на ту, что станет издеваться ради собственного удовольствия. Ты другая, я в этом уверен. Объясни мне, что мешает тебе просто взять и помочь мне? Некоторое время девушка молчала, разглядывая Поля. Она мягко выдохнула и произнесла: — Просто это не то, что тебе сейчас нужно. — Как, черт возьми, это может быть не тем?! — вскипел мужчина, — Неужели ты не понимаешь, что я потеряю работу и крышу над головой, а потом умру от голода. Писать — все, что я могу! — он озлобленно взглянул на неё, однако не увидел в светящихся глазах девушки ответной агрессии или обиды. В них было лишь спокойное понимание и какое-то сожаление. — Эта редакция — не то, что тебе нужно. Они тебя погубят, Поль. Просто поверь мне. Им нужны лишь банальные тексты, а ты способен на большее. Уже давно пора уйти в свободное плавание и найти себе какое-нибудь крупное издательство, которое сможет тебя прославить. Ты ведь всегда об этом мечтал. — Ты говоришь абсолютную ерунду! — оборвал её писатель, — Это не я способен на большее. Это ты могла бы давать мне больше вдохновения. Все дело лишь в тебе, я — просто твой инструмент, с помощью которого ты общаешься с миром. Писатель — ничто без своего вдохновителя. Ты просто жестока со мной, вот и все! — Однажды ты поймешь, я обещаю тебе… — в её взгляде на секунду промелькнуло отчаянье. Девушка была особенно прекрасна в этот момент. Поль вновь хотел попытаться коснуться её, понять, что она настоящая, запустить пальцы в еще мокрые от воды волосы. Они выглядели очень мягкими и наверняка бы струились меж пальцами. Мужчина посмотрел ей в глаза, но она тут же осторожно убрала его руку, зависшую в воздухе возле неё. — Я уже однажды полюбила человека, — предугадывая его мысли произнесла девушка, — Ничем хорошим это не закончилось. — Он был абсолютным глупцом, если предал тебя. Будь у меня хоть один шанс, я бы посвятил тебе все свои труды, только бы ты давала мне вдохновение. Мы могли бы горы свернуть, будь ты немного более благосклонна ко мне, однако ты этого не хочешь. — Я желаю тебе лучшего, Поль, вдохновение может быть опасно в больших количествах. Ты можешь очень легко потеряться в своем тексте и не найти выхода назад. Я даю столько, сколько могу тебе дать. А сейчас ты должен просто меня послушать. Выбор, конечно, за тобой, ты можешь заставить себя что-то написать, но я бы хотела другого будущего для тебя, вне стен этой абсолютно обычной редакции, не сулящей никакого великого будущего. Просто доверься мне один раз. — Слишком многое стоит на кону, но я уже понял, что ты мне не поможешь. Прости, но я не могу верить той, что встретил всего пару часов назад, как бы ты не была прекрасна. Девушка поняла его, она все поняла, не стала продолжать убеждать писателя в своей правоте, не стала отстаивать свою позицию. Поль придвинулся к ней поближе и хотел приобнять за талию, но она тут же отстранилась на такое же расстояние: — Не делай этого, — слегка прохладным тоном произнесла она, — Иначе навсегда меня потеряешь. Желания Поля шли вразрез со здравым смыслом и он все равно сел вплотную и положил голову ей на плечо, чувствуя, как девушка слегка вздрогнула. От нее так и веяло магией, у Поля в голове сразу же закрутились стихи: уже написанные и только начинающие складываться в строфы рифмы. Теперь он точно знал, что это была она. Ему было так лестно от того, что такое прекрасное создание выбрало именно его, чтобы поговорить со всем остальным миром. Интересно было бы увидеть её за работой. Как она просто впускает в его голову новые и новые идеи, немного улыбаясь, когда Поль берется за перо. Как наблюдает за его сознанием с легким любопытством, сидя где-нибудь на берегу этого светящегося озера и небрежно заправляя за ухо свои нежно-розовые волосы. Как она усмехается, видя его муки творчества, когда мужчина в очередной раз переписывает не понравившуюся строчку. Поль отдал бы все, чтобы хоть мельком взглянуть на это. Занимался рассвет. Они просидели несколько часов на берегу озера. Девушка болтала ногами в воде, свет в которой начинал постепенно меркнуть. Поль хотел прочитать ей какой-нибудь из придуманных за ночь стихов, но понял, что она итак знает об этом. Вдруг мужчина заметил чье-то присутствие за стволом раскидистого дерева. Да, там явно кто-то прятался. Девушка поднялась со своего места, немного беспокойно взглянув в том направлении. — Я скоро вернусь, — проговорила она, скрываясь за деревом. Некоторое время Поль покорно ждал, окидывая глазами пространство вокруг. Но потом любопытство все-таки пересилило его и мужчина тоже встал, направляясь за своей спутницей. Осторожно подкравшись к дереву, писатель заглянул за широкий ствол. Он увидел перед собой небольшую поляну с причудливыми валунами, расписанными разноцветной краской. Разные узоры оплетали камни, искусно выведенные чьей-то рукой. Сперва Поль не увидел никого и подумал, что она растворилась где-нибудь в соседнем перелеске, но затем он услышал слабые отголоски разговора: — Ты ведь обещала, что вернешься совсем скоро! — говорил чей-то юный голос. — Прости, у меня были дела. Завтра я целый день буду с тобой, — виноватым тоном произнесла девушка. — Я так хотел сыграть тебе на арфе, ждал допоздна, а ты не вернулась… Они говорили за одним из самых больших валунов. Поль осторожно заглянул за камень, стараясь быть незамеченным. Юный мальчишка лет двенадцати, у него были её черты лица, но вот глаза другие. Они не светились сверхъестественной лазурью, они были карими, в то время как волосы его отдавали синевой. Он был наполовину человеком, ну конечно. Картинка постепенно складывалась. И то, как она смотрела на него: казалось, не существует в мире более любящего взгляда. Девушка так искренне сожалела, что расстроила мальчика, явно приходившегося ей сыном. В тот момент Поль понял, что ни один мужчина в мире не сможет заставить её испытывать любовь сильнее, чем этот ребенок. И было в этой любви что-то нерушимое, что-то святое и прекрасное. Казалось, им двоим не нужен больше никто и это было правильно. — Ой, кто это? — вдруг воскликнул мальчик, заметив писателя, неосторожно высунувшегося из-за валуна. Поль тут же скрылся, раздосадованно выругавшись про себя. Мужчина тут же поспешил вернуться назад к озеру, где его в скором времени настигла она. — Все в порядке? — обеспокоенно спросила Поля девушка, осторожно касаясь его плеча. — Да, — отмахнулся он, — Извини, что проследил за тобой, мне было слишком любопытно. Его имени ты мне тоже не скажешь, ведь так? Она взглянула в его глаза с абсолютной безысходностью и сожалением: — Прости, я не могу. Так будет лучше для всех. Боюсь, тебе нельзя задерживаться здесь слишком долго. — Мне нужно уйти? — не без огорчения спросил мужчина. — К сожалению, да, — кивнула девушка, поправляя рукава своей белой рубашки, чтобы скрыть свечение вен, — Я провожу тебя до дома. — А как же он? — Поль кивнул в сторону дерева, за которым скрывалась поляна с валунами. — С ним все будет в порядке, — заверила его она, беря за руку и уводя прочь от озера. Они ушли так же, как и попали сюда: сквозь странный портал за водопадом. Поля вновь обдало ледяной водой, но на этот раз он был даже рад такой оплеухе. Ему очень не хотелось уходить и расставаться с ней. — Ты уверена, что я не могу остаться? — на всякий случай спросил он, — Мы могли бы сделать очень многое вместе… — То, что мы встретились — уже большая ошибка и нарушение, — отрезала девушка, выводя его из перелеска и стремительно шагая по мощеной дороге. Её волосы высохли неестественно быстро и теперь небрежными локонами раскидались по спине. Июньское утро было немного колючим от холода, но Полю было плевать. Он хотел, чтобы этот путь до его квартирки никогда не заканчивался, чтобы они вечно брели куда-то вместе, держась за руки. Её глаза больше не светились, она наверняка боялась выдать себя. Они медленно поднялись по старым деревянным ступенькам в его доме. Её каблуки властно отбивали каждый шаг. Остановившись напротив двери его квартиры, девушка еще некоторое время не отпускала его руки. — Может зайдешь? — предложил писатель, — Я покажу тебе свое рабочее место, выпьем по чашечке кофе. — Нет, извини, — отказалась она, — Поверь, я итак знаю, как выглядит твоя квартира. Мужчина взглянул в её глаза и сделал шаг навстречу, но девушка тут же отвернулась. Тогда он обнял её со спины, вдыхая приятный аромат её волос. Они пахли чем-то лесным и свежим, хотелось навсегда запомнить этот запах. Она запротестовала и тут же выпуталась из его объятий. — Стоила ли эта секунда того? — в последний раз взглянув на него с нотками разочарования и обиды произнесла девушка, стремительно спускаясь вниз по обшарпанным ступенькам. Он перешел черту и навсегда потерял её в тот момент. Мужчина еще некоторое время стоял один у двери своей квартиры, глядя ей вслед. Сжав левую руку в кулак до боли, он достал из кармана своего пальто ключи и открыл дверь, входя в свою одинокую квартиру. Было раннее утро субботы, у него осталось полтора дня на то, чтобы что-то написать. Мужчина провалился в сон, упав на свою софу и проспал до самого вечера. Проснувшись, он долгое время не мог вспомнить, что делал вчера и почему спал в одежде. После выпитого стакана виски память начала постепенно проясняться. И тогда он вспомнил все: этот взгляд, эти волосы, этот причудливый мир неона… Это добило Поля окончательно. Это так больно — осознавать, что ты никогда её не узнаешь. Никогда не поймешь, что кроется за этим лазурным взглядом. Он даже не знал её имени, что еще сильнее обжигало душу. Она была вдохновением во всех своих проявлениях, но при этом не делала ничего сверхъестественного. Полю казалось, что, встреть он её еще хоть раз, он написал бы тысячи и тысячи романов на любые темы и этого было бы недостаточно, чтобы исчерпать это приятное чувство воодушевленности, которое он испытывал, просто находясь рядом с ней. Писатель никто без своей музы, просто перо, на котором высыхают чернила. Поль был уверен в том, что её душа была прекрасней любой другой души, встречавшейся ему за тридцать лет жизни. Если бы нужно было убить ради того, чтобы вновь оказаться по ту сторону водопада, он не задумываясь убил бы кого угодно, даже самого доблестного человека в мире. Наплевав на все, Поль отправился в тот перелесок. Он очень хорошо помнил дорогу, хоть и был пьян в ту ночь. Он несколько часов бродил вдоль скал и деревьев, но так и не нашел того водопада, будто бы его вовсе и не существовало. Он никогда больше не увидит её, в этом была вся горькая правда. Мужчина разбитый вернулся в свою квартиру и сел за письменный стол, взявшись за перо. Теперь каждая попытка что-то написать напоминала о ней и о том, что он навсегда потерял то, что даже не успел обрести. Поль знал: она не даст ему написать этот сюжет. Потому, что считает иначе. Как же тебя зовут, странное создание? Её могли звать как угодно. У Поля не было даже предположений и от этого было только больнее. Он никогда не узнает её души. Будет всю жизнь лишь довольствоваться осколками той ночи, когда они вместе сидели на краю озера, свесив ноги в воду. Писатель долго сидел над пустым листом и думал о ней. О том, как она любила сына и как издевалась сейчас над ним самим. Интересно, способны ли они что-то чувствовать? Наверняка способны, раз она полюбила человека. Что она чувствует сейчас, видя его страдания? Раскаивается ли или ей плевать? Поль никогда этого не узнает. Он навсегда останется в неведении. Онемевшей рукой мужчина написал на листе всего одно предложение. Затем он открыл тумбочку своего рабочего стола и достал деревянную увесистую коробку. Это был подарочный армейский пистолет, презент от его друга охотника на его тридцатый день рождения. Они уже полгода собирались пойти на оленя, но все никак не могли договориться о дате. Посреди ясного июньского утра в одном из неприметных городских кварталов раздался выстрел. В этом городе часто случались перестрелки, поэтому никто не предал резкому звуку большого значения. Лишь спустя несколько дней полиция вместе со старым редактором, который уже несколько дней не мог дозвониться до своего подчиненного, выбили дверь в квартиру Поля. Бледное тело в пальто сидело в рабочем кресле его кабинета. Простреленная голова упала на столешницу, залив кровью пустые листы бумаги. Лишь на одном из них, завившемся волнами от запекшейся крови, было написано одно предложение: «Ты убила меня, как бы тебя не звали»